Это мои условия

Кому, как не двум сверхзвуковым ежам, было говорить, как мучительно медленно иногда тянется время. Оставляя мучаться наедине со своими мыслями, ворочаясь тогда, когда воздух становиться неимоверно мало даже на открытом пространстве. Тогда, когда пропадает аппетит и воротит даже от любимой пищи и всё только потому, что на душе не спокойно, а в голове рой мыслей, пытающихся найти себе место, что в итоге приводит к ещё большему беспорядку. А причина такого странного поведения неимоверно смешная и от того до боли пугающая. Ведь кто из них смог бы прямо в лицо сказать, что дни и ночи на пролёт думает о собственном сопернике?

***

Это повторяется из раза в раз, и каждый из них не приносит никакого успеха. А что ещё более обидно — с каждым разом становиться всё сложнее поднимать кулаки в направлении своего так называемого соперника. Сколько раз он пытался вновь сокрушить этих несчастных героев, можно было сосчитать на пальцах обеих рук. Долго отсиживаться в тени и прятаться было превыше эго совершенного, поэтому он вновь предпринимал попытки после того позорного инцидента у каньона и дома у синей занозы. Вот только толку это никакого не дало, лишь создавало ещё больше проблем. Осознание происходящего пугало из раз в раз всё больше. А после и вовсе накатывала неимоверная злоба. На самого себя и на этого синего неугомонного ежа. В первую очередь, конечно, он во всем винил его. Он ведь виноват, ещё как виноват! Но как бы то ни было, в конечном итого, кулаки, сжатые аж да хруста, вновь и вновь встречались с каменной стеной в попытке заглушить боль. Клыки нервно кусали и так уже искусанные в кровь губы, пока глаза щипала соленая вода, а из горла наконец-то не вырывался отчаянный рык. И уже тогда ноги начинали подкашиваться, переставая удерживать вес своего хозяина. Руки не опускались безвольно вдоль тела. Красные, опухшие от слёз глаза не закрывались от усталости, и пелена не накрывала с головой. И где-то далеко в подсознании убеждая себя, что он не мог так просто поддаться своим чувствам. Он просто не мог влюбиться.

***

Слежка не дала никакого результата, битвы всегда с водятся к одному, а вот щемящее сердце чувство становится сильней. Все планы летят к чёртовой матушке, сил не на что не остается, а признание в собственной слабости заставляет кидаться в пропасть с головой. И уж лучше б вправду сброситься в омут, нежели стоять здесь, рассуждая, как же всё же несправедлива и глумлива жизнь. Средь тёмных улиц вечернего городка зябко и одиноко, а он до сих пор стоит неподалёку от дома розовой ежихе, где вся компашка собралась, прячась от внезапного дождя. И пусть тот закончился несколько минут назад, разношерстное зверьё, похоже, вовсе не собиралось покидать теплый дом с свеже приготовленными закусками. Шторы в небольшом домике, как всегда, не зашторены и колышутся от любого дуновения. Поэтому ничто не мешает алым глазам вновь наблюдать за этими веселыми копошениями. Шкурка промокла от недавнего дождя, но ёж не собирался уходить. Сейчас у него стоит другая, более важная задача. Понять — что делать с этими чувствами, и в особенности понять, что делать с этой надоедливой кляксой. Уйти он смог лишь когда дверь дома открылась, и вся шайка друзей ринулась на улицу, что-то весело голдя. И только Соник заметил тёмную фигуру, скользнувшую вдалеке.

***

От вечерней пробежке становится лучше, но голова всё ещё тяжела. Дни с друзьями проходят как обычно и как обычно, Эгггман не упускает возможности напасть на деревне или подкинуть его команде ещё каких-нибудь забот. Вот только мысли о тёмном сопернике не дают покоя. В особенности его постоянная слежка. Да, он давно понял, кто именно является владельцем таинственных фигур, преследующих его и команду. Что именно ему нужно? Уже несколько месяцев он не может понять, что ториться в его голове. И нет, не то что бы совсем не понимал, а если быть точнее, не мог понять, как это случилось и как это остановить. Да и надо ли…? Смотря на отчужденного ежа, ответ сам всплывал на поверхность. Вот только сердце было с этим не согласно. То, что собрат не хотел идти с ним на контакт, не могло по настоящему остановить синего, и именно поэтому вставал другой вопрос — что именно нужно делать; как достучаться до вечно недовольного ежа? Резкая вспышка света появляется прямо перед лицом, и он, в попытке затормозить, неуклюже цепляется за небольшой камушек кроссовком и летит кубарем несколько метров.

***

Переместившись в пещеру неподалеку от деревни, Шедоу глубоко вздыхает. Холод пробирает до костей по мокрой шерсти. Но, кажется, это последнее, что тревожит совершенного, встрепенувшись, он, смахивая часть воды с тела, опирается на каменную стену, медленно съезжая на землю. Признание в собственной слабости сильно бьёт по собственному самолюбию. Эта синяя, вечно снующая перед глазами колючка вновь заседает прочно в голове. С этим надо что-то делать. И срочно. Он должен предпринять последнюю попытку. В тёмной сырой пещере звучат заветные слова, и всё освещается яркой вспышкой хаос-контроля. В пещере опять наступает могильная тишина, не подавая и малейшего намека на присутствие какого-либо живого существа. Всего пару секунд спустя точно такая же вспышка появляется где-то в районе ущелья, вызывая чей-то удивленный вздох. Синий комок иголок летит пару метров, явно не успевший переварить случившееся, копошиться на земле, чем и пользуется ёж, нанося первый удар. — Воу, Шедоу? — Соник дезориентирован после такого падения, но всё же уворачивается. Он никак не предполагал ,что Шедоу найдёт его прямо здесь и сейчас. соперник на это лишь недовольно фыркает и заносит кулак для очередной атаки. — Что ты тут делаешь? — он намерен поговорить с ним спокойно, но соперник лишь фырчит, да скалит клыки, явно не намереваясь отвечать. У обоих в голове слишком много лишних мыслей. — Шедоу, давай поговорим спокойно, без кулаков! — ответа вновь не следует. Очередной удар приходится в скалу, по чёрному телу идут мелкие молнии, глаза так и горят. Соник уклоняется, подбивая противника ногами, и тот падает на спину, сверху синие руки в перчатках прижимают чёрные с алыми полосами. Пытаясь заглянуть в глаза ежу, встречается с алыми рубинами, прожигающими насквозь. — Повторяю ещё раз. — уверено проговаривает Соник. — Прекрати это, Шедоу, давай поговорим нормально! — Завались! Резко Соник оказывается скинутым на землю. Противник быстро подымается с земли, сжимая руку, в которой спустя мгновения образуется золотая молния. — Я больше не намерен шутить с тобой, ёж! Следующие перу секунд всё то остаётся лазурному — уклоняться от хаос-копий, летящих в него почти безостановочно. В одно мгновение, когда поток обжигающих молний прекращается, он оказывается со всей силы впечатан в ближайшую скалу. Песок вперемешку с пылью медленно оседают, а нутро прожигают злобные рубины. Рука на горле сильно давит, пытаясь задушить. А синие уши улавливают неприятный треск над их головами. — Как же ты раздражаешь, — низкий голос раздаётся где-то на задворках ускользающего сознания. А потом слышится удивлённый вздох и рука на горле на какое то время ослабевает. Шум сверху становится громче и, скидывая чужие руки с себя, возвращая возможность нормально дышать, Соник поднимает голову вверх. Не успевший осесть песок застилает глаза, закрывает обзор на происходящее. Тогда, когда прямо перед носом падает огромный кусок отколовшийся глыбы. Секунда и вниз несутся ещё несколько частей, преграждая пути к отступлению. Мозг судорожно ищет выход и взгляд цепляется за Шедоу. Не секунды не медля, ёж хватает его в тот самый момент, когда тот собирается раствориться в вспышке. Ещё один осколок падает вниз, прямо туда, где только что стояли двое ежей. Но там их уже нет.

***

Ежи оказываются где-то в джунглях у большого озера. Соник падает на спину, всё ещё держась за хмурого ежа крепкой хваткой. Шедоу же падает прямо на того. — Хей, отцепись, придурок! — цедит сквозь сжатые зубы Шедоу. Резко распахнув глаза, Соник видит хмурое лицо, нависающее прямо над ним, так же краем глаза замечая, что они больше не в ущелье, а на какой-то поляне. Сердце бешено заколотилось, стоило мозгу осознать, насколько близко находится смуглое лицо собрата. Но потом разум окутало странное чувство беспокойства. Собрат над ним выглядел уставшим. И не только выглядел. Попытки вырвать руку из хватки лазурного не увенчиваются успехом. Рука в белой перчатке медленно потянулась к чёрной спине, аккуратно подхватывая под бок. Тем же временем, ослабляя хватку, второй перемещает ее уже к плечу. И всё под удивлённый и настороженный рубиновый взгляд. Перевернув тёмного ежа на спину, сам ложится радом. Силы покинули и его. Солнце уже давно зашло, легкая прохлада давала о себе знать, и в воздухе витал, легкий запах свежей травы, омытой дождём. Где-то даже слышался стрекот кузнечиков и стрекоз. Глаза так и слипались. Но на влажной траве не поспишь, да его соперник лежал рядом тихо, что настораживает. Он не спал. Кровавые глаза были устремлены на ежа на против. Грудь под белым мехом медленно, размерено вздымалась, руки с золотыми ингибаторами спокойно лежали на животе. — Нам нужно поговорить, — Соник приподнимается на локтях, принимая более удобное положение. — Нет. — Нет, надо! И другого ответа нет! — Чего ты от меня хочешь? — А? — на секунду лазурный сбивается с мысли. — Сложно так просто сказать. — Тогда и говорить нам не о чем. — проговаривает Шед, прикрывая глаза в надежде поскорее закончить диалог. — Нет, тут-то ты не прав! — тут же порывается синий, возмущенно смотря на лежащего ежа. — Ты же сам только что сказал, что тебе нечего сказать. — Я сказал, что это сложно, а не то, что мне нечего сказать. Ты же даже слушать не хочешь! Тупо пялясь некоторое время на молчаливого собрата, Соник тяжело выдохнул, и изо рта вышел пар. Здесь было достаточно прохладно. — Это глупо… — Если ты имеешь ввиду себя, то ты, безусловно, прав, — удовлетворенно улыбаясь краешком губ, ответил ёж. — Нет! Я имею ввиду наши битвы! В этом нет никакого смысла! — Мгх. — утробно промычал. — … Для чего тебе это? Неужели ты всерьез хочешь лишь уничтожить эту планету? — Это выглядит так, буд-то это имеет значение? — открыв глаза, Шедоу глянул на Соника, отмечая что-то для себя. — У меня ведь всё равно ничего не получается. Я хотел покончить с этим всем сегодня, но, как видишь, ничего не получилось. Мы здесь. Я проиграл. — Я… — Заткнись! — резко крикнул ёж, прерывая очередную без умолку синего. Буд-то зачарованный, Соник смотрел на собрата рядом. Уши прижаты к голове, а яркие изумруды медленно проходятся по смуглому лицу, внимательно изучая, проникая под самую кожу, ущупывая, буд-то изнутри. — Ты мне нравишься, — еле слышным шёпотом вырывается из уст зеленоглазого. Черное ухо чуть заметно дергается в сторону ежа. Подобное замечание не проходит мимо чутких ушей, и лишь через минуту Шедоу поворачивает голову в сторону лазурного. Тот сидит, поджав ноги под себя и наклоняясь назад, опираясь на руки, устремив в небо взгляд, подставив лицо под прохладные ласкания ветра. Уже достаточно стемнело, и на небе ярко мерцали звезды с луной. Картина великолепная. Но рубины устремлены лишь на сидящего ежа. Теперь уже была очередь Шедоу внимательно всматриваться ежа на против. Неизвестно, сколько прошло времени с минуты когда, Соник ляпнул в слух своё неумелое признание, но после никто из них не проронил ни слова. И только когда свет озарил поляну, и он остался один, томный выдох покинул персиковую грудь, и синие веки, наконец, расслаблено прикрылись. Он не соврал о своих чувствах. И теперь только чёрному ежу решать, что же с ним сделать.