Последний обряд

      Нельзя сказать, что люди сами создают свою судьбу. Да и изменить её они не в силах. А кто иначе думает, тот звался дураком в их время. Прошлое — то, что изменить уже не получится. Настоящее — то, что стоит не упустить. А будущее — то, что Доля и Недоля в судьбе напрядут, как людской жизнью решат распорядиться и какое настроение в его душу захотят вложить. А быть может, силу тёмную, великую? Никто того не знает, никто их и не видел, и силы в человеке они не видели, ни одна ведьма не впечатлила. Но пришлось им повидать много таких «ягодок»…

***

      Зима в Залесье вышла суровая, морозная. Дело близилось к утру, солнце уже готовилось вставать, и нигде, кроме одной избы, не был зажжён свет. Там раздавался уже утихающий детский плач.       — Померла девка, — вздыхая, произнесла старая женщина, качая на руках новорождённую малышку.— Только девчонка родилась, так мигом Оксаны не стало. Даже глаз открыть не успела.       — А где ж батька её? — опустила плечи молодая девушка, переводя взгляд со спящего младенца на старуху.       — С охоты скачет. Уже тут будет скоро. Жалко Лёшку, да ничего уже не поделаешь. Не знает ещё ничего ведь! Один с дочкой останется, а на кузне много не заработаешь, уже много кто этому ремеслу научился. Должно быть, Недоля так подшутила над ними, что лишила семейного счастья. — Она опустила глаза на ребёнка, мирно спящего на её руках, и вышла из-за тряпочной шторы к мудрейшине, поднося девочку к нему. Старик, сидя на лавке при печи, поглаживал свою седую бороду свободной рукой, в другой держал посох из древесины дуба.       — В святки родилась, старче, не к добру. А вдруг к нечисти примкнет? Всю деревню барскую погубит!..       — Успокойся, Игнатьишна, — остановил её причитания старик, прищуренно глядя в тёмно-серые, маленькие, заплаканные глазки, — Не примкнет. Она ей станет. Весь люд и всю нечисть за собой поведёт.       — Да куда ж поведёт? — расширила от неверия глаза женщина. — Простая ж человеческая девчонка, чего ей с бесами равняться?       — А это один только Бог и может решать, — усмехнулся по-доброму старичок, касаясь сухими сморщенными пальцами детской ручонки.

***

      Дни шли, месяцы летели, года менялись, на дворе уже снег выпал, а выросла Ядвига в настоящую молодую красавицу. Чёрные волосы и такого же цвета блестящие глаза, выразительные брови, румянец на щеках, алые губы. Характер имела мягкий, за что деревне все ласково звали её Ягодкой. Умом девица не обделена, успехом в делах женских тоже. И раз уж её семнадцатилетие было не за горами, подбирал отец ей партию подходящую для замужества.       — За кого ж ты хочешь, Ягодка? — Алексей Иванович был кузнецом на деревне, мужчиной работящим и заботливым, вопреки слухам приносил в дом немалую прибыль. От того дочери искал человека такого, на коего можно положиться. — Уж многие приходили свататься к тебе. Чем не женихи?       — Да скучно с ними, батенька, — улыбнулась девушка, отвлекаясь от вышивки, — ничего они, кроме как охоты, и не знают. Должны же быть женихи не только ловкими да смелыми, но и цену невесте знать, ум хороший иметь…       Её губы натянулись в тонкую полоску, что могло означать её неуверенность в своих словах. Мужчина не мог этого не заметить.       — Про то ли ты мне болтаешь? — сдвинул отец брови и подошёл к дочке. — Что такое, Ягодка?       Алексей хоть не отличался мягкостью, но зато чувствовал все то, что на душе, у его дочери.       Хранили дочь и отец тайну большую — волшебный дар Ядвиги. Девушка могла лечить руками отцу мелкие раны после охоты, заставляла цвести сухие ветви, а от хвори чудо-отвары делала. Но не ясно было, может ли она творить что-либо ещё.       — Да кто же в жёны ведьму возьмёт? — тяжёлый вздох сорвался с её уст.       — Дар твой — светлый. Чёрная магия — она другая. За неё платить надо. Не ведьма ты, Ягодка. Вся Залесь тебя уважать будет если вдруг узнают, — отцовская рука коснулась её макушки.       — А если шептаться будут?       — Так и пусть шепчутся, — его губы расползлись в тёплой улыбке. — Не наша это забота.       — А если догадываться начнут?       — Ничего, мы и это отвадим. Так что ж с женихами? — перевёл обратно тему Алексей.       — Пусть сватаются. Кто понравится, того и выберу. Святки же скоро, батюшка! Будем гадать с Тоней. Тогда-то и найду себе жениха.       — С гаданием-то аккуратнее. Чего недоброго за собой потянуть можете. И ты, и Антонина.       — Всё мы знаем, — настроение девушки значительно приподнялось, а до заветной ночи оставалось всего несколько суток.

***

      Морозы выдались в ночь на рождество лютые, метели сильные и жгучие. Но ничего не смогло девушкам помешать в традиционном обряде барского Залесья — гадании на зеркале в святки. Пошло это от само́й молодой барышни, которая была сейчас уже совсем не молода. Поговаривают, однако, что видела она в зеркале барина — мужа своего — и что тот после святок и посватался.       Услышала же барышня из другой деревни, что девки в святки по ночам гадают по зеркалам на суженого-ряженого, а кто там начал — неизвестно. Кого девушки в отражении увидят — тот и свататься придёт к ним в этом году, да обязательно с ним будет счастье и благополучие в семейной жизни. Рассказала об этом барышня служанке, а та — своим подружкам.       Так и разлетелись сплетни по деревне, да во всех подробностях. Вот и сегодня настал черёд Ядвиги.       Девушки спрятались в хлеву, каждая с двумя зеркалами, Ядвига осветила комнату свечой. Посреди помещения стоял стол и две скамьи по разным сторонам, здесь они и устроились.       Ядвига поставила на стол медный подсвечник и опустила туда предмет освещения.       — Иконы отверни, — шепнула Антонина, снимая нательный крест и пряча его в кармане сарафана.       Ядвига подошла к красному углу и повернула все три иконы древком к себе. После вернулась к подруге, попутно снимая крестик и также пряча.       Обе устроились за столом друг напротив друга. Антонина была высокой, стройной и светловолосой девушкой. Голубые глаза сверлили подругу в немом вопросе. Таким же он был и у Ядвиги.       Кто первый?       — Давай я. — Сдалась Ядвига, беря в руки свои зеркала.       — Не робеть и не оглядываться, помнишь? А то мало ли…бес утащит…       — Они и так с рождения ко мне липнут, постаралась скрыть улыбку       Обычно подобная шутка разряжала атмосферу, но сегодня Антонина была слишком серьёзна:       — Тут её судьба решается, а она шутит!       Черноволосая расположила два зеркала стеклом друг к другу. Так, чтобы образовался тоннель, якобы в загробный мир, откуда и явится ей чёрт в облике будущего жениха. Выдохнув для уверенности, она взглядом сосредоточилась на тоннеле.       — Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный, — чётко произнесла она. — Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный, — повторила с той же интонацией. — Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный, — ничего не произошло сразу.       Секундой позже в тоннеле появилась тень, начав принимать человеческое обличье.       — Ну что там, Ягодка? — шепнула Тоня, видя, как глаза подруги расширяются.       — Вижу… идёт ко мне по тоннелю. Высок, темноволос, — она начала успокаиваться, — хорош собой, кажись… Глаза вроде тёмные, нос прямой… Будто пастух наш, Федька.       — Ой, а он и впрямь красавец. Природу ой-как любит! И подходит же под видение! — радовалась Тоня за подругу.       — Улыбается…       — Заканчивай давай, а то явится, — напряглась Антонина.       — И точно, — Ядвига опустила зеркала и трижды перекрестилась: — Чур меня, чур меня, чур меня.       — Не оглядывайся, — напомнила подруга и взяла свои зеркала. — Ой, интересно, что же у меня покажется?..       — Меньше слов, — Ягодка все ещё улыбалась, не веря своему счастью.       Федька был добр ко всем, грамоту знал немножко, читать умел — стащил однажды у барина азбуку и уговорил писаря рассказать ему буквы. Так тот ему и книжку принёс — чтоб навык развивал. В барской конюшне присматривал за лошадьми, а по утрам пас отцовских овец, напевая песни, которых у казаков местных наслушался за деревней. А как звонко! Соловей бы и сам позавидовал!       Тоня направила зеркало на зеркало и поставила между ними свечу.       — Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный, — слышно было, как завыл сильнее ветер с метелью. Не к добру. Но гадающая девушка будто не заметила. — Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный, — напряжение повисло в хлеву, натянулось нитью, — Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный, — ветер завыл сильнее.       Но в зеркале ничего не происходило. Ни через секунду, ни через пять.       — Ну? — тихо шепнула Ядвига. зеркало треснуло. Тоня с ужасом бросила его на свечу, та потухла.       Откуда-то из-под стола донеслось сдавленное рычание, будто волчье.       Девушки закричали, дверь распахнулась. Но обе туда и не глянули, а лишь закрыли глаза и прикрыли головы руками. Ядвига одной рукой нащупала в кармане сарафана нательный крест и, достав, сжала его в руке. Напротив неё послышался новый крик подруги. Подняв глаза, она рассмотрела перед чёрный женский силуэт, на лице в районе глаз светились красные блики.       — Я лишь тебе не дам тебе забыть, — возник голос в голове девушки перед тем, как её глаза закрылись.

***

      Солнце только начало вставать, Ядвига резко села в постели, будто ошпаренная. Перед ней сидел отец, который, видимо, вовсе сегодня не спал.       — Очнулась, — он подошёл.       — Где Тоня? — голова болела, но сейчас ей было важнее узнать, где её подруга.       — Кто? — его лицо выражало только искреннее недоумение и беспокойство.       — Дочь соседская, батюшка… что ты? Мы с ней вместе гадать вчера шли, помнишь?       В избе повисло молчание, отдающее звоном в ушах. Алексея донимало непонимание.       — В хлеву была только ты и побитые зеркала на столе. Что ты делала на полу?       — Я… не помню, — соврала она.       — И в соседской избе никогда детей не было. Что за Тоня?       — Как не было? — голос её стал тихий-тихий, тело пробрала дрожь.       Но ведь отец видел её. Общался с ней. Как же теперь он её не помнит… Что с ней стало после обряда? Что могло пойти не так? Почему разбилось её зеркало?.. Кто была та женщина?       В голове девушки возникло множество вопросов, угольки глаз сверлили участок деревянного пола без ковра.       — Может ты головой ударилась? — Алексей положил ладони на плечи дочери. — Ягодка, зря ты одна гадать пошла, взяла бы подружку. — А она и взяла. — Гляди, что произошло. Нельзя тебе с нечистью связываться — чуют они твой дар, окаянные.       А вдруг и впрямь все случилось из-за неё? Не могло ведь просто так получиться, что ей явился жених, а Антонине — сам чёрт? Но женщина не давала ей покоя. Ведьма? Бес? Смерть?..       — Да, батенька, — голос ее всё ещё был тихим, а спорить было бесполезно— и то правда.       Как совсем рассвело, отправилась она к соседской избе и заглянула тайком в окошко. Надежда всё ещё теплилась в ней, но разбилась вдребезги. Внутри были родители Антонины, а её самой — не видать. В это время её подруга обычно была дома.       Совсем она отчаялась. Может и впрямь почудилось ей, и гадала она одна? И никогда Антонины и не было…