Одуванчик

***

      Сколько себя помнят супруги, графы Чон всегда хотели большую семью, много детишек: маленьких омежек или альфочек. Но судьба сыграла в злую шутку. После трёх выкидышей они больше не пытались, слишком большой была цена стать счастливыми родителями. Так они прожили почти пятнадцать лет. У них было всё: статус, деньги, уважение в обществе, но не было такого простого счастья — стать, наконец, полноценной семьёй.       Графу, как главе, нужен был наследник, и графиня Чон пошла на крайние меры. Она подложила под мужа их служанку: безродную девицу, что долгие годы работала у них. Супруги долго обговаривали это, альфа был категорически против, но в конечном итоге согласился, всё-таки их ребёнок будет иметь частичку от них. После первой проведённой ночи служанка забеременела, к сроку она родила, но парня омежку. Чета Чон была не против, ведь они столько лет хотели и мечтали о ребёнке, и пол вовсе был не важен.       Омежка был копией своего отца: угольно чёрные волосы, большие глаза бусинки, а губками бантиком он пошёл в свою мать. Этот секрет они обещали унести за собой в могилу. Всего-то знали три человека, включая роженицу. Так, рос маленький мальчик по имени Чонгук в любви и заботе.       Может, за что-то доброе, может, за их мольбу, может, такова природа, но после двух лет от рождения Чонгука, графиня Чон тоже родила омежку. Весь город гудел от новости о второй беременности супруги главы. Первую они ,конечно же, скрывали, ведь не она же носила Гука. Графиня порхала, как бабочка, во время беременности. Злосчастный срок до трёх месяцев, когда она теряла предыдущих детей прошёл, можно теперь облегчённо выдохнуть и поблагодарить Всевышнего. Из-за беременности она, к сожалению, забросила воспитание первого ребёнка, Чонгуком занималась его биологическая мать.       Омежку графиня родила весной, в самом расцвете природы. Назвали ласковым Чимин~и. На этот раз ребёнок был похож больше на свою мать: русые волосы, голубые глаза и пухлые губы. Весь город праздновал рождения ещё одного наследника целую неделю.       Графиня Чон, конечно, любила Чонгука — своего первенца —, но всё-таки свою кровинушку больше. Со временем она стала разделять их, всё больше уделяя времени родному сыну, покупала всё лучшее только ему. Лучшая еда — сначала Чимину, хоть братья учились вместе у лучших учителей, но времени для младшего уделяли больше, лучшие подарки на дни рождения, одежда, украшения — первым должен был обладать Чимин, а о Чонгуке иногда и вовсе забывали. Супруг был занят делами в городе и пока не обращал на такие выходки жены внимания. Только служанка, что родила Гука, знала, но что она могла сделать? Только молча наблюдать со стороны и делать свою работу. Так росли двое омежек. Хоть они были и не родными, по сути, братьями, но их связь была чем-то большим. Они и дня не могли провести вдали друг от друга.

***

      Братья Чон выросли в красивых омег. Чонгуку исполнилось девятнадцать, а Чимину семнадцать. Каждый из них был по своему уникален. Чимин был нежный, как первый весенний цветок, любил балы и танцы, сортировал редкие виды цветов, подолгу мог разговаривать с друзьями и верил в любовь с первого взгляда. От брата отличался миниатюрным ростом, красивыми изгибами и голубыми, как небо, глазами. Чонгук же был сорванцом, любил животных, в основном лошадей, читал романы, но был реалистом. Залог крепких отношений — это упорный труд каждого, так всегда твердил он сказочнику брату. Телосложением Чонгук отличался от своих ровесников омег: он был слегка крупноватым, имел чёрные, как смоль, волосы и такие же глаза, но фарфоровая кожа, длинные ноги и узкая талия делали омегу уникальным, но уникальным только для себя, ведь Гук скрывал своё идеальное тело под большими блузами и брюками. Матушка всегда ругала, говорила, что он должен был родиться альфой, а не омегой, что хлопот с годами от него всё больше и больше.       — Господин, господин, — бедный слуга бегал вслед за Гуком, который был на лошади, он прогуливался по территории заднего двора, — вас госпожа зовёт. Это срочно.       — Боже, я забыл, матушка меня убьёт, — тяжело вздохнув, омега быстро слез с лошади. — Пожалуйста, отведи её в конюшню, — Гук подал поводок лошади слуге и на прощание поцеловал нос Грации.       В беседке Чонгука уже ждала матушка, попивая крепкий кофе и щебеча о чём-то с Чимином. Увидев вдалеке омегу, она нахмурилась: опять этот несносный испортил одежду, весь в грязи, пахнет лошадиными отходами, в волосах сено и торчат в разные стороны. Я никогда не выдам его замуж, про себя думает женщина.       — Матушка, вы звали меня, извините, что заставил вас ждать, — Чонгук поклонился маме и незаметно стал стряхивать с брюк пыль. Боже, матушка точно его убьёт. Наклонившись, он увидел свои сапоги, что были в навозе, он и не заметил, когда, торопясь, примчался к ней.       — Час, я ждала тебя целый час! — Чонгук хотел было что-то сказать, но она остановила его жестом руки. Графиня оглядела сына с осуждением и продолжила разговор. — Нам пришло приглашение на бал, который состоится в следующем месяце. И это не простой бал, на которые мы ходим почти каждый день. Сам герцог Ким устраивает его, он недавно вернулся в город и хочет найти себе достойную пару. Мы обязаны там быть.       Чонгук вздохнул глубоко, опять эти балы. В отличие от брата, ему не нравились такие мероприятия, в которых каждый показывает себя, как богатый товар. У кого платье или костюм лучше, у кого украшения, все расфуфыренные и раскрашенные. Как будто этим вечером должно состояться соревнование по тому, чей костюм или платье выглядит дороже. Да и лица у присутствующих, в основном, постные либо чрезмерно льстивые, одним словом — лицемеры.       — Я знаю, что тебе не по душе такие мероприятия, — от глаз матушки не скрылся недовольный взгляд омеги. — И это приказ твоего отца, мне не важно пойдёшь ты или нет, но раз будешь там — не позорь, пожалуйста, нашу семью и нашу честь. Ваши костюмы уже готовы, Чимин~а, дорогой, — уже обращаясь к младшему омеге, — пожалуйста, покажи ему костюм, который для вас сшили и научи брата манерам, а то он доведёт меня до белого каления своими выходками. Всё, идите.       Ещё раз поклонившись, они уже вместе быстро ретировались в свою комнату.       — Она меня ненавидит, — вздохнув, Чонгук плюхнулся на кровать.       — Что ты такое говоришь, матушка любит тебя, — Чимин тоже ложится на край кровати и смотрит на брата. — Ты же знаешь, она старых взглядов, ей не нравится, что ты возишься днями напролёт то в конюшне, то на поле, среди сена и грязи, как альфа.       — М-да, лучше бы я родился альфой, — скучающе выдохнул Чонгук.       Отношения Чонгука с матушкой стали натянутыми, она ругалась по поводу и без. Из-за таких вот частых ссор он уходил в поле, подолгу гулял с Грацией. При каждой ссоре она приводила в пример Чимина: что он должен учиться у брата, или вовсе говорила, что лучше бы родился альфой, чем несносным омегой. Ругала за то, что Чонгук так и останется без мужа на их шее до конца своих дней, ведь альфам нужны покладистые и мягкие омеги, а не гора мышц. Иногда морила диетами, не разрешала есть мучное или сладкое. Отбеливала его лицо от загара, что омега получал, подолгу гуляя в открытом поле. Запирала в комнате, если Чонгук, ослушавшись её приказа, уходил в конюшню, ведь это не занятие для омег: чистить конюшню, чесать гривы коней или кормить их — для этого у них есть специальный конюх. Она всем сердцем ненавидит тот день, когда её супруг на день рождения Гука подарил ему лошадь. Место омеги должно быть рядом с альфой, чтобы нарожать ему детей и оберегать семейный очаг, так она твердила ему каждый божий день.       — Всё, хватит этих разговоров, лучше посмотри, что нам сшили, — Чимин, встав с места, подошёл в сторону большого шкафа. Достал оттуда два костюма: один нежно-бирюзового цвета, другой бежевый. — Остались лишь наши блузы, они будут готовы на следующей неделе. Так, бежевый был тебе, а мне — бирюзовый. Давай примерим, а то матушка опять рассердится.       Первым примерил костюм Чимин, пока Чонгук принимал ванну. Матушка специально выбрала для него нежно-бирюзовый цвет: он очень хорошо выражает его голубые глаза и подходит под русые волосы. После примерки оказалось, что они сшили на один размер больше — рукава от пиджака длинные, брюки тоже.       — Почему оно мне велико? Мы же давали свой точный замер, — Чимин ещё несколько раз покружился перед зеркалом. Костюм явно был ему велик, что не скажешь о костюме брата. После того, как Гук кое-как надел костюм и вышел перед Чимином, омега от смеха чуть не упал на пол. Портные перепутали ткани, для Чимина сшили бежевый костюм, а для Гука бирюзовый. — Боже, Гуки, ты посмотри на себя, — всё ещё смеётся омега от вида брата.       — Они что, перепутали ткани, да? Слава Богу, я то думал, что вес набрал. Матушка бы точно тогда убила, — Чонгук облегчённо выдыхает и смотрит в зеркало, стоя рядом с братом.       — Ты, наоборот, совсем исхудал, Гук, смотри, — указывает в сторону зеркала, — тебе идёт костюм, только руки и брюки чуть коротковаты, давай поменяемся.       — А матушка не рассердится, если мы поменяемся костюмами? — задаёт вопрос Чонгук, снимая с себя сюртук*.       — Почему рассердится, ведь ничего страшного не произошло, подумаешь — перепутали. К тому же, мне больше бежевый нравится.       После примерки костюмов, братья вышли встречать отца. В последнее время он был очень занят работами в городе, почти не бывал дома. Стол был уже накрыт, и вся семья села ужинать.       — Чонгук, сиди ровно и держи осанку, — не успел омега сесть за стол, как матушка опять начала свои нравоучения.       — Сона, пожалуйста, не сейчас, я устал после длительной работы, — в разговор вмешался глава семейства, ему надоели ежедневные ворчания жены в сторону старшего сына.       — Ты всегда затыкаешь меня перед ним и из-за этого он отбился от рук, делает, что хочет, днями напролёт пропадает в своей конюшне! — укоризненно воскликнула она.       — Всё, хватит, не желаю слушать. Всем приятного аппетита! — строго, почти кричал глава семейства жене.       — Отнесите еду в мою комнату, — обращаясь к слугам, графиня со скрежетом стула вышла из-за стола. — Спасибо, Чонгук~и, что опять испортил нам ужин, — пробормотала она на последок перед тем, как уйти в свою комнату.       Чонгук, не выдержав, тоже побежал в сторону конюшни, пропустив мимо ушей оклики брата и отца. В конюшне он оседлал Грацию и поехал на лошади в сторону любимого места. Рядом с их домом был лес, за ним открывался вид на поле, полное цветов одуванчика. А ещё там было большое дерево — старая ель. Всё свободное время омега пропадал именно здесь. Сидел под деревом, читал романы, иногда рисовал. Сегодня он пришёл поплакать. Сколько бы матушка не ругала его, он всё терпел, соглашался с ней, но сегодня ему почему-то было очень больно из-за её слов. Сегодня он выпустит все слёзы обиды, что копились столько лет в юном сердце. Чонгук прижал колени к груди, пытаясь избавиться от потока вопросов у себя в голове. Почему она так поступает с ним? В чём его вина? То что родился не таким как все?! Омега громче плакал, не находя ответы на свои вопросы.       — Если долго плакать, то глаза станут красными и лицо опухнет, — Чонгук поднял голову и увидел рядом с собой мужчину. Это место старое, Чонгук давно никого тут не встречал. Как он нашёл это место? Омега испугался и хотел уже уйти как низкий, бархатный голос остановил его. — Не бойтесь, я ничего не сделаю. Вы, по-моему, не заметили меня, когда пришли сюда, я всё время был здесь и к сожалению, услышав ваши слёзы, не смог сдержать себя, прошу простите.       — Вам не за что извиняться, — ответил Чонгук, заглядывая в медово-карие глаза.       — Могу ли я спросить, кто вас обидел? Расскажите, может вам станет легче, — почему-то Чогуку хотелось всё рассказать этому альфе, сердце подсказывало доверять ему, но разумом он пока не спешил и в отрицании покачал головой. — Хорошо, я не буду настаивать. Может, тогда познакомимся, меня зовут Тэхён, — поклонился в знак уважения и указал рукой в сторону поля. — В детстве это было моим любимым местом, я почти каждый день приходил сюда, пока не уехал из города. Столько юношеских лет пробыл здесь, но никогда не встречал никого.       — Я тоже, — задумчиво произнёс Чонгук. Тэхён. Ему понравилось имя незнакомца. — Я граф Чон Чонгук.       — Ох, простите за мои манеры, граф, — Тэхён ещё раз склонил голову, заставив этим хихикнуть омегу.       Они просидели здесь вдвоём почти до захода солнца. За разговорами Тэхёну удалось отвлечь Чонгука от плохого настроения. В основном рассказывал альфа: о себе, увлечениях и времени, проведённом за границей. Омега познакомил его с Грацией — верной подругой Гука. Оказывается, у Тэхёна тоже есть четвероногий друг — его личный талисман по имени Буря и собственная конюшня.       А на следующий день они встречаются снова. Так продолжается почти месяц. Чонгуку кажется, что он нашёл родственную душу, альфа с полуслова понимал его. Тэхёну интересно было слушать рациональный взгляд омеги, его трезвую точку зрения. Они обсуждали всё на свете, переходя от одной темы к другой, катались на лошадях. Чонгуку было очень спокойно и уютно в такой компании. Под покровом ночи, когда омеге не спалось, он всё думал о Тэхёне, альфа занимал все мысли. Неужели он влюбился? Такое странное ощущение внутри, что словами не описать. Неужели это то чувство, о котором пишут в романах?       Горящий влюблённый взгляд, счастливую улыбку Гука заметили матушка с Чимином. Графиня не предала значения, а вот Чимин всё требовал рассказать ему. И не выдержав, он всё рассказал: про их встречи, прогулки, про самого Тэхёна. Омега слушал, не перебивая, с "охами" и "ахами" по середине, это выглядело как их нескончаемые романы, которые они так любят читать. В конце Чимин предложил рассказать про свои чувства альфе. Чонгук долго колебался, но всё-таки согласился с братом.

***

      — Тэхён…— обратился Чонгук к альфе, доверчиво глядя на него. Они были в том же месте, сидели под деревом в тени, вокруг цветут одуванчики. Сегодня, к сожалению, погода была пасмурной, но это не важно, сейчас имеет смысл только человек, что сидит рядом и который дорог до глубины души.       — Да, — кинул Тэхён, глядя прямо в глаза омеги. Сердце дрогнуло и забилось с удвоенной силой, за этот месяц Гук стал таким родным, так хочется сказать многого, защитить, на первый взгляд, такого бойкого, но внутри такого нежного, до глубины души ранимого омегу. Альфа смотрел на чужие губы — так хочется поцеловать, но он боится. Боится, что своим нравом отпугнёт, а воспитание не позволяет целовать пока не его омегу.       — С тех самых пор, как я впервые встретил вас здесь, я не мог выкинуть вас из головы. Каждую нашу встречу я ждал, как малолетний ребёнок, что ждёт своего дня рождения. Ваши взгляды на жизнь, ум и красота, — чуть смущенно произнёс Чонгук. — Не знаю, что со мной происходит. Рядом с вами у меня такие живые эмоции, я постоянно волнуюсь и думаю о вас, моё сердце не умолкает…       — Боже мой, граф, — альфа не даёт договорить и быстро встаёт вплотную к Гуку. — Радость моя, вы не представляете как сейчас обрадовали меня. За этот месяц вы стали мне таким родным и близким. Я всё думал как подступиться, не спугну ли я вас своей настырностью. Ваши чувства взаимны. Я тоже постоянно думаю о вас, жду часы встречи с вами. Засыпаю с мыслями о вас, а с пробуждением ваше имя первое на устах. А ваш запах, не могу надышаться им, — Тэхён наклоняется вперед, легонько целует нежную щёку омеги. Чонгук вне себя от радости, его наполняют такие чувства и эмоции. — Мой одуванчик, — краснея алыми щеками, омега смотрит вопросительно на альфу, — вроде простой цветок, но знаете, что на самом деле он обозначает? — Гук в отрицании качает головой. — Счастье, улыбку и радость жизни. Вы моё счастье, моя причина для улыбок, вы — радость моей жизни, Чонгук!       Тэхён, уткнувшись носом в чужую макушку, облегчённо закрыл глаза. Чонгук невольно покраснел, робко положив ладони на плечи мужчины, а после тот отстранился, внимательно глядя на омегу. Тот прикрыл веки, ресницы на которых дрожали от волнения и страха, и не смог ничего сделать с собой, когда потянулся навстречу мужчине и чувствуя, как чужие губы касаются его губ в лёгком поцелуе.

***

      — Где ты ходишь, Чонгук? — взволнованный Чимин встречает его около ворот дома. — Все тебя обыскались, ты что, забыл, сегодня ведь бал, — боже, омега и вправду забыл, вылетело из головы. — Матушка с отцом уже там, карета готова, иди умойся и оденься. Быстрее.       За полчаса они уже были готовы, Чонгук рассказал почему задержался. Рассказал, что его любовь взаимна и про свой первый поцелуй. Чимин пищал от радости за своего брата, они вместе, смеясь и обнимаясь, чуть было не испортили укладку друг друга, но вовремя сдержали себя в руках. На бал идти омеге не хотелось, сегодня был насыщенный день. Хотелось просто побыстрее оказаться на кровати и уснуть с мечтами о будущем с Тэхёном. Но если он не пойдёт — случится катастрофа. К тому же, он не хочет огорчить отца с матушкой.       В поместье они прибыли почти последними, хорошо, что народу было много и им удалось незаметно проскочить внутрь. Первым делом братья заметили родителей и поспешили к ним, они выглядели потрясающе: на матушке было красивое пышное платье персикового цвета, с открытым декольте и тугим корсетом, дополняли её образ жемчужные украшения — цепочка и браслет, на голове шляпа, а в руке веер. На отце же был костюм из серой фланели в меловую полоску, которую он виртуозно сочетал с рубашкой в клетку.       — Где тебя носило, Чонгук, и почему вы поменялись костюмами? — недовольно начала графиня. — Чимин, ты же знаешь, что этот цвет я выбрала тебе.       — Да, матушка, но портные перепутали ткани, ничего страшного, мне нравится мой, а Гуку очень идёт этот цвет, — быстро проговорил омега. Графиня всё равно была не в восторге, она натянула холодную маску на лицо и с безразличием отвернулась.       Вечер для Чонгука проходил скучно и однообразно, он нередко бывал на таких мероприятиях, и если быть честным — это не его. Но лицо держать нужно, поэтому весь вечер омега то и дело был весёлым и любезным. Знакомился с новыми людьми, выпивал прохладные напитки. Хозяина, устроившего бал, не было, точнее их сына. Родители альфы то и дело приветствовали каждого гостя отдельно и просили прощения за сына: бал устроили в честь него, а сам альфа опаздывал.       Музыку чуть убавили и на середину около лестничного проёма вышли хозяева торжества. Они ещё раз поприветствовали всех и пожелали отличного вечера. В этот момент с лестницы спускался альфа, никто иной как Тэхён. Чонгук впал в ступор. Они общались месяц, но альфа никогда не рассказывал про свою знать. Омега думал, что он граф или, может, маркиз, но никак не герцог Ким. На нём тоже костюм, только бальный: фрачный, чёрного цвета с белой рубашкой под ним. Он идеально подчёркивал фигуру альфы. Чонгук, рассматривая его, встретился с ним взглядом, Тэхён смотрел на него и, с улыбкой на губах обходя всех, приблизился к омеге.       — Вы так прекрасны сегодня, что любоваться вами — одно удовольствие. Надеюсь, граф, вы подарите мне счастье любоваться вами в танце? — Тэхён поклонился в знак уважения и протянул руку без перчатки. Только супругам можно было дотрагиваться друг к другу без них**. Чонгук на этот жест покраснел, но свою руку протянул. Альфа стянул с бархатной кожи рук омеги перчатки и поцеловал тыльную сторону ладони. Тэхён утянул Гука ближе к другим парам, омега положил свои руки на широкие плечи альфы, а сам он держал узкую талию.       — Простите меня, граф, что не рассказал про свою знать. Поймите, дурного умысла у меня не было, я лишь хотел, чтобы мы общались на равных. Чтобы вы не чувствовали себя ущемлённым.       — Извинения приняты, — легко кивнул Чонгук, а после слегка прищурил глаза и продолжил. — Есть ли ещё что-нибудь, о чём я не знаю?       — Только то, что, — Тэхён наклонился вперёд к уху омеги, — я давно уже выбрал себе пару и сегодня готов объявить об этом всем, — сердце в груди Чонгука забилось, как сумасшедшее, он распахнул глаза, такие большие и чудесные, что альфа готов был утонуть в этом омуте навсегда. — Я попрошу вашей руки у графа, ваш отец обязательно даст благословение, и мы сможем пожениться и закрепить свой союз перед Богом. Не хочу терять ни дня, поскорее хочу уже засыпать вместе с вами и просыпаться в ваших объятиях, — Чонгук ещё больше покраснел от слов любимого альфы, он не верит своим глазам, неужели Тэхён уже готов сделать ему предложение?

***

      — Мы должны отказаться от этого союза, — графиня сидела на софе в кабинете мужа, нервно теребя подол своего платья. Она не ожидала такого. Конечно, графиня хочет родства с герцогом Кимом, но только с условием, что это будет их младший сын.       Под конец торжества, как и обещал Тэхён, он перед всеми объявил свою пару. Обещал на днях заехать к ним в гости за благословением. Все были рады услышать такую новость, кроме нескольких барышень и матушки омеги.       — Что? — граф смотрит удивлённо на жену. — И почему же, объясни?       — Да он же не родной нам, откуда ты можешь знать, с кем в родстве была эта женщина, и что будет, если герцог узнает. Ты хоть понимаешь, что он не ровня Чонгуку? Если герцог так хочет родства с Чонами — пусть узаконит союз с младшим сыном!       — Да ты с ума сошла, Чонгук наш сын, наш первенец. Вместо того, чтобы радоваться за сына, ты так себя ведёшь. Это не впервой, Сона, чего ты добиваешься?! — не сдержавшись, граф встал с места и начал кричать на жену. Пусть, давно надо было поговорить с ней. — Ты хоть сама понимаешь, что ты несёшь? Чонгук достойная партия герцогу, к тому же, это он сам его выбрал.       — Сынок от мамочки недалеко ушёл! — на немой вопрос мужа, графиня лишь громче посмеялась. — Что ты так смотришь, думаешь, я не вижу твоих взглядов в её сторону, думаешь, я не понимаю почему ты так погружен в работу? Уезжаешь в город, тебя не бывает дома неделями. За кого ты меня принимаешь? Я всё давно знаю, и знаю, что та ночь была не единственной в вашей жизни! — Граф присел в своё кресло, опустил голову и начал массировать виски́. Боже, что он наделал?       Брак с Соной был по договорённости, большой любви не было, но он уважал её, всегда поддерживал. С Хеной — мамой Чонгука — они выросли почти вместе. Когда графу было семь лет, не молодая служанка, работающая у них долгое время, родила прекрасную девочку. Хена, такое имя ей дала мама графа. Она росла, помогала маме, в основном она помогала графу, такая маленькая на первый взгляд, но работу по дому делала отлично. Перед уходом на обучение за границу восемнадцатилетний граф помнит маленькие бусинки глаз омеги, помнит маленькую одиннадцатилетнюю девочку, машущей ему рукой на прощание. А когда приехал после шести лет обучения, вместо маленького подростка его встретила красивая, стройная девушка. Хена изменилась до неузнаваемости, она, как цветок, раскрылась в лучшую сторону. Детская влюблённость вспыхнула вновь с новой силой, чувства к омеге стали сильнее.       А та ночь, наверное, была самой лучшей в его жизни, проведённой вместе с любимой. Он также видел любовь в её глазах, видел, что она тоже неравнодушна к нему. Для Хены эта ночь тоже была волшебной, граф был её первой любовью и первым мужчиной. А родить от любимого — высшее благословение. С её стороны было, конечно, эгоистично провести ночь с чужим мужем, в чужой ложе, но она мечтала ещё и ещё о таких ночах вместе с ним: засыпать у него на плече и просыпаться от поцелуев в шею. После рождения Гука всё изменилось. Графиня была счастлива как никогда, а Хена была рада подарить ей такое счастье, взамен за одну ночь, проведённую с любимым.       Вторая близость произошла, когда Чонгуку было три года. Графиня была занята Чимином, а Гук был с родной мамой. Хена была счастлива, как никогда, наконец ей довелось почувствовать, что это такое — быть мамой, растить самой её чадо. Она часто бывала у него в комнате почти до ночи, кормила, одевала, умывала, пела колыбельную, иногда засыпала вместе с ним. Граф всегда приходил к ним, после работы обязательно навещал сына. Их тянуло магнитом, и в одну из таких ночей они не смогли воспротивиться чувствам. После той ночи Хена всеми силами пыталась подавлять свои чувства и избегала графа, ведь это был плевок в сторону госпожи. Графиня так добра к ней, а вместе этого она делит ложе с её мужем, какой грех и позор. Так и проходили дни, дети выросли, а их любовь не угасла. Графу уже под шестьдесят, а он до сих пор думает про другую женщину. Чтобы подавить свои чувства, он с головой ушёл в работу, стал реже приходить домой, не искать родное лицо в кругу служанок. Обоим давалось это с трудом, но они держались.

***

      Всхлипы и тихое рыдание разбудили Чимина посреди ночи, кто-то явно плакал. Его комната находилась рядом с братом, хоть стены не тонкие, но двери балкона были открыты и плач доходил оттуда. Омега, не раздумывая, сразу же побежал в соседнюю комнату. Действительно, плакал Чонгук, свернувшись в маленький комочек под одеялом.       — Гуки, родной, что случилось? Кто тебя обидел, милый? — Чимин подошёл к кровати и осторожно отодвинул одеяло. — Посмотри на меня Гук, расскажешь, что произошло? У тебя было такое прекрасное настроение, тот, которого ты любишь, сделал тебе предложение перед всеми. Вы так красиво смотритесь вместе, я так рад за тебя, Гуки.       — Но я не достоин этого предложения Чимин, я не могу стать его мужем!       — Что?       — Я всё думал, почему матушка меня не любит, терзал себя вопросами, а сегодня всё встало на свои места, — Чонгук сел на кровать, мокрыми от слёз глазами посмотрел на брата. — Думал, почему же мы не похожи с тобой.       — Ты меня пугаешь Гука, что произошло?       — Я спустился вниз за водой — в кувшине закончилась — и невольно стал свидетелем разговора, точнее, ругани родителей. Матушка мне не родная, родила меня наша кухарка Хена, она моя настоящая мать. Я безродный Чимин, я не достоин этого союза, — слёзы лились, не прекращаясь, а Чимин просто взял и обнял брата.       — Роднее тебя у меня никого нет, Гука. Ты мой брат, был им и будешь, — ещё крепче обнимая, омега продолжил. — Не называй себя так, не важно кто тебя родил, ты — граф Чон Чонгук, а скоро станешь герцогом, — Чонгук в отрицании покачал головой. — Вспомни, как вы встретились с герцогом, ты ведь не знал про его титул и статус, ты полюбил простого человека. Думаешь, ему есть дело до нашей знати? Он любит тебя, Гук, — Чимин отстранился от брата, вытер слёзы рукавом ночной сорочки. — Посмотри на меня. Успокойся, герцог любит тебя, как и ты его, про такую любовь я лишь читал в романах, а теперь стал её свидетелем. Он весь вечер не мог глаз от тебя оторвать. Давай сделаем так: я пойду подготовлю купальню, и мы вместе примем расслабляющую ванну, хорошо? — Чонгук в знак согласия лишь покивал головой, он перестал плакать, но всхлипы пока были. Напоследок Чимин поцеловал брата в макушку и ушёл.       Через двадцать минут внизу началась какая-то суматоха. Чонгук всё ещё сидел на кровати, но звуки и громкие голоса вывели его из комнаты. Он по лестнице побежал вниз и увидел сгусток чёрного дыма, он исходил со стороны кухни. Огонь охватил кухню, уже достигал столовую, шторы и мебель — всё было в пламени. Все в доме уже побежали в сторону выхода. Дышать уже было трудно, Чонгук впал в панику, но его за руку схватил отец и вывел на улицу. Там стояли все: служанки, матушка и Хена. Отец побежал за помощью, пока огонь не охватил весь дом. Кое-как слуги ведро за ведром воды пытались затушить пламя. Чонгук посмотрел на всех, чтобы удостовериться, что со всеми всё хорошо, пока не заметил отсутствия брата. Чимин остался в купальне. В этот момент матушка тоже заметила его отсутствие и направилась внутрь, но её остановили слуги.       — Боже, мой Чимини там, Господи помоги, мой Чимини там…— она со слезами на глазах кричала, то и дело рвалась внутрь. Чонгук сам поспешил туда, но его схватила Хена.       — Куда вы идёте, господин, весь дом охватывает пламя, там опасно.       — Там мой брат, я должен идти. Матушка, — уже обращаясь к графине, — я обещаю, с Чимином ничего не случится, — больше не теряя ни секунды, Чонгук заходит в пылающий дом.