Недоразвитый

🙂

      После разговора прошло два месяца. Все пришли в себя и потихоньку начинают жить заново. Альфа вернул себя на ступень стабильного состояния, но это самое состояние Тэхён сейчас жаждет довести до больничного, желательно с травмами. — ЧОН ЧОНГУК! Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ПРИДУШУ. ГДЕ ТЫ?       Где-то в доме подскочили двое альф в испуге. Хангён чуть Богу душу не отдал от страха и внезапности, а вот Чонгук знал, что так будет, но менее страшно ему от знания этой информации не становится. Тэхён в гневе страшен, а то, что сделал без ведома омеги — опасно для его же жизни.       Тэхён стоит посреди гостиной на первом этаже. Вот подождите, доберётся он до одного конкретного альфы, и тому места мало будет. Взглядом омега выискивает что потяжелее в комнате. Драться он умеет, но силы у него будет уж точно поменьше альфьей, потому взгляд цепляется за клюшку для гольфа. Спасибо Хангёну, что любит этот вид спорта.       Только когда Тэхён слышит шаги, а потом и человека, омега видя вошедшего, разочаровывается, а жажда убивать лишь растёт. В комнату вошёл владелец той самой клюшки, которая теплится в его руках. — Тэхён, что случилось? — нет, ну от такого вида омеги у старшего Чона тоже похолодело внутри. Хотел сына спасти, а теперь думает как самому под горячую руку не попасть. — Хангён-щи, простите, но сейчас не до вас. В данную минуту я очень хочу придушить одного Чон Чонгука. ЧОНГУК? СЮДА ИДИ, ЖИВО, — альфа поднимает руки в сдающемся жесте, отодвигаясь в сторону.       Хангён понял, не дурак, а потому тихонечко отходит к стенке. Уходить не планирует, а то тут с таким напором и вправду до телесных недалеко. Постоит тихонечко, в случае чего спасать уже будет, и то только в самом крайнем случаи.       И вот спустя ещё минуту в комнату входит персона, которую планируют убивать. Чонгук выглядит нашкодившим ребёнком, но и такой вид и оленьи глазки его не спасут. — Да, котёночек. Ты что-то хотел? — попытка сгладить ситуацию проваливается. Омега, не опуская клюшки начинает надвигаться на альфу. Спасибо планировке комнаты за широкий диван посредине, может именно он и спасёт Чону сегодня жизнь. — Твой котёночек тебе сейчас глазки повыцарапает. Чон Чонгук, объяснись, почему мне сейчас звонит милый омега и напоминает о приёме на осмотр у врача завтра, — говорит через зубы, максимально сдерживая порыв наорать снова. — Тэ, это плановый ос-смотр. Это не с-страшно, и я буду рядом. Ни на шаг от тебя не отойду, честно, — идея сводить омегу на осмотр маячила ещё до течки, потом случилось горе, потом восстановление, и вот сейчас Чонгук созрел, чтобы наконец позаботься о здоровье своего омеги. Знает, что тот до ужаса и трясущихся рук боится всего, что связано с врачами, но это вынужденные меры. После смерти Юнджи идея знать на все сто, что Тэхён в порядке стало идеей фикс Чонгука. Это банальный страх снова потерять. — Не получится по двум причинам: первая, я никуда не иду, вторая, я тебя сейчас придушу, и пойти ты никуда не сможешь, — обходит диван в попытках добраться до альфы. И только одному в этой комнате становится весело, да так, что смех сдерживать становится крайне сложно. Хангён просто забавляется со сложившейся ситуации.       Как-то так получилось, что после смерти Юнджи Тэхён неосознанно перекочевал жить в дом альф. Не отходил от Чонгука, а потом так и остался. Чонгук не отпускал, предлагая жить вместе, а Хангён только поддержал. Ему, старику, веселее будет. А видя характер омеги, то весело ему практически каждый день. Младшие ведут себя как женатики; мужчина смотрит на них, вспоминая себя в молодости с Джису. У его омеги характер точь-в-точь как у Тэхёна. Чонгук не соскучится.       И даже за эти два месяца Тэхён успел заболеть. Слабый и без того иммунитет, плюс истощение — болезнь длительностью в две недели. И снова забастовки, канючинье не пить лекарства и так по кругу. Хангён знает как омега ненавидит и боится всю эту врачебную тему, а от того порывы смелости собственного сына его сейчас забавляют. Жизнью рискует, но, сказать честно, оправдано.       Чонгук снова перебегает на другую сторону дивана. Игра в кошки-мышки ему бы понравилась, но не когда его пытаются, как минимум, покалечить. — Котёнок, мне нужно знать, что с тобой всё хор-рошо, и быть спокойным. Тебя просто осмотрят и всё, — вытягивая руки вперёд, альфа пытается уверить омегу, что ничего страшного с ним делать не будут. Ну про некоторые обследования и взятие крови альфа, пожалуй, промолчит. По месту свою шкуру спасать будет. — Чонгук, я не собираюсь никуда идти. И что, что я часто болею? Я чувствую себя прекрасно. Я НИКУДА НЕ ПОЙДУ! — срывается на крик. — Пойдёшь, это не обсуждается, — мягко, но достаточно твёрдо отвечает альфа. — НЕТ. Я ухожу к Юнги, — убивать альфу как-то перехотелось, а спрятаться у старшего омеги дома стало сейчас необходимым. Воительский настрой спал, отдавая рычаг управления охоте укрыться и спрятаться от всего мира. — Юнги знает и пол-лностью меня под-держивает. Именно он дал мне твою м-медицинскую карту и помог с записью к твоему лечащему врачу, — всё, шах и мат.       Тэхён как стоял, так и замирает на месте, роняя клюшку. Его окружают одни предатели. Силы разом улетучились, настроение упало ниже плинтуса, так ещё и поплакать захотелось от несправедливости мира. Последним спасательным действием омега переводит свой взгляд на старшего Чона, на что тот только поджимает губы, мол ничем помочь не могу. Предатели! — Чонгук… ты так со мной не поступишь, — на глаза наворачиваются слёзы, что активно сдерживает младший. — Ты знаешь, как я боюсь… ты не можешь… — Тэ, это правда нестрашно. Я б-буду рядом, слышишь? — перемены в настроении омеги Хангёна уже не пугают. Он привык, что от радости до гнева и слёз проходят мгновения. Чонгук решает попытать удачу и потихоньку, маленькими шажками, приближается к омеге. Знает, что младший зажигается как спичка, и так же быстро остывает. — Гу… может не надо? — всё так же плаксиво. — Родной, я буду рядом. Это не с-страшно. Хочешь, я тоже пройду ос-смотр вместе с тобой? — тянет к себе ближе несопротивляющегося омегу. Тот уже в шаге от истерики, которую нужно предотвратить. — Ты пойдёшь первым, — бурчит обиженно. — Как скажешь, — Чонгук улыбается и тащит на себя Тэхёна, захватывая в крепкие объятия.       Смотря на картину, которая предстала перед Хангёном, у мужчины теплится в сердце. Его сын счастлив, таким его делает этот местами странноватый и языкастый омега. — Ладно, если никого убивать уже не планируют, я пойду, — его, кажется, уже и не слышат. Парочка влюблённых ушла далеко друг в друга, отчего внешнему миру до них не достучаться.

🙃

— Ким Тэхён есть? — спрашивает медбрат у сидящих в очереди. Только омега до такой степени напуган, что и слова сказать не может. За него отвечает сидящий рядом Чонгук, оповещая работника, что да, здесь. — Хорошо, тогда заходите в кабинет через пять минут. Одевайте бахилы, снимайте верхнюю одежду и после заходите, — Чонгук кивает.       Тэхён со вчерашнего вечера будто на иголках. Сгрыз все ногти, пока альфа успокаивал, пытался унять дрожь в руках, что не выходило от слова совсем, обижался, что получалось гораздо лучше. Только Чонгук тот ещё засранец, целовать полез и ласкать, ну и посыпалась вся броня разом. Кто же откажется от горячей ночи, ну вот и Тэ не смог. Поддался, расслабился, так теперь сиди и нервничай, называется.       Омега сидит, буквально вжавшись в сиденье. Не реагирует абсолютно ни на что. Кажется, что, если перед его лицом взорвать хлопушку, реакция будет нулевая.       Альфа видит, как омега нервничает. Даже просто сидя в очереди трясётся как осиновый лист. — Котёнок, всё хорошо. Ты же в-видишь, вот он я, цел и невредим, хотя был на приёме п-перед тобой, — говорит это, опустившись на корточках перед омегой, чтобы надеть на того бахилы. — Ты идёшь со мной, — цепляется за руку альфы. — Хорошо, я с-сказал уже доктору, он не возражает, — Чонгук не скажет как на него посмотрели в тот момент. Будто он тут идиот последний, если коротко. Но как только врач услышал имя и фамилию пациента, сразу согласился. Помнит и крики, и слёзы, и истерики этого омеги. Над дверью загорается красный маячок, оповещающий, что можно входить. — Тэ, пойдём.       И вот собрав остатки смелости и крупицы сознания, омега поднимается. Ноги будто ватные, но крепкие руки, что держат за плечи, существенно помогают. — Тэхён, добрый день, — врач-омега, женщина средних лет, улыбается приветствуя пациента. — Чонгук, спасибо, что привели этого сорванца, я за ним давно уже угнаться не могу. Трубку и то не берёт. — День, — сказать, что добрый Тэхён не может. Он тут сейчас богу душу отдаст от страха. — Давайте приступим, — Чонгук кивает, а у омеги и выбора-то и нет.

😏

— Тэ, ну ч-чего ты? С-сейчас-то уже всё хорошо, — Чонгук, сидя перед омегой на корточках, и держа того за руку, пытается успокоить.       Тэхён держался молодцом. С первой секунды вжался в кресло, но разрешал проводить с собой все необходимые манипуляции (говорить о том, что от омеги старший не отходил и на шаг не стоит). Это и так ясно. Даже в момент взятия крови из вены всеми силами пытался увести внимание на себя.       Альфа внутренне был готов успокаивать истерику и вытирать нескончаемый поток слёз своего омеги, но за все полдня в клинике и все пройденные процедуры, Чонгук не услышал ни всхлипа. Ничего. Но и каких-либо слов в свою сторону тоже. Омега просто отказывался говорить с альфой.       Когда весь этот ад для Тэхёна закончился, а на его голове появилось пару седых волосин, омега вылетел из клиники на всех скоростях. Говорить и даже смотреть в сторону альфы он по-прежнему отказывался и просто со всем своим протестным видом уселся на лавочку в ближайшем парке. — Котёнок, — даже мордочку не поворачивает в сторону старшего, — зато т-теперь мы знаем, что ты полност-тью здоров. Просто слабый организм.       Тэхён резко опускает взгляд на сидящего перед ним альфу. В глазах плещется раздражение со злостью. — Я это вам всем и говорил. Но зачем меня слушать?! Вы же все лучше меня обо мне всё знаете! — взгляд не отводит. — Тэ… я должен был знать, что всё в пор-рядке, — оставляет кроткий поцелуй на кончике носа. — Прости, — и уже классикой оленьи глазки.       И вот почему сейчас Тэхён чувствует себя виноватым? Над ним же сегодня издевались, как только могли, а он и слова вставить не мог против. Особенно после смерти Юнджи здоровье близких для Чонгука стало главным пунктом.       Но отомстить омега хочет уж очень сильно. И план созревает достаточно быстро. Чонгук знает о страхах омеги абсолютно всё, и даже издевался сегодня над ним с помощью главного — всё, что связано с больницами… потому… — Чонгук, — альфа насторожился — полное имя, — ты знаешь о моих страхах всё, а вот я нет. Ты же не можешь ничего не боятся.       И тут альфа, расслабившись, думая, что Тэхён остыл и переключился, рассказывает о дикой боязни высоты. -… и тогда мы с Юнджи з-застряли на самой в-верхушки колеса обозрения. Я жутко ис-спугался… и с тех самых пор дико б-боюсь высоты, — делясь кусочком своей жизни, альфа наконец разворачивается к омеге. — А чего ты спрашивал-то?       И то, что видит в глазницах напротив, Чонгуку ой как не нравится. Видно, что в голове омеги загорелась красная лампочка, сигнализирующая об опасности для Чона. Глаза горят заинтересованностью и преддверием чего-то интересного. — Тэ, ты ж-же не… — Да, Чонгук, да. Поздравляю тебя, мы едем в парк аттракционов. И не нужно на меня так жалобно смотреть, один кружочек и ты прощён, — омега тянет мизинчик альфе.       А вот теперь уже у альфы нет выбора, потому Чонгук тянется и закрепляет их договорённость мизинчиком. Попал так попал.

😔

— Гуки-и, ну Чони-и, ну пожалуйста, — омега не поспевает за широким шагом своего парня. — Ну я не знал, что так получится, я правда этого не хотел. — А р-ржать с мен-ня ты оч-чень даже хотел, — Чонгук сейчас очень зол.       Его страх высоты оказался в разы сильнее всех вместе взятых страхов омеги.

flashback

— Тэхёни, у м-меня плохое предч-чувствие, — альфа стоит в очереди к аттракциону перманентно теребя низ куртки и сжимая кулаки. — Гук, да всё будет хорошо. Как ты там мне говорил… «я же с тобой», поэтому не нуди, — омега смотрит на старшего с хитринкой в глазах, не скрывая своего повеселевшего от ситуации настроения.       Отстояв приличную очередь, пара оказывается в кабинке. И с этой секунды начинается личный ад для альфы.       Будучи в детстве первый и последний раз на этом орудие пыток, Чонгук подзабыл как оно и что это такое. Кабинка, если помещение без стен, а только с дверцами по двум сторонам и навесом можно так назвать, не внушает альфе и доли доверия. Всё хлипкое, шаткое, и выглядит уж никак не надёжным.       Ладони потеют, солнце, что потихоньку решает скрыться за горизонтом уверенности не придаёт. Страшно до жути. — Ва-а-а-ах, как красиво. Ты только взгляни, — Тэхён обожает такого вида аттракционы. Не быстро, не вверх тормашками, а значит прекрасно.       Вот и дёргает альфу от одной дверцы к другой в поисках вида получше. Чему сам парень не рад вовсе. Конструкция и так ужас вселяет, а омега ещё и расшатывает ту. — Тэ, п-пож-жалуйста, пр-рекрати. П-просто с-сядь уже, — альфа вцепился за поручни, да так, что пальцы побелели от силы сжатия. — Гуки-и, ну взгляни до чего романтичная атмосфера. Вечереет, мы вдвоём на высоте птичьего полёта.       Обо всех обидах Тэхён забыл ещё на этапе покупки билетов. Сейчас омега внутри парня просто пищит от восторга. Он вместе со своим любимым, и он счастлив, чего не скажешь о самом альфе.       Чонгуку вот сейчас совсем не до видов и романтичных атмосфер. Ему до ужаса страшно, сердце ушло в пятки, руки трясутся, а выдавить из себя и пары слов становится просто невозможным.       И вот момент, когда кабинка резко дёргается вперёд, скрипит чудовищным звуком, а их подкидывает назад, даже омеге не кажется романтичным и прекрасным. — Гу-у-ук, — Тэхён кричит не своим голосом. Пара сползает на центр пола и Чонгук прижимает к себе испугавшегося омегу. То, что он себя от страха не чувствует сейчас не важно.       Колесо встало, лампочки и свет на нём погас, и слышны стали лишь крики испугавшихся и скрипы шатающихся кабинок.       Прижавшись к альфе и просидев, не шевелясь и дыша через раз минуты две, Тэхён отмирает, начиная возиться в родных объятиях. Чонгук сжал его как спасательный круг, и непонятно — не то укрыть хотел собой, не то вцепился больше от страха. — Гук? Пока всё хорошо, — альфа не шевелится и даже не откликается. — Солнце, отпусти меня, пожалуйста. Я посмотрю, что там внизу.       Кое-как выпутавшись их медвежьих объятий, омега предельно аккуратно подползает к краю выглядывая вниз. Время уже близится к вечеру, огоньки на колесе погасли, видимо, с концами, а потому что-либо разглядеть очень сложно. Только видя подъезжающую машину спасателей с мигалками легче не становится. Он-то уже успокоился, а вот что делать с Чоном, у которого оцепенение и блики паники, не ясно. — Ч-что т-там? — альфа поджал ноги к груди. Говорил же, что это была весьма плохая идея. — Там всё хорошо. Приехала бригада, и скоро колесо включат и мы спокойно спустимся вниз. Видимо перебои со светом, — приврал немного, но это исключительно в благих целях.       Тэхён подползает вновь ближе к альфе.

stop flashback

      Сняли-то их правда минут через сорок. Всё это время Чонгук сидел тише воды, ниже травы, носа не высовывал. Тэхён отвлекал как мог, но только когда под ногами альфа почувствовал твёрдую почву, вздохнул спокойно. Ноги были ватными, голова еле думала. Сейчас же было желание лишь отрубиться и проспать часиков двенадцать. Снимали их, кстати, вручную, ведь колесо сломалось и группа спасателей работала лишь своими силами.       Хватит! Нагулялся, покатался, очень этому рад! — Я не ржал с тебя! Просто ты так смешно споткнулся, когда нас снимали с колеса, вот я и хихикнул. Не больше. — Да, конечно. Вид-дел я всё. Я за т-тебя пер-реживал, потому к врачу пот-тянул, а теб-бе просто мести х-хотелось, — так и продолжает идти, не сбавляя шагу. Ему сейчас нужно успокоиться и желательно побыть в одиночестве.       На эти слова Тэхёну ответить нечего, ведь это чистая правда. Выходит, он и вправду очень виноват перед альфой…