Часть 2
2 февраля 2025 г., 18:00
— Нет! НЕТ! Маринетт!
По ощущениям Адриана прошла целая вечность, прежде чем прибыли медики.
Тело Маринетт лежало поперёк его; его руки отчаянно цеплялись за футболку, обёрнутую вокруг её талии; колени впивались в скользкую, пропитанную кровью землю. Выстрелы наконец прекратились, оставляя после себя оглушительную тишину, нарушаемую криками и рыданиями людей вокруг, но не рыданиями Маринетт — её глаза закрыты, и она… она едва дышит, боже, он не знает, что ему делать…
— Полегче, ну же, давай…
Сильные руки обхватили его, поднимая и оттаскивая от Маринетт, он даже не сопротивлялся. Дальше всё как в тумане: медики уложили Маринетт на носилки и занесли в карету скорой помощи. Было слишком шумно и ярко. Адриан оцепенело последовал за ними. Он едва сознавал, что кто-то накинул на его плечи плед и повёл к заднему сиденью машины. Маринетт пристегнули, вокруг неё возилось несколько медиков. Адриан не мог отвести взгляд от её обмякшего тела, кровь особо выделялась на фоне белоснежных простыней, её кожа приобрела болезненную бледность, влажные от пота волосы прилипли ко лбу…
Когда скорая помощь тронулась с места, раздался резкий вой сирен, пронзая голову Адриана.
К талии прилегал ремень безопасности, но он даже не помнил, как пристёгивался.
— Ты ранен?
К нему наклонилась медработница, в уголках её глаз собрались морщинки беспокойства, Адриан на автомате потряс головой. Ему что-то всучили — что-то небольшое и пластиковое. Бутылка воды. Он так сильно её сжал, что аж побелели костяшки.
— Выпей немного водички. И постарайся, следующие пару дней, пить как можно больше.
До Адриана дошли слова, но не их смысл. Он продолжал сидеть, качаясь из стороны в сторону, пока они неслись по улицам, а в голове проносилось только одно слово.
Маринетт, Маринетт, Маринетт, Маринетт…
Так и продолжалось, пока он не почувствовал тепло, разливающееся в грудной клетке, оно сопровождалось глубокими, грохочущими вибрациями. Дыхание перехватило, от жгучих слёз затуманилось зрение. Плагг…
Когда они доехали до больницы, Маринетт увезли в отделение неотложной хирургии. Медработница ещё раз быстро осмотрела Адриан, чтобы убедиться, что он в порядке. Он и ещё дюжина людей с концерта остались в приёмной.
В приёмной было шумно. До Адриана долетали обрывки разговоров, люди обсуждали стрелка и количество погибших: цифра дошла до дюжины. Тошнота комом подступила к горлу. Не успел он остановится и обдумать услышанное, как он уже шаркал кроссовками по вымытому коридору. Здесь было тише, лишь парочка медсестёр и врачей сновала туда сюда, не обращая на него внимания из-за спешки.
Нужно позвонить родителям Маринетт.
Эта мысль зародилась внезапно. Более ясная, чем любая другая, она пробивалась сквозь туман оцепенения в его голове.
Они должны узнать, что случилось, пока им не позвонили из больницы.
У Адриана был номер Миссис Чен — Сабин, она всегда просила называть её Сабин — хотя в его нынешнем состоянии, он даже не помнил, откуда. Дрожащими руками он нащупал телефон. Одежда, руки, и даже кольцо, — всё было в крови, но Адриан совершенно не обращал на это внимания, — есть вещи поважнее.
Десяток пропущенных звонков от Натали и даже один от отца, — от его отца, который никогда даже не писал ему смс, не говоря уже о звонках. Трясущимися пальцами Адриан набрал Сабин. Она ответила всего после пары гудков.
— Алло? Адриан?
Его смутил её беззаботный спокойный голос. Она ещё ничего не знала. Она не знала. Ему стало не по себе.
— Произошёл… произошёл несчастный случай. — Внезапно стало не хватать воздуха. — Н-на концерте п-произошла пе-перестрелка, и Маринетт… её п-п-подстрелили, она… мы сейчас в больнице…
Судя по звуку, который издала Сабин на другом конце провода, её будто пырнули ножом в самое сердце. Адриан выдавил из себя название больницы и повесил трубку, сползая по стене на пол. Он провёл липкими, окровавленными руками вверх-вниз по джинсам, пытаясь успокоиться и дышать, но, казалось, грудь и тело сдавило со всех сторон.
Ситуация до боли напоминала ему то, как он узнал о смерти матери, хотя буквально пару часов назад он видел, как она лежала в постели и читала книгу. Тогда про мать ему рассказала Натали, он помнил всё так отчётливо, словно это было вчера, а теперь… теперь он — гонец с плохими новостями…
Натали… Нужно позвонить Натали, сказать, что с ним всё хорошо.
Она сразу же подняла трубку, как только он нажал кнопку вызова. Её голос звучал более встревоженно и беспокойно, чем когда-либо раньше.
— Адриан! Где ты?!
— Я… — Дыхание перехватило, но он выдавил из себя слова:
— Я в больнице, со мной всё хорошо, но М-маринетт ранили, о-она…
Он не мог это произнести. Не мог.
— Хорошо, Адриан, телохранитель уже в пути.
Адриан потряс головой, от паники сдавило грудь.
— Нет, я-я не могу бросить Маринетт, я…
Натали вздохнула.
— Сейчас ты ничем не можешь помочь ей, Адриан. Чтобы ни случилось, в больнице ей помогут. Твой отец настаивает на том, чтобы ты немедленно вернулся домой. Телохранитель подъедет через пару минут.
У него не было выбора, и он это знал. В глубине души он понимал, что Натали права. Сейчас он ничем не может помочь Маринетт. Так почему же поехать домой казалось чем-то неправильным? Почему казалось что случится что-то плохое, если он уедет?
Через пару минут телохранитель отправил ему сообщение, что он ожидает его снаружи. Адриан, едва ли сознавая, куда ведут его ноги, добрался до машины. Телохранитель обеспокоенно нахмурился и оглядел Адриана с ног до головы. Он сглотнул, осознав, как он выглядит весь в крови.
В крови Маринетт.
— Извините, — невнятно пробормотал Адриан, на что телохранитель потряс головой и открыл ему дверь. Адриан забрался на заднее сиденье и задумался, кому придётся вытирать кровь с обивки кресел.
Поездки с телохранителем всегда проходили в тишине, но на этот раз в салоне повисла гробовая тишина, которая резко контрастировала с оживлённой беседой по дороге на концерт.
Она должна была сейчас сидеть здесь, хихикать и оживлённо болтать. Они должны были вспоминать эту ночь, с нетерпением ожидать понедельника, чтобы рассказать о концерте друзьям. Их пальцы должны были быть липкими из-за мороженого Андре.
Но всё совершенно не так: её здесь нет, и она не болтает, потому что её подстрелили. Он понятия не имел, что он собирается рассказать одноклассникам.
Ещё и эта кровь — прилипшая к пальцам, покрывающая руки, забившаяся под ногти.
К тому времени как они подъехали к особняку, Адриана трясло, он пытался держать себя в руках, но безуспешно. Плагг снова замурчал, глубокие вибрации распространялись по грудной клетке, Адриан несколько раз прерывисто вдохнул, сосредотачиваясь на этом чувстве. Он старался успокоится хотя бы на пару минут… хотя бы до тех пор, пока он не останется один в своей комнате…
Телохранитель открыл дверцу машины и положил тёплую тяжёлую руку на его плечо. Адриан поднял голову, и телохранитель легонько кивнул. Он сглотнул ком в горле и двинулся вперёд.
Не успел он преодолеть и половину лестницы, как дверь распахнулась: в дверном проёме стояла Натали с планшетом в руках. Её глаза были полны беспокойства, увидев Адриана, она втянула воздух. Он молча преодолел оставшиеся ступеньки, Натали отошла в сторону, придерживая дверь. Он прошёл мимо неё в фойе, и оказавшись внутри замедлил шаг. Натали включила планшет, на экране появилось лицо его отца: брови нахмурены, волосы растрепаны, а взгляд блуждает по телу сына.
— Адриан…
— Это не моя кровь, — просипел он.
Габриэль ничего не ответил, продолжая смотреть на него.
— Это кровь Маринетт, — прошептал Адриан, — её… подстрелили.
Его отец, казалось, не знал, что сказать.
— Ты… в порядке? — натянуто спросил он.
Адриан уставился на пол.
— Да, отец.
— А… твоя подруга?
Руки Адриан сжались в кулаки.
— Она сейчас в операционной.
— Хорошо, — Габриэль вздохнул. Наступила пауза. — Мисс Дюпен-Чен, верно? Её переведут в отдельную палату в частную больницу. Натали поговорит с её родителями.
Адриан шокировано уставился на отца. Он открыл рот, закрыл и опять открыл.
— Я… спасибо большое, отец, — наконец проговорил он.
Габриэль кивнул. Когда Натали поняла, что он не собирается продолжать разговор, она развернула планшет и завершила звонок тихим «Спокойной ночи, сэр».
Натали повернулась к Адриану.
— Адриан, ты голоден?
Он потряс головой. От одной мысли о еде ему становилось тошно.
— Отец вернётся из командировки раньше? — спросил он. По расписанию до конца поездки оставалась ещё пара дней, но теперь…
— Ты же знаешь, как важна работа для твоего отца, Адриан, — ответила Натали.
Точно. Тяжесть давила на грудь. Конечно, горько подумал он. С какой стати его отцу срывать поездку только из-за того, что концерт прошёл не так как надо? С Адрианом ничего не случилось, он не пострадал. Было эгоистично думать — надеяться, — что его отец раньше вернётся из командировки, только из-за того, что произошло. Мир не вращался вокруг него одного.
Адриан молча поплёлся в свою комнату. Плагг вылетел из-под рубашки, как только закрылась дверь.
— Малыш…
— Плагг, когти!
***
Кот Нуар не знал, как долго его не было: он перепрыгивал с крыши на крышу, пока не обессилел, а каждый вдох не обжигал лёгкие, вынуждая остановиться. Вдалеке до сих пор раздавался вой сирены, и в голове промелькнула мысль — не с концерта ли она. Он не мог заставить себя даже взглянуть в том направлении, откуда доносился звук, не мог, не мог, не мог думать об этом. В конце концов, он вернулся домой. Плагг, только что вылетевший из кольца, обеспокоенно поглядывал на Адриана, его зелёные блестящие глаза были широко раскрыты, а уши прижаты к голове. Адриан не мог вынести этого сочувствующего взгляда. — Я в порядке, Плагг, — сказал он. Квами молча рассматривал его несколько напряжённых мгновений и, быстро уткнувшись носом ему в шею, улетел к своему шкафу, набитому сыром. Адриан с облегчением выдохнул из-за того, что Плагг не стал давить на него, что он всё понял. Последнее, что ему сейчас хотелось — это разговаривать. Или думать о произошедшем. Адриан стянул с себя окровавленную одежду, бросил её на пол и направился в душ. Он даже не проверил температуру воды, прежде чем включить её, из крана хлынула обжигающе горячая вода, но Адриан едва это заметил. Он схватил мочалку и начал тереть кожу, наблюдая, как струи воды окрашиваются в красный и стекают в канализацию. Он продолжал тереть, пока не смыл всю кровь до последней капли, пока руки и ноги не покраснели, пока кожа не стала выглядеть так, будто по ней прошлись наждачкой, но этого было мало: он всё ещё видел кровь на руках, ощущал её между пальцами и видел истекающую кровью Маринетт… — Эй, эй, Адриан… Секундой позже он пришёл в себя: его безудержно трясло, жгучие слёзы застилали глаза, он пытался дышать сквозь сдавленные рыдания. Плагг парил перед его лицом, что-то бормоча, но Адриан не мог слышать, не мог думать. Он отвернулся, прижавшись лбом к кафелю, и вцепился в волосы так сильно, будто вот-вот вырвет их, он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и унять бешено колотящееся сердце. Когда он наконец развернулся, квами уже улетел. Адриан, пошатываясь, вышел из душа и схватил полотенце. Он быстро переоделся и вернулся в спальню. Одежда всё ещё валялась на полу. Адриан присел на корточки: из джинсов что-то выглядывало — что-то розовое и зелёное. Сердце пропустило удар. Браслет-талисман удачи Маринетт. Он остался чистым и не запачканным кровью, в отличие от его джинсов. Он осторожно вытащил его, легонько обхватив дрожащими пальцами. Адриан не был верующим. И всякая вера в высшие силы, которая, возможно, когда-то была у него, пропала вместе с его матерью тогда, когда он умолял о её возвращении, зная, что это невозможно. Но теперь, в мире, где существовала магия, в мире, где чудеса случались каждый день, он молился, прижав к груди браслет и крепко сжав глаза. — Пожалуйста, — умолял он, — пожалуйста, пусть с ней всё будет в порядке, пожалуйста, пожалуйста. Он какое-то время просидел в таком положении, из-за чего ноги чуть не свело судорогой, и, вероятно, просидел бы ещё, если бы на телефон не пришла смс-ка. Адриан поднял покрасневшие глаза и выудил телефон из кармана. Воздух разом выбило из лёгких. Сообщение от Сабин. Операция прошла успешно. Маринетт сейчас спит. Адриан поднялся и оцепенело попятился назад, пока не оказался на кровати. Она в порядке, подумал он, и, казалось, в его пустой голове теперь проносился только бесконечный поток она в порядке, она в порядке, она в порядке. Маринетт в порядке. Она ранена, но с ней всё хорошо. Операция прошла успешно. Адриан судорожно вдохнул, заставляя себя снова посмотреть на телефон. Нино и Алья тоже ему написали: спрашивали в порядке ли он, что вообще произошло на концерте. Так как он знал, что Нино остался у Альи с ночевкой, то он ответил только Нино, набрав сообщение трясущимися пальцами. Со мной всё хорошо. Маринетт подстрелили, ей пришлось перенести операцию. Она сейчас в больнице. Но она в порядке. Она в порядке. Набрав сообщение, Адриан отбросил телефон и лёг на спину, уставившись в потолок. В руках всё ещё лежал браслет, бусины которого впивались в сжатую ладонь, и он поднёс его к груди, крепко сжимая. Подлетел Плагг и устроился на подушке рядом с головой Адриана. — Как там Хвостики? — спросил он максимально тихо и осторожно. Адриан сглотнул. — Ей сделали операцию, — прохрипел он. Горло пересохло. — Её мама сказала, что операция прошла успешно. — Замечательно, — Плагг подлетел ближе. Адриан повернул голову, чтобы лучше видеть его, но не мог понять, что означает выражение лица квами. — Рад, что с тобой всё в порядке, малыш. Адриан смог только кивнуть.***
В ту ночь он ворочался с боку на бок, изо всех сил стараясь заснуть. Каждый раз когда он начинал проваливаться в сон, его мысли возвращались к Маринетт. Он знал, что с ней всё в порядке, что операция прошла успешно, но почему-то, чем больше времени проходило, тем меньше это обнадёживало: сомнения и страх пробирались внутрь. Он полностью поверит в это только тогда, когда сможет увидеть её собственными глазами — целую и невредимую. Когда наступило воскресенье, Адриан был физически и морально измотан. Он сонно придвинулся к изголовью кровати и схватил телефон. Появилась ещё парочка сообщений от Нино и Альи о том, что они всегда рядом, если он нуждается в них. Конечно, Адриан не нуждался, но всё равно ценил их поддержку. Он, не раздумывая, открыл социальные сети. Уже были десятки комментариев и постов о поддержке жертв. Как выяснилось, произошедшее на концерте было предполагаемой террористической атакой, а не Акумой, хотя он даже не удивился этому. Он сразу понял, что это точно не Акума, в тот момент, когда рука Маринетт выскользнула из его. Также он узнал, что насчитывают по меньшей мере двадцать жертв, причём несколько сейчас в больнице в критическом состоянии. В голове вспыхнуло её имя. Маринетт. Он прекратил читать, не в силах больше этого выносить. — У тебя сегодня есть фотосессии? — Плагг лежал на подушке, сонно приоткрыв только один глаз. Он тоже почти не спал, потому что Адриан ворочался всю ночь, но квами не жаловался и ничего не высказывал ему по этому поводу. Он опустил руку рядом с ним, та отскочила, ударившись о матрас. — Я не знаю. Это последнее, чего ему сейчас хотелось. Одна только мысль о том, как он будет стоять там, позировать и улыбаться… Да, Адриан привык притворяться, привык натягивать на лицо улыбку и делать вид, что всё в порядке, когда всё, чего он хотел — это свернуться калачиком на кровати и никогда не вставать, но сейчас… сейчас всё было по другому. Это казалось неправильным. Казалось ложью. Были ли у него запланированы на сегодня съёмки? Впрочем, какая разница: его отец — любитель устраивать фотосессии в последнюю минуту, особенно, когда Адриан думал, что у него наконец появилось свободное время для прогулки с друзьями. Друзья… Он взглянул на другую руку, где лежал браслет. Он не выпускал его из рук всю ночь. — Мне нужно увидеть Маринетт, — прошептал он, — нужно убедиться, что с ней всё в порядке. — Хорошая идея, — ответил Плагг. — Но… как ты считаешь… думаешь её родители не будут против? А она? Я же не могу просто прийти… не могу же? — Она твоя подруга. К тому же, у тебя есть телефон, просто спроси. Точно. Адриан мог написать. Он опять достал телефон, но как только он закончил набирать сообщение Сабин, в дверь постучали. Адриан выпрямился, Плагг тут же исчез под одеялом, а из-за двери выглянула Натали. — Адриан, твой отец хочет с тобой поговорить. — Сейчас? — уточнил он. Его отец здесь лично? Неужели он действительно вернулся пораньше? — Да. Он ждёт тебя к завтраку через три минуты. Едва смея надеяться, Адриан быстро оделся, пытаясь не обращать внимания на груду окровавленной одежды, не убранную со вчера. Он положил браслет в карман. Когда он проверил телефон, то увидел, сообщение от Сабин: она не возражала, и сообщила ему палату, в которой находилась Маринетт. Проглотив комок в горле, он отправился в столовую. В столовой отца не было. Точнее он был, но только на экране планшета, стоявшего на подставке рядом с его тарелкой. Адриан не смог скрыть разочарование, поселившееся глубоко внутри него, за которым последовал гнев на себя за очередную надежду, что отец оставит работу ради него. Он угрюмо занял своё место. По ту сторону экрана Габриэль прочистил горло. — Ты освобождён от съёмок и занятий фехтованием на следующей неделе. Адриан поднял взгляд. Он должен был удивиться, но всё, на что его хватило, — это кивок. — Однако ты всё ещё будешь посещать уроки игры на пианино и китайского. Адриан снова кивнул, затем продолжил хриплым, но уверенным голосом: — Я хотел навестить Маринетт сегодня. В... в больнице. Его отец вперил в него жёсткий взгляд, и на несколько секунд, Адриан подумал, что тот ему откажет (ох, как же он ненавидел спрашивать у отца разрешения даже на такие мелочи, как встреча с другом). Но затем Габриэль кивнул, и Адриан выдохнул. — Спасибо, отец. Кивнув, Габриэль завершил звонок. Адриан поймал своё отражение на потухшем экране: растрёпанные волосы, да и вообще уставший вид. Он отвёл взгляд. Завтрак был целым испытанием. Даже несмотря на то, что он был голоден (они с Маринетт должны были поесть мороженное после концерта), он не мог есть из-за тошноты. Плагг помог ему с халуми, за что Адриан был ему очень благодарен, ведь квами предпочитает другие сыры. Но ему всё равно пришлось доедать шпинат с яйцом, несмотря на то, что от каждого кусочка у него сводило желудок. Он съел всё так быстро, как смог, потому что чем скорее он расправится с едой, тем скорее он сможет увидеть Маринетт. Телохранитель ожидал его у входной двери и Адриан объяснил ему, куда ехать. Двадцать минут спустя, он уже бродил по белым коридорам, переводя взгляд с сообщений Сабин на таблички на стенах. Больница, по которой он бродил, была частной. Она располагалась рядом с государственной больницей, в которую его и Маринетт доставили прошлой ночью, и соединялась с ней внешним коридором, протянувшимся между двумя зданиями. Маринетт, по словам Сабин, перевели в отдельную палату после операции. Конечно, благодаря его отцу. До вчерашнего дня Адриан никогда прежде не бывал в больнице. Только он начал задумываться, не заблудился ли он, как заметил отца Маринетт, Тома, стоящего у двери. Адриан замедлил шаг, подходя ближе, и в следующий миг почувствовал стеснение в груди. Том поднял взгляд и, увидев Адриана, слабо улыбнулся. От Адриана не укрылся и измученный вид его глаз. — Хорошо, что ты пришёл, — тихо проговорил Том. — Угу. — Во рту пересохло. Снова чуть улыбаясь, Том открыл дверь и жестом пригласил Адриана войти. Палата была небольшой, но светлой: солнечный свет проникал через окно справа. Посередине стояла кровать, на которой лежала Маринетт, а рядом был стул, на котором сидела Сабин. Маринетт спала, её грудь вздымалась и опускалась в такт ровному дыханию. К ней были прикреплены различные трубки и медицинские приспособления, названия которых он не знал. Она казалась такой маленькой и хрупкой, такой бледной, что замирало сердце. И на одно мгновение уже ничего не существовало кроме Маринетт. Он забыл как дышать, забыл где он находится. — Адриан? Он вздрогнул, кивнув. — П-простите, — заикаясь, проговорил он, — простите, я-я… — Ничего страшного, — Сабин слабо улыбнулась. Она тоже выглядела уставшей и будто постаревшей. — Не хочешь присесть? Она указала на стул с другой стороны кровати, и Адриан оглянулся на Маринетт. Он не думал, что она будет спать, когда он придёт. Часть его хотела уйти: это казалось неправильным — быть здесь пока она без сознания и ничего не знала. Но в то же время, он не мог заставить ноги двинуться к двери, к тому же… Сабин ведь предложила ему присесть. Он может остаться ненадолго, правда же? Всего на пару минут. Чтобы точно убедиться, что Маринетт в полном порядке. Он медленно кивнул и оцепенело подошёл к кровати, садясь на стул. Том, вошедший после него, склонился над Маринетт и нежно поцеловал в макушку. Он сжал руку Сабин, и они обменялись взглядами, прежде чем он кивнул Адриану и покинул комнату, оставляя их втроём. — Спасибо за отдельную палату, — произнесла Сабин, после нескольких мгновений, в течении которых, всё, что он мог сделать, — переводить взгляд между Маринетт и своими коленями. — Так, безусловно, намного легче. — Я… мой отец всё устроил, — признался Адриан, и Сабин понимающе кивнула. — Тогда поблагодари его за меня. Адриан кивнул. — Как… как Маринетт? — спросил он. Его голос прозвучал ещё более жалко, чем он думал. Сабин мягко ему улыбнулась. — Пуля не задела жизненно важные органы. Хирургам удалось извлечь её. Маринетт должна полностью поправиться. Пуля… эти слова казались такими неправильными, такими чуждыми. Он никогда даже не видел оружия в реальной жизни, не считая пистолетов у полицейских. Но кто-то пронёс оружие на концерт. Этот кто-то стрелял по толпе. Этот кто-то подстрелил Маринетт. — Она почти всё время спит, — продолжила Сабин. — Я бы разбудила её перед твоим приходом, но она была измучена после операции, и я подумала, пусть отдохнёт как можно дольше. Он кивнул, снова. Он только и делал, что кивал. — А ты, Адриан? — мягко спросила она. — Как ты держишься? Он сглотнул. — Я в порядке, я… я не пострадал. Сабин хмыкнула, с беспокойством глядя на него. Адриан опустил взгляд, к горлу подступил горячий ком. Он начал говорить, прежде чем смог остановить себя — слова полились сами собой. — Мне так жаль. Простите, что я не… Простите, что я не смог защитить её. Мы были в толпе и подумали, что это Акума, но потом раздались выстрелы, всё произошло так быстро, но я должен был сделать хоть что-то, я должен был защитить её… Ему стало стыдно, когда он заметил, как слёзы покатились из его глаз, он быстро вытер их тыльной стороной ладони, шмыгнув носом. — Ох, Адриан, — мягко проговорила Сабин. — Это не твоя вина, ты не должен винить себя. — Было так много крови, — выдавил из себя Адриан, — я пытался остановить кровотечение, но её было так много, и я не мог… я не мог ничего сделать… Он не мог развидеть это. Не мог развидеть, как медленно угасает Маринетт, истекая кровью. Плевать, что сказала Сабин. Да, стрельба произошла не по его вине, как и ранение Маринетт, но он всё равно продолжал винить себя, потому что он должен был защитить её. Он же супергерой, в конце-то концов. Он должен был быть в состоянии защитить её. Он должен был среагировать быстрее. Это он должен был истекать кровью, а не Маринетт. Сабин поёрзала на стуле. — Ты спас ей жизнь. Вчера с нами разговаривал врач. Маринетт потеряла много крови, но если бы не ты, она бы потеряла ещё больше. Они сказали, что, когда её привезли, рана была обёрнута футболкой… Я так понимаю, это была твоя футболка? Адриан кивнул, сглатывая ком в горле и крепче сжимая колени. Он отчётливо помнил свою панику, когда Маринетт отшатнулась, а кровь продолжала течь, и он пытался остановить кровотечение… Внезапно он взглянул Маринетт в лицо, нуждаясь в подтверждении, что с ней всё в порядке, что она жива… — Это была футболка с Джаггедом Стоуном, — прохрипел он. — Маринетт сама сделала её для меня. У неё была такая же. Ему стало интересно, где сейчас футболка, что с ней сделали в больнице. Сабин кивнула. Не похоже, что она удивилась его словам. — Ты так помог, — тихо, но уверенно прошептала она. — Ты позаботился, чтобы наша Маринетт вовремя добралась до больницы. Иначе, стало бы поздно. Я… мы даже не знаем как отблагодарить тебя. Адриан опустил взгляд, шмыгнув носом, и Сабин, казалось, поняла, потому что она больше ничего не сказала, снова обратив своё внимание на спящую Маринетт с усталыми печальными глазами. Он ещё немного пробыл там, не желая навязываться ещё больше. Он не хотел быть в палате, когда Маринетт проснётся: это казалось нечестным. Однако Адриан решил написать ей позже и спросить, может ли он навестить её завтра после школы, когда она придёт в себя и отдохнёт должным образом. Он надеялся, что она скажет «да».
