The Hardest Things Come After

      — О нет, Тикки, уже завтра!       За 36 часов до худшей ночи в своей жизни Маринетт Дюпен-Чен проснулась рано утром к большому удивлению её квами. С тяжёлым вздохом осознания, она стянула покрывало и бросилась по лестнице на чердак.       — Маринетт, — сонно пробормотала квами, лёжа на подушке в виде кота, и метнула взгляд на полку с часами. — Сейчас только… семь утра. Ещё целый час до начала занятий.       — Я знаю! — Маринетт лихорадочно осматривала комнату. — Тикки, концерт уже завтра, а я совсем забыла позвать Алью!       Вот тебе и поспала. Зевнув, квами слетела с кровати и приземлились на манекен в углу комнаты.       — Концерт Джаггеда Стоуна?       — Да! — Маринетт перебирала бумажки и ткани, разбросанные по столу. — А я не могу найти билеты!       Пару недель назад Джаггед прислал ей два билета на его предстоящий рок-концерт в качестве благодарности за разработку последнего постера. Маринетт целую вечность ждала этого дня: с последнего выступления прошло уже почти полгода, когда один из фанатов был акуматизирован в Цифровика и Джаггед посвятил песню Леди Баг. Но, видимо, Маринетт была так поглощена учёбой, личными проектами и супергеройскими делами, что у неё совершенно вылетело из головы, что концерт уже завтра.       Будь у Тикки брови, она бы их выгнула.       — Ты про те билеты?       Маринетт перестала опустошать ящики и проследила за взглядом квами к двум листкам бумаги, приколотым к доске с фотографиями позади коробки для шитья.       — Спасибо, Тикки, ты просто спасительница!       — Ну, я и правда немного помогаю, когда ты трансформируешь…       Маринетт хихикнула и со вздохом упала на кушетку, прикрывая глаза.       — Эй, ты что, опять спать?       — Ну, до школы ещё полчаса, — пробормотала Маринетт, сворачиваясь калачиком. — Разбудишь меня, пожалуйста.       Она уснула, не услышав, как Тикки раздражённо, но с любовью вздохнула.       Через час Маринетт уже сидела на лавочке рядом с Альей в ожидании звонка на урок.       — Ты… ты не сможешь пойти? — Маринетт изумлённо уставилась на подругу.       — Прости, подруга, но у родителей годовщина свадьбы! Я сижу с близняшками. Нино тоже придёт — мы устраиваем вечер кино.       Маринетт застонала, спрятав лицо в ладонях.       — Агрх, дырявая голова, — промямлила она.       Алья сочувственно похлопала её по плечу.       — Пригласи кого-нибудь из девочек. Отвечаю, они все с радостью согласятся.       — Ты права, — сказала Маринетт. По правде говоря, она никогда раньше не тусовалась с кем-то из девочек один на один, чаще всего они собирались группой, но с кем-то из них всё равно должно быть весело. — Что насчёт Джулеки? Блин, она же сейчас болеет…       — Привет, девчонки!       Маринетт отняла руки от лица и увидела приближающихся к ним Адриана и Нино, Адриан помахал ей — она помахала ему в ответ. Лицо запылало.       Прошло уже две недели с того ох-как-бы-ей-хотелось-навсегда-стереть-его-из-памяти случая в музее восковых фигур. Адриан стал ещё дружелюбней, что, конечно же, хорошо, но она до сих расстроена из-за его слов на обратном пути — о девушке, которая ему нравится. В тот же день, после нескольких часов нытья под плейлист с грустными песнями Клары Найтингейл, она решила быть для Адриана в первую очередь хорошей подругой. Надо отдать ей должное, она пыталась.       Тем не менее стоит ему оказаться рядом или улыбнуться и сделать комплимент — в животе уже порхают бабочки, а внутри возникает тёплое щекочущее чувство.       Алья придвинулась ближе и, вырывая Маринетт из мыслей, заговорщически прошептала:       — Я знаю, кого ты можешь позвать!       — Да? Кого?       Алья выразительно заиграла бровями, намекая на Адриана и ухмыляясь, и Маринетт издала что-то нечленораздельное.       — Адриан? Ты хочешь, чтобы я позвала Адриана?!       — Нет, девочка моя, — Алья засмеялась, — ты хочешь позвать Адриана, так ведь?       Маринетт заморгала. Ну…       — Я… да, типа, конечно, но…       — Позвать меня куда?       Адриан и Нино наконец подошли к ним. Маринетт подпрыгнула от удивления, и, взглянув на Адриана, нелепо пискнула.       — Эм-м, Джаггед Стоун прислал мне билеты на его завтрашний концерт, и эм-м, мы бы могли пойти вместе… Если хочешь, конечно.       Адриан моментально засиял.       — Серьёзно? Звучит круто!       — Оу, э, да? Ты… ты уверен? Я к тому что Нино и Алья не смогут пойти, потому что они сидят с близняшками, так что будем только мы, и…       — Да! Я фанат Джаггеда Стоуна, — Адриан улыбнулся, и Маринетт, несмотря на нервозность, не могла не улыбнутся ему в ответ. — Тогда… завтра вечером?       — Угу, — подтвердила она, и затем несколько застенчиво продолжила, — прости, что так поздно сказала, я только утром вспомнила про концерт.       Адриан рассмеялся.       — Ничего страшного. У меня не запланировано никаких фотосессий, к тому же мой отец в командировке, так что всё должно быть отлично. Кстати, может поедим мороженого после концерта, если Андре будет поблизости?       Мороженое? Вместе? Наедине?       — Я… да… э, звучит отлично!       Как Маринетт умудрилась выдавить из себя эти слова, не завизжав, было выше её понимания. Она демонстративно проигнорировала откровенно самодовольную ухмылку Альи и попыталась составить связное предложение о месте встречи и времени.       Остаток дня прошёл в тумане едва сдерживаемого возбуждения. Маринетт, переполненная энергией, безостановочно думала о концерте. Она пойдёт на концерт с Адрианом, только вдвоём! («Это же практически свидание!», — верещала она Тикки). Конечно, она и до этого оставалась с ним наедине. Например, в прошлом году они вместе готовились к игровому турниру, но всё-таки почти всегда они взаимодействовали в школе или, когда Нино и Алья были с ними. До этого они никогда раньше не планировали пойти куда-нибудь вместе, как сейчас…       Он просто друг, про себя пробормотала Маринетт, возьми себя в руки, не забывай, что ему нравится другая.       Но об этом было так легко забыть, когда он вот так улыбался ей… или когда он наклонялся к ней, чтобы похвалить её рисунок, когда у них урок искусства… или когда на физкультуре он специально пасовал ей, а не Нино или Киму…       Если бы не Алья, которая постоянно была рядом и водила её по коридорам, она бы уже сто раз упала с лестницы или врезалась в стену и превратилась бы ходячий синяк.       Суббота была настоящей пыткой.       Из-за отсутствия школы — единственной возможности отвлечься, Маринетт переполняла тревога. Она не могла усидеть на одном месте и заняться чем-нибудь. В голове проносилось сотни сценариев, вопросов и возможностей.       Что ей сказать, когда он придёт?       Должна ли она поблагодарить телохранителя Адриана до или после того, как он привезёт их?       Разделят ли они мороженое? Если да, то с каким вкусом оно будет? Маракуйя?       Что если она случайно уронит мороженое ему на штаны?       Сейчас уже четыре часа, а это считай пять, что с таким же успехом могло бы быть шесть, а Адриан должен приехать только в семь часов…       Она чуть ли не начала желать, чтобы появился Акума, и она была бы вынуждена отвлечься.       — Я так волнуюсь, Тикки, — Маринетт наматывала круги по комнате, зарывшись пальцами в волосы. Было уже поздно: заходящее солнце заливало комнату мягким золотистым светом, а Адриан должен приехать с минуты на минуту. — Что если я опять буду путать слова и нести чушь? Я вроде бы меньше запинаюсь, особенно после того случая в музее, но, блин, иногда он такой… и я…       — Маринетт, успокойся! — утешала её Тикки. — Всё пройдёт отлично! Адриан твой друг — его не волнует, если ты ведёшь себя глупо. На самом деле, ему это даже нравится! Просто будь собой и повеселись.       — Ты права, Тикки, — она закусила губу, — но… что если ему не понравится…       Маринетт подскочила, услышав стук снизу.       — Он пришёл! Тикки, прячься!       Она схватила вещи и помчалась вниз по лестнице, чуть не споткнувшись, и распахнула входную дверь.       Адриан с улыбкой на лице непринуждённо стоял на лестничной клетке, засунув руки в карманы.       — Привет, Маринетт!       — Привет! — пропищала она, слегка запыхавшись. — Ты готов идти?       — Ага, — радостно сказал Адриан. Он отошёл в сторону, пропуская Маринетт, и остановился, чтобы разглядеть её наряд.       — Вау, ты сама её сделала?       Маринетт почувствовала, как щёки запылали.       — Угу.       Она уже пару недель урывками работала над этим проектом — фиолетовой футболкой с изображением Джаггеда Стоуна, украшенной серебряными блёстками и звёздочками; она была немного больше по размеру, чтобы её можно было надеть поверх обычной одежды. На самом деле, до вчера, она даже не знала, куда можно надеть эту футболку, пока не вспомнила про концерт.       — Очень круто, — Адриан широко улыбался. — Маринетт, ты такая талантливая, правда! Это похоже на официальный мерч!       — Ну-у, эм, у меня, кстати… есть ещё одна для тебя. Если ты хочешь, я… Мы бы могли одинаково одеться?..       Она вытащила руку из-за спины и протянула вторую футболку.       — Я не уверена, что угадала с размером, но если что я бы могла кое-что быстренько подправить. И я знаю, что это не самый лучший крой, но я в спешке заканчивала футболки, так что, конечно, нужно ещё кое-что доделать и…       Адриан положил руку на её плечо, прерывая её монолог.       — Маринетт, я в восторге.       — Правда? — робко спросила она. Она пыталась не обращать внимания на руку Адриана, лежащую на её плече и такую тёплую…       — Ага!       Адриан взял у неё футболку и натянул её поверх рубашки.       — Та-да!       Маринетт хихикнула.       — Нам уже пора идти. Телохранитель ждёт снаружи.       Она кивнула, всё ещё красная как помидор, и они спустились в пекарню, миновав три лестничных пролета. Её родители готовились к закрытию.       — Повеселитесь там! — окликнула их Сабин, когда они проходили мимо. Маринетт поцеловала обоих родителей в щёку и помахала на прощанье («Пока, мам, пока, пап!») и следом за Адрианом вышла на улицу.       Поначалу было немного неловко. Маринетт теребила ремешок сумочки, иногда смотрела в окно или украдкой поглядывала на Адриана, не зная, чем заполнить тишину. Но потом Адриан спросил, какая песня Джаггеда Стоуна её любимая. Теперь они оживлённо болтали о последнем концерте и о заказах, над которыми работала Маринетт.       Глупые ли её любимые песни, точно ли Адриану нравятся её работы или он просто слишком вежливый? — Маринетт то и дело беспокоилась об этом. Но потом она напомнила себе, что Адриан честный и добрый и уж точно не лжец, и отбросила эти мысли в сторону. Она не собиралась портить себе вечер из-за волнения.       Она была рада, что уже стемнело: так ей было намного легче разговаривать с Адрианом. Возможно, это потому что, его лицо скрывала тень, и она не отвлекалась на его великолепные зелёные глаза и прекрасные шелковистые волосы. Возможно, потому что, так она чувствовала себя более раскрепощённой, поскольку Адриан тоже не мог как следует её разглядеть. К тому времени, как они подъехали к месту проведения концерта, щёки Маринетт пылали, не переставая. За последние полчаса она разговаривала с Адрианом больше, чем за весь учебный год.       Открытая площадка, где проходил концерт была переполнена. Маринетт и Адриан пробирались через шумную толпу, пока не нашли место с хорошим обзором: за металлическим барьером у входа, примерно в пяти метрах от сцены.       — Вау!       Маринетт повернула голову: девочка, одногодка Манон или чуть старше, с вьющимися каштановыми волосами и ярко-голубыми глазами, стояла рядом с Адрианом и восхищённо уставилась на него.       — Э, приветик, — Адриан моргнул и послал Маринетт озадаченный взгляд. Девочка посмотрела на мужчину, стоящего рядом с ней, дёргая его за куртку.       — Папа, я хочу себе такую же!       Она указала на Адриана, который смущённо потер затылок.       — Э-э-э, я не совсем…       — Прощу прощения, — проговорил отец девочки, наклоняясь вперёд. Он выглядел извиняющимся и слегка раздражённым, — она целую вечность выпрашивала у меня что-нибудь из мерча Джаггеда Стоуна…       — Оу! — выдохнул Адриан. Он с облегчением повернулся к Маринетт. — Она имеет в виду твои футблоки.       — Мои футболки?       — Пожалуйста, папа, на них блёстки!       — Э, — мужчина нервно улыбнулся, — не могли бы вы подсказать, где вы купили футболки?       Маринетт открыла рот и закрыла, а затем Адриан положил руку на её плечо. Снова!       — Моя подруга сама их сделала, — с гордостью ответил Адриан, — она начинающий модельер.       — Я… Да, так и есть, — запинаясь, подтвердила Маринетт. Интересно её щёки, когда-нибудь перестанут пылать? — Я разработала дизайн и напечатала его на футболках, а потом вручную добавила блёстки.       Теперь девочка изумлённо смотрела на неё.       — Вау, теперь я хочу делать футболки!       Маринетт застенчиво улыбнулась, втайне радуясь. Рука Адриана всё ещё лежала на её плече.       Они вчетвером ещё несколько минут поболтали о музыке и дизайне, прежде чем выключился свет и в зале воцарилась тишина. Маринетт повернулась к сцене: вышел Джаггед Стоун, держа электрогитару высоко в воздухе. Он не изменял своим брюкам в жёлтую полоску и блестящей куртке.       — ДАВАЙТЕ ЗАЖЖЁМ, ПАРИЖ!       Толпа ожила, оглушительно аплодируя. Маринетт взглянула на Адриана, и они обменялись взволнованными улыбками, прежде чем присоединиться к толпе.       — Уху-у-у! Да-а!       — Джаггед жги!       Маринетт не подпевала первые пару песен, боясь опозориться перед Адрианом. Но спустя уже пару минут она, подхватив настрой, уже во всю выкрикивала каждую строчку. Адриан тоже полностью отдавался музыке. Она едва могла расслышать свой собственный голос, не говоря уже о его, из-за громкой музыке и многотысячной толпе. Она видела, как Адриан подпрыгивал в такт музыке, тряся кулаком в воздухе, его раскрасневшееся лицо излучало восторг. Маринетт никогда раньше не видела его таким активным и открытым; его радость была заразительной, и её охватил всепоглощающий прилив нежности к Адриану. Ему редко удавалось расслабиться из-за отца, но она была рада, что хотя бы сегодня он мог отдохнуть.       Откуда-то издалека донеслось несколько громких хлопков, почти полностью заглушённых музыкой. Сначала Маринетт подумала, что это, должно быть, барабаны, но Джаггед всегда — как и сейчас — выступал в одиночку. Затем откуда-то позади раздались крики, и второй мыслью было, то что это, должно быть, Акума. Маринетт застонала — Бражник, ты серьёзно?! — и огляделась по сторонам, пытаясь разглядеть суперзлодея. Толпа вокруг них начала двигаться, крики становились громче и ближе. Глаза Маринетт встретились с обеспокоенно-нахмуренным Адрианом.       — Это Акума? — заорал он, пытаясь перекричать шум — крики, выстрелы, поему остановилась музыка? — он подошёл ближе, чтобы она могла лучше расслышать его, и Маринетт кивнула.       Ей нужно выбраться из толпы и найти место, чтобы трансформироваться. Её разум уже перебирал различные варианты: разгневанный фанат? Музыкант-конкурент, например XY (бр-р)? Невольно они начали двигаться быстрее, подталкиваемые напирающей толпой.       Совсем рядом раздались более громкие, резкие хлопки, и Маринетт заметила, что несколько человек упали. Она почувствовала укол страха. Всё очень плохо. Акума редко вселялся в кого-то в таких многолюдных местах, как это, значит шанс быть затоптаны в хаосе и панике возрастал. Маринетт почувствовала, как чья-то рука обхватила её — это была рука Адриана, крепко сжимающая и указывающая путь. Раздалась ещё более громкая серия хлопков, и её внезапно охватило ужасное, тошнотворное чувство. Это что… это были выстрелы? Акума с оружием? Это… ей нужно…       — Нам нужно… — начала она, но её слова потонули в раздавшемся совсем рядом выстреле. Маринетт дёрнулась, словно врезалась в большую невидимую стену, затем отшатнулась назад. Раз, два. В ушах раздался странный, приглушённый звон, и она почувствовала, что покачивается, а мир вокруг неё расплывается.       — Маринетт!       Адриан отпустил её руку, двигаясь к ней, и Маринетт почувствовала, как волна горячего онемения начала распространяться по всему её телу. Почему она не может двигаться? Ей нужно продолжать идти, ей нужно найти место для трансформации… Маринетт опустила взгляд и увидела, что её одежда вся в… крови? И, о боже, это очень плохо, что-то пошло не так… Острое, жгучее чувство сменило онемение, и следующее, что она помнила: она лежит на земле, а Адриан присел рядом с ней на корточки. Боль была невыносимой, хуже, чем когда-либо раньше. Сердце громко колотилось в груди, эхом отдаваясь по всему телу.       Адриан что-то говорил, его губы лихорадочно двигались, но она не могла расслышать его из-за криков и хаоса, из-за стука, стука, стука сердца в груди, горле и голове. На нём нет его футболки с Джаггедом, отчаянно подумала она, и в то же время почувствовала как, что-то стягивает её талию. Адриан прикасался к её животу, его руки были в крови, о боже, Адриан ранен! Её охватила паника.       — Твои руки! — попыталась сказать она, но слова с трудом слетали с её губ, во рту пересохло. Ей было холодно, очень холодно, она не могла перестать дрожать. Звуки стали более приглушёнными и отдалёнными, будто доносились с другого конца очень длинного туннеля. Веки начали опускаться, становясь тяжёлыми.       Лицо Адриана внезапно оказалось совсем рядом, его глаза расширились.       — Нет, нет, Маринетт, не отключайся, пожалуйста!..       Не отключаться? Но почему она должна не отключаться, там ведь так хорошо и легко? Она просто немного вздремнёт, вот и всё… совсем немного…       Глаза Маринетт закрылись, и всё исчезло.