Одуванчик

Музыка для атмосферы — Dandelions Ruth B.

***

      Огонь почти уже достиг второго этажа. Чонгук, закрывая платком рот и нос, бежит по лестнице на второй этаж в сторону купальни. Быстро находит нужную дверь и распахивает. Из-за дыма и гари глаза слезятся и трудно видеть, он зовёт брата, кашляет, ищет глазами и, слава Богу, находит. Чимин сидит в углу, перепуганный, его всего трясёт, омега незамедлительно подходит к нему.       — Боже, Чимин~и, слава Богу с тобой всё хорошо. Не бойся, милый, я рядом. Идём, нужно скорее выбираться отсюда, — Чонгук хватает за руку брата, замачивает платок водой перед выходом и протягивает Чимину. — Держи платок и постарайся задержать дыхание, если сможешь, хорошо? — омега только кивает брату и крепко хватает за руку.       Братья уже вместе выбираются. Дышать трудно, Чонгук всем телом ощущает жар от пламени. Почти ничего не видно, но они по инерции ступают по ступенькам вниз. Рядом загораются шторы, карнизы падают, слышен треск горящих стен и перекладин дома, дым режет глаза. Выход уже виден, каких-то пару шагов осталось. Чонгук кашляет — дым попал в лёгкие, но сейчас это не важно, в голове только одна мысль — спасти брата любой ценой, даже если цена будет собственная жизнь. Прямо перед выходом Гук слышит громкий треск: затрещав, балки дома начинают падать вниз. В последний момент он толкает Чимина к выходу, а сам падает от упавшей на него горящей балки, а дальше темнота. 🍀       Чонгука без сознания доставляют в госпиталь. Везде суета, плач и крики Чимина, матушки, даже слуги не остались в стороне: Хена плакала совсем тихо, всем сердцем молила Господа за выздоровление своего чадо. Омега очнулся перед входом в операционную, лишь на долю секунды открывает глаза, спрашивает про самочувствие брата. Чимин, услышав хриплый голос брата, подбегает к нему, крепко, как в доме, хватает его за руку, твердит, что с ним всё хорошо. Облегчённо выдохнув, Чонгук закрывает глаза. Дверь за ними закрывается. Дальше ему помогут лекари и сам Бог.       — Почему ты плачешь, Сона? — Граф обращается к своей жене, что сидела и тихо плакала в углу коридора госпиталя. — Теперь будет по твоему, герцог не женится на Гуке. Тот, которого ты всегда ругала, тайно ненавидела, оскорбляла, сейчас на грани жизни и смерти. Он без раздумий зашёл в огонь, спас нашего сына и с первым пробуждением спросил про его самочувствие, — слёзы катятся. Ему не стыдно, что такой взрослый альфа — граф — плачет. Ничего не имеет значения: ни слуги, что узнают про их секрет, никто, лишь бы Чонгук выкарабкался из лап смерти. — Тебя затмила не пелена ревности ко мне или Хене, тебя затмила красота, стержень и харизма Чонгука. Сколько бы ты не упрекала его за поведение или ещё что-то, в глубине своей души ты знала, что сын от какой-то безродной служанки лучше, чем твой родной. Я не разделяю их, для меня они всегда были одинаково любимы, только ты этого не смогла понять. Достижения Гука, его взгляд и любовь ты просто не смогла понять и принять, — после горьких слов мужа графиня заплакала ещё громче. Да, все сказанные слова альфы правда — она буквально ненавидела Чонгука за его красоту, за то, что ему всегда всё легко давалось. Но, жаль, осознала только сейчас. Её мальчик в эти секунды борется за жизнь, как же хочется обнять крепко сына и попросить прощения. «Господи, помоги, облегчи ему боль, пусть мой сын выздоровеет, он так молод, у него вся жизнь ещё впереди, дай мне шанс попросить у него прощения, прошу, Господи», — молилась про себя графиня. 🍀       Тэхён ступает в госпиталь громкими уверенными шаги, что отлетают от стен пустого, узкого коридора, освещённого светильниками. У входа в палату он видит чету семьи Чон. Они сидят на скамье: граф Чон, не отрывая взгляда, смотрит в одну точку, графиня с младшим сыном сидят в обнимку и тихо плачут, кто-то молится, кто-то носит стакан с водой.       — Герцог Ким, вы здесь? — отец Гука подходит к нему, вид у него не лучший, однозначно все взволнованны, все беспокоятся за состояние омеги, — Чонгук он… он…       — Я знаю, граф. Как только узнал, сразу же примчался сюда, — Тэхён положил свою руку на плечо графа, тем самым показывая свою поддержку. — Всё будет хорошо, — больше успокаивает себя. — Что говорит лекарь?       — Не знаю, они уже два часа там, — граф опускает голову.       — Всё будет хорошо, я договорился с врачами специалистами из города, они прибудут уже вечером, — в этот момент выходит лекарь.       — Как там мой сын? — первой к нему подбегает графиня.       — Мы стабилизировали состояние вашего сына, у него ожоги третьей степени. Поражено около сорока процентов, в основном область спины и правой руки, — матушка от услышанного оседает на пол, Чимин плачет ещё громче, Тэхён же держится как может.              Его маленький. Словами не передать какую боль он испытал и что ещё предстоит испытать, но герцог обещал себе пока добирался сюда, что всю боль отныне и навеки они разделят на двоих. — Пока что очистили раны, чтобы не попала инфекция, сделали перевязку, также у него отравление из-за дыма, но несильное, слава Богу оно не попало в лёгкие. У него общая слабость, пока не рекомендую делать кожную пластику до образования грануляционной ткани, к тому же, операцию делают в городе. Но пока его жизни ничего не угрожает.       — Не волнуйтесь на этот счёт, сегодня вечером специалисты уже будут здесь, спасибо, мы можем навестить его? — с надеждой спрашивает Тэхён, ему до боли в груди нужно увидеть омегу, он не успокоит своё сердце, пока не удостоверится, что с ним, по крайней мере, всё хорошо.       — Один человек, но только через час-два после того, как он придёт в себя. У него открытые раны, нам нужно быть осторожными, чтобы не допустить лишнюю инфекцию, — с этими словами лекарь покидает их.       — Граф, — Тэхён обращается к отцу Чонгука, — если вы не против, могу ли я навестить его? И я хочу попросить благословение на наш союз, — Граф Чон стоит в ступоре, о каком союзе он говорит?       — Нет, простите меня, пожалуйста, Герцог Ким, но свадьбы не будет. С одной стороны чувства, а с другой целая жизнь. К сожалению, мой сын не будет прежним. Вы не сможете почувствовать всю его боль. Вы хоть знаете, что на себя берёте?       — Сегодня я должен был пойти к вам домой за благословением, но обстоятельства, к сожалению, вынудили нас поговорить об этом прямо в госпитале. Я уверен в силе своей любви. Конечно я не могу взять или почувствовать хоть толику той боли, что принял мой омега, но могу разделить, могу облегчить, моё сердце кровоточит от боли за вашего сына, Граф, я всем сердцем люблю его.       — И он прав на все сто процентов, — отец Тэхёна подходит к ним.       — Герцог Ким.       — Граф, не надо формальностей, мой сын нашёл свою половинку, свою судьбу. Жизнь сейчас так испытывает нас, но главное — это самочувствие нашего с вами сына. Чонгук нам не чужой, мы приняли его в тот день, когда увидели в глазах нашего сына безграничную любовь. Ещё до бала, до того, как он объявил всем о своем выборе. Давайте сейчас оставим молодых, пусть последним решением будет за Чонгуком. 🍀       Чонгук медленно открывает свои глаза и первое, что он видит — белый потолок. Он лежит чуть на левом боку, правая рука, а также спина в области груди забинтованные. Горло болит, пересохло, но звать кого-нибудь просто нет сил. Он стонет отчаянно, хочет пошевелить рукой или хотя бы пальцами, но тело будто не его, оно тяжёлое и уставшее. Болят даже кончики пальцев. Хочется опять заснуть, чтобы не чувствовать всего этого, но тихие шаги не дают ему этого сделать. Над головой стоит Тэхён. Боже, как же он скучал, думал, что не увидит больше лицо любимого. Но вот он здесь, протягивает ему стакан воды с трубочкой, смотрит со всей нежностью. А Чонгуку кажется, что он, после случившегося, не достоин этого: не достоин ни любви альфы, ни его самого. Он даже боится представить, что у него там под простыней.       — Мой одуванчик проснулся, давай, выпей воды, — альфа протягивает стакан с водой. Не раздумывая, Чонгук пьёт через трубочку небольшими глотками — горло до сих пор болит. Тэхён оставляет стакан рядом, сидит на коленях рядом с кроватью, чтобы лицом к лицу быть.       — Вы, вы… — Чонгук хрипит и чуть кашляет.       — Не надо, — Тэхён останавливает его. — Если больно, не заставляй себя говорить, это раз, во-вторых, хватить уже выкать, мы же не чужие, мы без пяти минут женаты, — смеётся, бархатный смех окутывает белые стены госпиталя. — Чонгук, всё будет хорошо, — омега не может взглянуть на него, он отворачивает голову в другую сторону. — Посмотри, милый, что прислала моя мама. Это кольцо наше фамильное, мои родители, как и твои, дали благословение на наш союз.       — У меня больше нет прав ни на Вас, ни на это кольцо, — твёрдо говорит омега. — Смотрите правде в глаза, герцог Ким, она под этой простыней.       — Я не боюсь правды, Чонгук, — уверенно заявляет Тэхён. — Хочешь узнать мою правду? Она в том, что я люблю тебя и жизнь моя не имеет значения без тебя, мой Гук~а, — омега жмурит глаза, слёзы катятся по щеке. — Я лишь молю Господа, чтобы он не дал потерять тебе веру в меня. Ты — моя самая прекрасная любовь. Отдай мне всю свою боль, Гук~а, — Тэхён медленно поднимает руку Чонгука, целует тыльную сторону и собирается надеть кольцо омеге.       — Подожди, сними простыню и посмотри на меня.       — Моя любовь не боится этого и ты сам прекрасно это знаешь! — больше не медля он надевает кольцо на безымянный палец Чонгука. — Отныне ты — герцог Ким Чонгук, мой законный муж, как перед обществом, так и перед Богом, — наклонившись, он целует омегу. Чонгук не перестаёт плакать, но это уже слёзы счастья.       Через неделю Чонгуку сделали операцию по пересадке кожных покровов. Два месяца — целых два месяца! — он находился в госпитале, но не один: его муж всегда был рядом, поддерживал. Вместе они читали, болтали обо всём на свете, гуляли, иногда целовались.       — Не понял, это что, конец? — Тэхён мило хмурит брови, удивлённо смотрит на последний лист книги. — Да что это за сюжет такой? Зря только время потратили.       — Это роман, — смеётся с него омега.       — Роман? — смотрит на него альфа, размахивая книгой. — Хороший роман — это когда герои остаются вместе, женятся, рожают десять детишек и живут долго и счастливо. А тут открытый финал, думай теперь, а останутся они вместе или нет, — Чонгук с него смеётся ещё громче, а Тэхён не перестаёт любоваться им. — Буду честен, мне понравился один момент, нет, даже несколько.       — И какие же? — с любопытством спросил Чонгук.       — Моменты, связанные с морем, в номере гостиницы, в центральной библиотеке, — омега хмурит бровки, вспоминая эти моменты, потом большими глазами смотрит на него и, смущаясь, краснеет, отводит взгляд. Ведь в этих местах главные герои были близки в интимном плане. Тэхён смеётся с реакции своего любимого, но их прерывают.       — Время перевязки, — немолодая омега заходит к ним. Регулярная перевязка нужна, чтобы ускорить заживление и уменьшить болезненность. Они следуют всем рекомендациям врачей, некоторые лекарства Тэхён даже заказал из-за рубежа. Лучшие крема и мази, чтобы минимизировать шрамы. Для него это не важно, он любит каждую родинку и шрамик, каждый изгиб мужа, главное, чтобы Чонгук принял себя такого. Он выходит, оставляя их наедине. С завтрашнего дня Тэхён сам будет заниматься этим, ведь завтра его муж возвращается домой. Они проведут церемонию, как полагает, а потом Гук всецело будет принадлежать только ему. 🍀       — Граф Мин, не знаю какими словами ещё благодарить вас и герцога за вашу работу. За такой короткий промежуток времени мой дом обрёл прежний вид, даже стал ещё лучше, — граф Чон с восхищением смотрит на проделанную работу, завтра его сын вернётся домой, полностью поправившись.       — Не надо благодарности, граф, Тэхён мне не чужой, хоть мы дальние родственники, но выросли вместе, мы как братья. Он когда-то помог мне, теперь моя очередь. К тому же, помогать будущим родственникам — это большая честь, — смеётся Юнги. 🍀       Чимин обустроил комнату брата максимально как было до злосчастного пожара: всю мебель поменяли, повесили новые шторы и тюли. Хотя Гук здесь будет от силы два дня, но тут должна оставаться его частичка. В этом доме прошло всё их детство и юношество; первые слёзы, первый смех, первые секреты от родителей, первые мечты о будущем.       — Господин, вас матушка зовёт, с города принесли вещи к свадьбе, она хочет, чтобы вы помогли ей.       — Уже пришли? — воодушевлённо спрашивает омега. — Идём скорее, — Чимин бегом спускается вниз по лестнице. Не заметив последнюю ступеньку, он спотыкается, но от падения его спасают сильные руки, укладывая ладонь на талию омеги, прижимают к своей груди. Чимин застыл, тяжело дыша от мимолетного испуга.       — Будьте аккуратнее, граф, вы чуть не упали, — взволнованный Юнги смотрел прямо в голубые омуты омеги.       — Если меня всегда будут ловить ваши сильные руки, то падать не страшно, —слабый румянец цвёл на щеках омеги.       — Я готов спасать вас хоть тысячу раз, если понадобится, граф.       — Хватит формальностей, граф Мин, за последний месяц вы украли моё сердце, мои мысли, мой первый поцелуй, но всё ещё зовёте графом. Простого Чимин будет достаточно.       — Чимин, — слышать своё имя из уст этого альфы — просто услада для ушей, —говорите оставить формальности, но сами тоже зовёте меня графом. За украденное мы в равных: вы тоже украли моё сердце, мой покой, мои мечты о будущем с вами, — омега краснеет пуще прежнего и отводит взгляд. Как там писали в романах про первую любовь? Бабочки в животе порхают и ладошки потеют? В реальной жизни покой пропадает, все мысли заняты только одним, ищешь глазами родную душу человека, мечтаешь днями и ночами, молишься за любимого. — Как только пройдёт церемония бракосочетания наших братьев, я попрошу благословение вашей руки, мой Чимин~а, — омега улыбается, опускает взгляд и обнимает крепко. Их идиллию, к сожалению, прерывает голос матушки, зовущей Чимина.       — Иду, матушка, — на последок он оставляет поцелуй на щеке альфы и ураганчиком несётся в сторону гостиной. Юнги глаз не может оторвать, он благодарен судьбе, и в частности Тэхёну, за то, что встретил свою любовь.       — У моего сына всё должно быть лучшее, — воодушевлённая графиня смотрит на лоскуты дорогих тканей, на украшения, пробует сладости. Уже завтра Чонгук будет дома, они должны встретить его всеми почётами, устроить лучшую церемонию, чтобы весь город гудел о свадьбе графа Чона с герцогом Кимом. — Хена, — обращается к кухарке, — Чонгук и твой сын тоже, идём, давай выберем вместе, — Хена не знает, что сказать, их отношения так изменились. Графиня стала мягкой, страшная ситуация открыла всем глаза на многое, но никто и слова не обмолвил. Все стали близки, поддерживают друг друга. — Вечером я хочу поговорить с тобой.       — Конечно, госпожа.       — Я же сказала, ты нам не чужая, к тому же мы ровесники, простого Сона будет достаточно, — смеётся с выражения лица Хены: у неё глазки пуговки на лоб полезли, а губки бантиком, что так похожи на губы Гука, открылись в форме «о».       — Конечно, Сона.       Вечером того же дня, когда все приготовления были закончены, в кабинете у мужа Сона собрала Хену и графа.       — Последние два месяца для нас были тяжёлыми. Страшная ситуация позади, я осознала все свои ошибки и прошу ещё раз прощения за них.       — Сона, хватит, раз на тебя Гук не держит зла, то кто мы такие, чтобы не простить тебя, — перебил её граф.       Один из лучших дней в её жизни, у Соны как будто гора с плеч упала. Её мальчик не держит на неё зла. Впервые за долгое время они смогли как мать и дитя провести время вместе.       — После свадьбы Чонгука и, конечно же, Чимина, — графы уже были осведомлены насчёт выбора младшего сына. Граф Мин неплохой альфа, для их Чимина лучшего выбора и не будет. Графиня продолжила: — я хочу развестись с тобой и уехать в город, — граф Чон удивлённо посмотрел на жену, хотел было что-то сказать, но графиня не дала. — Пожалуйста, дай мне закончить. Наша свадьба была по договорённости, я, как и ты, отлично знаю, что любви не было. Наши сердца давно заняты другими, но я не жалею ни дня, проведённых с тобой. У нас было взаимопонимание в семье, уважение, ты отличный муж, отец, но я не хочу больше терять время. Давай хотя-бы в старости останемся с нашими любимыми. Если ты помнишь, до нашей свадьбы я тоже была влюблена в конюха, но обстоятельства и неравное положение семьи стали преградой для нас. Но сейчас другие времена, не знаю жив ли он, я даже не знаю помнит ли он меня, вероятно у него тоже есть семья, дети, я и не надеюсь встретить его, но больше не хочу, чтобы вы страдали вдали друг от друга. Я хочу, чтобы вы поженились и остаток времени провели вместе, — Хена закрыла глаза, слёзы начали капать по щекам. — Наконец-то я принимаю лучшее решение в своей жизни. Хена, милая, ты достойна быть счастливой. Любовь — это дар, но не каждому дано встретить её. Чонгук и Тэхён, Чимин и Юнги, ты и граф должны быть счастливы. Я поговорила уже и с Чонгуком, и с Чимином тоже, они не против моего решения.       — Ох, дорогая, — граф поднялся с места и крепко обнял свою жену. 🍀       — Всё собрал? — после утвердительного кивка омеги Тэхён крепко взял его за руку. — Я пойду поговорю с врачом, подождёшь несколько минут?       — Конечно, спасибо тебе.       — Милый, за что ты благодаришь меня? — прижавшись лбом ко лбу Чонгука, спросил Тэхён. — Любовь моя, это я должен благодарить тебя и судьбу, теперь всё позади, — пробормотал тихо Тэхён, чтобы его слышал только Чонгук. 🍀       — Я должен кое-что обсудить с вами. Состояние вашего омеги отличное, регенерация прошла очень хорошо. Месяц делайте перевязку по рецепту, дальше проблем не будет, но пластическая хирургия — это не чудо. Со временем раны ещё затянутся, но шрамы, к сожалению, останутся навсегда.       — Теперь мой омега будет видеть себя моими глазами, спасибо вам. 🍀       Свадьбу провели со всеми почестями и традициями. Официально у алтаря они дали клятву священнику, клятву, что будут оберегать друг друга, будут вместе и в горе, и в радости (хотя ситуация показала, что они прошли такой этап жизни вместе), что будут любить друг друга, пока смерть не разлучит их, но в этот момент Тэхён удивил всех, сказав, что даже смерть не разлучит их в этой и в последующих жизнях. Даже в загробном мире его Чонгук будет всегда с ним.       Чимин стоял в первых рядах, глядя на молодожёнов, сам он был в таком предвкушении: совсем скоро он так же будет стоять у алтаря, держа за руку своего любимого. А сейчас он был так счастлив за брата. У Чонгука самый лучший, заботливый и любящий муж. Тэхён смотрел на супруга с такой нежностью и любовью; так же, как и сам омега, держал ладони Гука в своих и от них так веяло любовью, что её чувствовали все в зале. Он всё время ловил взгляды своего избранного. Юнги тоже стоял в первом ряду, но в противоположной стороне, и глаз не мог оторвать от младшего омеги. Костюм тройка сочного цвета красного вина так хорошо подчеркнули все изгибы омеги и так подошли русым волосам и его голубым глазам. Родители стояли в стороне так же, как и Хена. Они с матушкой держались за руки и вместе тихонько плакали от счастья. 🍀       Просторная комната была украшена живыми цветами и свечами, атмосфера романтичная, везде уют и тишина — всё было готово к первой брачной ночи. Чонгук сидел на большой кровати с балдахином, она была обсыпана лепестками красной розы. Рядом фужер с фруктами и соком, далее просторная веранда, где на полу размещены подушки. Тэхён оставил омегу и ушёл, заверив, что скоро вернётся. Сказать, что он волнуется — ничего не сказать, да он просто дрожит! Они теперь мужья, а близость с мужем — не приговор. Но он боится увидеть реакцию Тэхёна. Боится увидеть разочарование в любимых глазах, когда покажет шрамы. Нет, нет, он не должен раздеваться, не должен показывать свою изуродованную руку и спину. От волнения он не заметил, что Тэхён уже зашёл в комнату и закрыл на щеколду дверь. В руках у него поднос, на нём его мази, бинты и вата. Время перевязки. Сегодня они поменяли один раз утром, хотя нужно максимум три раза в день, чтобы быстрее зажило, но он подумать не мог, что это сделает сам Тэхён. А как же сестра?       — Тэхён…       — Время перевязки, мой одуванчик, — он подошёл вплотную к омеге и заглянул в чёрные омуты, там явно было видно волнение и страх Чонгука. — Не бойся, милый, не бойся ничего, я люблю тебя и буду любить всегда. Для меня ты самый прекрасный, самый желанный и любимый, разреши мне позаботиться о тебе. Как муж. я имею теперь на это право. — Чонгук смог только кивнуть в знак согласия, но страх никуда не ушёл. Тэхён, оставив поднос на кровати, осторожно снял с него пиджак, далее, пуговка за пуговкой, он начал расстёгивать рубашку. Чонгук начал быстро дышать, как только пуговицы закончились, он молниеносно отвернулся от Тэхёна. — Тише, мой хороший, ты такой молодец, — со словами, полными любви и заботы, он осторожно скинул с его плеч рубашку. Правая рука, спина и область груди были забинтованы. Медленно он начал снимать бинты. Показался первый шрам от операции, он осторожно поцеловал это место, на что Гук закрыл глаза и откинул голову на плечи альфы.       С бинтами закончили, полуголый Чонгук до сих пор стоял спиной к нему. У него была невероятная фарфоровая кожа, Тэхён осмелился посмотреть спереди. Чонгук, зажмурив глаза, тяжело дышал, грудь с прекрасными ореолами и горошинками сосочков вздымалась то вверх, то вниз. Идеальное тело, никакие шрамы не портят его, невероятная узкая талия. — Ты прекрасен, мой одуванчик, словно цветок, такой же нежный и красивый, — в этот момент Чонгук открыл глаза и посмотрел в родные карие, ему стало стыдно за свои мысли насчёт альфы, в его глазах он видит только безграничную любовь и восхищение.       Обработав руки, Тэхён осторожно намазал мазь, потом медленно начал натягивать новый бинт, в конце он обратно надел рубашку омеги, не застегивая пуговицы. Все страхи уже позади, Чонгук смог по новому открыться, доверив всего себя полностью. Он сам подался вперёд, первым глубоко и нежно поцеловал мужа. Омега сжал дрожащими пальцами ткань рубашки, притягивая Тэхёна ближе, чтобы слышать стук сердца друг друга. Его лицо горело, а всё тело дрожало, но не от страха как ранее, а от любви и новых неизведанных чувств. Он не мог себя контролировать, чувства вышли из-под контроля. Медленно Чонгук начал снимать рубашку с альфы.       — Гук~а, — он остановил омегу, прихватил своими руками его руки, — если ты не готов, милый, это может подождать, — как человек может быть таким прекрасным и идеальным одновременно? Даже здесь и сейчас он думает сначала о его комфорте. Но Чонгук уже решил, сегодня он всецело отдаст себя Тэхёну.       — Я готов, Тэ, больше я ничего не боюсь, я доверяю тебе.       — О господи, — выдохнул Тэхён, а после отстранился. Он подхватил омегу на руки, прижимая к себе. Дошёл до кровати и осторожно опустил туда Чонгука, навис сверху, рассматривая любимые черты лица.       — Ты просто невероятный, — поделился мыслями Тэхён, и он не преувеличивал: на белых простынях с лепестками роз смотрелся омега просто великолепно, а яркий румянец окрашивал любимые черты. — Самый красивый.       Чонгук притянул его к себе, чтобы закрыться от смущения, их губы снова соединились в нежном поцелуе, что со временем сменился на более страстный и жаркий. Оставив последний чмок на носу омеги, Тэхён привстал и стянул с себя рубашку, безупречная медовая кожа открылась взору омеги. Он смело начал касаться ладонями горячей груди, поглаживая обнажённую кожу. Тэхён прижался ближе, поцеловал кожу в области шеи омеги, на что она моментально покрылась мурашками, и прикусил зубами, оставив яркий засос. Чонгук издал первый слабый стон. Жмурясь, он подтянул альфу к себе, снова целуя. Омега чувствовал, как начинает возбуждаться, как становится влажно там, смазка начала выделяться как в период течки, хотя до неё было ещё далеко, и это правда восхищает: его тело реагировало на запах, прикосновения и поцелуи любимого мужа. Член начал твердеть, больно соприкасаясь с нижнем бельем и брюками.       Тэхён поцелуями спустился вниз, поцеловал пупок и начал осторожно стягивать оставшуюся одежду. Член шлепком ударился о низ живота омеги, на что Чонгук закрыл руками лицо.       — Мой прекрасный одуванчик, — он поцеловал бедро омеги, раздвинул его ноги и поцеловал головку члена, на что Чонгук простонал громче. Больше не медля, Тэхён взял член полностью в рот и начал посасывать, мазком языка он лизал яички. Чонгуку было хорошо, так прекрасно, что он не сдерживал стоны. Омега зарылся пальцами в мягкие волосы и позволил делать мужу все, что тому захочется.       Прихватив бедро омеги, Тэхён чуть приподнял его и открыл себе вид на дырочку, что сжималась, выпуская всё новые порции смазки. Альфа лизнул её и начал посасывать сфинктер, анус омеги пульсировал, стенки подрагивали, открываясь навстречу чужому языку, и это было безумно приятно. Тэхён лизал, иногда покусывал, а после добавил свой указательный палец. Без препятствий пальцы, один за другим начали его растягивать. Чонгук вздрагивал и тяжело дышал каждый раз, когда подушечки альфы касались внутри заветного бугорка, волна за волной это ему приносило удовольствие. Не сдержавшись больше, он кончил впервые в жизни. Белая струйка окрасила его живот, Тэхён вылизал его дочиста, в конце посасывая уже опавший член.       — Как ты себя чувствуешь, милый? — спросил Тэхён, смотря в глаза омеги.       — Мне так хорошо, Тэ… — ответил Чонгук, зарывшись в волосы альфы. Желание никуда не ушло, наоборот, ему хотелось чего-то большего. — Тэ, пожалуйста… пожалуйста… — Тэхён всё понял, он переплёл их пальцы в замок над головой омеги, и начал осторожно толкаться внутрь. Войдя наполовину, он остановился, взглянув на Чонгука. Омега проскулил и выгнулся вперёд, маленькие капли слёз упали на розовую щёчку омеги. Альфа поцеловал их и начал погружаться до конца.       — Милый, сейчас боль пройдёт, — сказал Тэхён, чуть выходя из жаркого нутра и толкнувшись обратно.       — Мне не больно, Тэ. По крайней мере, терпимо, — выдохнул Чонгук, получая новую волну удовольствия.       — Мой смелый одуванчик, — мягко кинул Тэхён, целуя его в губы.       Чонгук притянул его к себе, обняв за шею, и углубил поцелуй, пока в него аккуратно входили. Медленные толчки стали более резкими и быстрыми. Омега стонал, дышал прямо в губы альфы. Тэхён же порыкивал и толкался всё быстрее и быстрее. Кровать ходила ходуном и ударялась об стену при каждом их движении. Шлепки яиц об задницу окутали всю комнату. После нескольких фрикций по чувствительному комочку нервов, не выдержав, Чонгук изливается во второй раз. Следом Тэхён дёрнулся и низко простонал, кончив глубоко вовнутрь омеги.       Оба замерли, тяжело дыша. Тэхён держался из последних сил, чтобы не упасть на Гука. Он чмокнул омегу в лоб и начал медленно выходить из него. Струйка спермы покатилась вниз по ягодицам. Встав с кровати, он пошёл в сторону купальни. Через несколько минут Тэхён вышел с тазиком воды и полотенцем. Замочив его водой, он насухо вытер омегу. Позже альфа аккуратно перевернул его на бок, прижимая к себе, и накрыл обоих лёгким одеялом.       — Всё хорошо? — тихо спросил Тэхён, целуя щёчку омеги.       — Лучше не бывает, — Чонгук прикрыл глаза, глубоко вздохнув, и моментально заснул под поцелуи любимого. 🍀       2 месяца спустя.       — Тэ, — тихо простонал омега, — мы опоздаем, да ещё даже не одеты, — Чонгук, закрывая глаза, стонал от удовольствия, Тэхён нашёл его эрогенную зону и теперь каждый раз так наказывает его. Спустя месяц после перевязки его кожа зажила, не до конца, конечно, шрамы всё-таки есть, но не нужно больше кутаться за слоями бинтов. А эрогенной зоной оказались его соски. Теперь, когда они не прикрыты бинтами, его муж не оставляет их в покое, каждый раз посасывает, лижет, иногда даже кусает, из-за чего омега кончает только от их стимуляции.       — О Господи, Гук~а, дай мне насладиться ими, — хрипло ответил Тэхён, дальше вылизывая чувствительную грудь.       После получаса любви и близости они, наконец, приняли совместную ванну и начали одеваться. Чонгук привык открываться мужу, страх давно ушёл, но, к сожалению, перед другими он до сих пор надевал плотные рубашки или блузы, чтобы не дай бог не просвечивало нигде. Сколько бы Тэхён не утверждал, всё ни в какую. Омега боится за реакцию людей. Шрамы — это уродство, — думал он, — другие не поймут.       — Гук~а, сегодня я хочу, чтобы ты надел вот эту блузу, — Тэхён протягивает ему белую блузку, она блестящая и прозрачная в области спины и рукавов, золотые вышитые узоры прикрывали лишь соски. В ней будут видны его шрамы. Чонгук резко поворачивается к нему и смотрит, в глазах уже собираются маленькие кристаллики слёз. — Ты не должен стесняться, ты прекрасен, мой одуванчик. На свадьбе я хотел видеть тебя в чем-то таком, чтобы все смотрели и думали какой мой омега прекрасный, но, к сожалению, обстоятельства были другими. Но сегодня мы оставим все твои страхи позади. Обещаю, никто не посмеет косо посмотреть в твою сторону, а если и посмеет, то я собственноручно вырву им глаза, — он оставляет долгий поцелуй и сам надевает блузку на тело омеги. Она идеально ложится на него, подчёркивая любимые изгибы.       Как и обещал Тэхён, никто не смотрел в сторону омеги с отвращением или с любопытством. Чонгук был красивым, как никогда. В который раз его муж доказал, какой омега прекрасный и любимый. Он порхал, как бабочка, оставив позади все свои страхи и боль.

Время лечит раны — это правда точно!

Но быстрее, чем время, их лечит любовь! Когда твой любимый рядом с тобой… С его целительным прикосновением. Тогда случается чудо, Как тогда могут остаться раны?