Последний обряд

      Красная нить выстраивалась на вороте рубахи полукрестом трижды, после чего игла проткнула ткань в обратном направлении, выстраивая такие же зеркальные фигуры и образуя крест. Узор из цветков был ещё не готов, но уже складывался в общую картину. Рядом с красным клубком ниток лежал золотистый. Умелая девичья рука вышивала с удивительной лёгкостью, а игла в её руках будто сама собой направлялась в нужное место.       Когда вышивка была готова, Ядвига заглянула в хлев к отцу, где находилась кузня. Даже вне зависимости от времени года, здесь всегда было жарко. Алексей провел голой, грубой ладонью по острию только что выкованного меча, проверяя гладкость и ровность лезвия, и обратил внимание на открывшуюся дверь.       — Чего тебе, дочь? — кузнец казался грубым, когда сосредоточен на работе, но это было далеко не так.       — Я пойду в поле погуляю, не ищи.       — После заката домой, — не блеснув ни одной эмоцией, ответил отец, а меч мягко опустился на стол рядом с молотом.       Ядвига прикрыла дверь и с улыбкой отошла от хлева. Нос втянул тёплый воздух в поле. После обеда в поле всегда пасли овец, и сегодня там она ожидала услышать чудную песнь. Щурясь, девушка взглянула на небо. Глаза предательски защипало, так пришлось их зажмурить и стереть ладошкой невольно покатившуюся по щеке слезу. Ещё чуть насладившись тишиной позднего утра, она двинулась в путь. Так она приходила в поле почти каждый день, чтобы налюбоваться парнишкой, с которым в жизни и не разговаривала, но множество раз видела, хоть и издалека, часто слышала его песни, которые иногда перебивались овечьим блеяньем.       Денничены поля хоть и считались опасными для крестьян, всё равно здесь пасли скот, взращивали хлеб, проводили многие гуляния, ежегодные обряды, свадьбы. Обитающие здесь Полевые духи не жаловали тех, кто работает в полдень и насылали на них беды. Только к пастухам они были милы и обходили стороной.       Пройдя мимо ряда высоких колосьев, она устроилась под одинокой берёзой в тени, где нет жарких лучей солнца, хотя выбрала дерево она неудачно — больно редкими были ветви, солнце иногда слепило.       Девушка прикрыла глаза, наслаждаясь отголосками птиц со стороны Волшебного леса, находившегося сразу после поля и на западе Залесья. Их трели звучали отрывочно, перебивая друг друга, но складывались в одну мелодию без ритма, и от того казалось, что она будет бесконечной, ведь музыкальная фраза никогда не закончится. Но к вечеру дивные голоса сменятся уханьем совы, и уже она будет хозяйкой лесных птичьих звуков. Днём ничего страшного здесь не услышишь, но ночью, поговаривают, просыпаются Лесные духи и тут уже может прозвучать что-либо действительно устрашающее, а далеко из чащи будет пробиваться свет.       Скота не видать, пастухов тоже. Раз прекрасного и уже за лето породнившегося ей голоса она пока не слышала, решила тихо запеть сама, ту самую песню, которую женщины пели на свадьбах, будто обрядовую, хотя это было совсем и не так. Голос звучал тонко и нежно, хоть до звонкой песни Фёдора ей было далеко, но песня всё равно была не менее красивой.

Летел голубь, летел сизый

Со голубицею,

Шёл удалый молодец

Да с красной девицею.

Шёл удалый молодец

Да с красной девицею.

Что не сизенький голубчик —

Добрый молодец идёт,

Что не сизая голубка —

Красна девица-душа

Что не сизая голубка —

Красна девица-душа…

      Просачивающееся сквозь берёзовые листья солнце и жара разморили её, и она уснула.        Открыв глаза, Ядвига увидела перед собой тёмноволосую девушку, она улыбалась ей.       — Ягодка, — позвала она мягким голосом.       — Кто ты? — тихо спросила она, но ответа не последовало.       Ядвига всё ещё сидела, прислонившись к дереву, и не шевелилась, ожидая дальнейших действий явившейся ей красавицы.       Парень заметил силуэт в длинной белой рубахе и белом сарафане со светлыми волосами, стоящую посреди высокой травы.       Та держала в одной руке охапку травы, а в другой — серп для их сбора. Взгляд её был направлен в одно место. И он сразу понял, что та нашла себе добычу. Такие как она не терпели спящих в поле, а эта белобрысая была хозяйкой территории.       — Не стой, — послышался сзади него строгий женский голос, когда берегиня начала приближаться к своей цели. И он побежал, понимая, кто стал добычей нечисти, раз ему выдали такой приказ.       Как можно быстрее передвигая ногами и делая шаг шире, он пересёк всё поле; девушка уже занесла серп над телом. В последний момент он выбил оружие из руки полуденницы и склонился над спящей.       Женщина резко приблизилась и села перед ней на колени, практически поравнявшись лицами.       — Ягодка! — строго и взволнованно произнесла она, схватив её за плечи.       Она распахнула глаза и оторвалась спиной от дерева. Перед ней на коленях сидел Фёдор, тут же отпустивший её, позади него была белокурая девушка, которая не по-человечески шипела.       — Никому не позволено спать в моем поле! — процедила она сквозь зубы, когда парень оглянулся на неё. Её глаза сияли алым светом, а злость полыхала в жилах.       — Уходи, не твоя это добыча, — спокойно ответил Федя, полуденница продолжала шипеть.       — Полынь или петрушка? — злобно-играючи спросила она, всё ещё надеясь на жертву, но подняла взгляд выше их голов и, резко переменившись в лице, второпях подняла с земли серп и также поспешно удалилась.       Ядвига обернулась, но за ними ничего, кроме несчастной берёзы, не было.       — Тебе разве отец не рассказывал, что нельзя спать в поле?       Ядвига ошеломлённо хлопала глазами, глядя на лицо парня. Они не были знакомы, но сейчас казалось, будто он знает её всю жизнь, а ей хотелось вглядываться в каждую его черту вечность, но Фёдор встал.       Вблизи он оказался высоким и хорошо сложенным парнем, поворотил голову по сторонам и протянул девушке руки в предложении помощи. Веки тёмных глаз слегка прищурились, дополняя его улыбку. Девичьи руки вложились в его, и он помог ей встать.       — И что забыла здесь, Ягодка? Дел других нет, в поле спать? — в его словах явственно читалась насмешка, а вопрос был риторическим.       — Ты знаешь моё имя? — её голова подалась вперёд, а чёрные глаза были направлены чётко в его карие очи.       — Птички нашептали, — он снова улыбнулся. — Ступай лучше домой, пока она не вернулась. Они, полуденницы, девицы мстительные.       — Ты для того и поёшь, чтобы они не пришли? — поинтересовалась девушка.       Парень рассмеялся.       — Ты ещё и песни мои слышала? Пою я, чтобы как раз-таки не спать. Они пастухов не трогают, а овец крадут.       — Вот оно как…       Федя взял её за плечи и резко развернул в сторону деревни. Она встала полубоком и снова повернула на него голову, состроив обиженное выражение лица.       — Топай домой давай. Ещё за тобой следить мне не хватало, — он на секунду обернулся посмотреть на овец и, убедившись, что они не сильно разбрелись, снова взглянул на неё. — Приходи завтра. Я буду ждать тебя.

***

      Ядвига вернулась домой счастливая до безумия и снова принялась за рубаху. На этот раз вышивке подлежали рукава. Здесь должно быть меньше цветов, чем на горловине, но скромная вышивка тоже не приветствовалась. Вставив в иглу нить, она занялась делом и стала дожидаться вечера.       «Что же за девушка была в моём сне?»       «Она показалась мне такой тёмной и пугающей…»       «Почему она появилась тогда, когда мне угрожала опасность?»       «Она была ко мне добра, но мне хотелось её бояться.»       «Мои чувства меня слушались…»       «Может не просто так она мне явилась?»       «Она хотела мне что-то сказать? Предупредить?»       Когда рукава были готовы, в избу вернулся отец, отвлекая её от мыслей.       — Ты что же, не ходила никуда? — поинтересовался он, застав дочь за делом.       — Ходила, батюшка. Да назад меня отправили, — проговорила она спокойно, не отвлекаясь от закрепления вышивки.       — Кто же?       — Федька. Пастух, помнишь?       — Помню такого. Не обижал он тебя?       — Нет, батенька, — не поднимая взгляд, просияла она, — он хороший.       Алексей умилённо улыбнулся, но девушка этого не заметила. Когда отец вышел на улицу, она отрезала нить, отвлеклась от процесса и, поднимая рубаху перед собой, окинула её оценочным взглядом.       Полюбовавшись работой, она опустила предмет одежды на стол и с улыбкой посмотрела в потолок, предвкушая завтрашний день.

***

      — Пришла всё-таки? — темноволосый улыбался ей. — Садись, — указал рядом с собой он на импровизированную лавку, которой оказалось бревно, прикатанное сюда для пастухов.       Ядвига послушно присела. Между ними повисло неловкое молчание. Возможно, таковым оно было только для девушки, ведь пастух спокойно пересчитывал взглядом овец. Всякий раз смотря на него, она удивлялась, отчего он так красив. Острые черты лица, красивый профиль, прямой нос. Это всё было отлично дополнено его глазами цвета застоявшегося меда с кедровыми шишками, который её отец иногда привозил с ярмарки из соседней деревни.       — Ты видела когда-нибудь море? — начал Федя разговор, всё ещё глядя на овец.       — Море? — не поняла девушка.       — Море. Здесь поблизости нигде нет моря, и мы никогда его не увидим, если не получим вольную. Но я читал о нём. Это такой водоём.       — И какое оно? — воодушевленно спросила девушка, укладывая локти на сомкнутые колени, а голову на ладони, готовая слушать.       — Синее, будто бескрайнее. Очень глубокое и красивое, живое. В нём есть волны, и они всегда движутся. У него особый звук, солёная вода. Там много рыбы. И другой всякой животины. Это как… — он задумался, чтобы найти сравнение, — …озеро. Которое уходит за горизонт так, что нельзя и поверить, что оно заканчивается где-то. А, прости, я ведь уже сказал, что оно бескрайнее… — он задумался о своём повторе.       Девушка понимала каждое слово, но не привыкла к такому говору. Парень был действительно умен. Она сама никогда бы не додумалась сказать «бескрайний», более привычно для неё «краёв не видно». Она позавидовала его красноречию.       — Тебе так повезло, что ты научился читать…       — Я много чего тебе могу рассказать! — В нём заиграла страсть, которой девушка никогда и не видела. Страсть поделиться всем, что он знает ради того, чтобы казаться интересным. — Хочешь я покажу как-нибудь тебе одну причудливую поляну в Волшебном лесу?       — Батюшка не пустит меня туда… Там волки и… нечисть…       — А ты не говори ему. — Хитрый же! — И место, куда я тебя отведу, совсем без волков, а нечисти нам бояться и не надо. Поверь мне!       — Как же я не скажу… А приключится чего?       — Что может случиться? Я же с тобой! — уговаривал он её.       Ядвиге пришлось согласиться. Может и действительно, ничего плохого не произойдёт. Хуже вчерашней полуденницы она не представляла ничего.       — Слушай, Федя… — резко вспомнила она. — Почему вчера та нечисть ушла? Твои слова вроде никак и не подействовали на неё…       Он замялся, не зная, что и отвечать.       — Она и сама всё знает, притворись дураком, как ты всегда это делаешь, — послышался сзади него женский голос, который Ядвига не слышала.       И он послушался.       — А мне почём знать? Эта меня знает, я её однажды так заговорил, что она от меня сбежать никак не могла. — Рассмеялся он.       — А привязалась чего?       — Да я тоже в поле спал. Давно это было, я ещё и не пел тогда даже ни разу.       На этот раз расхохоталась Ядвига:       — И ты меня ещё научивал!       — Не научивал, а предостерегал. Где бы ты сейчас была без меня?       — А что ты ей рассказал?       — Как лён сажать. Сама знаешь, утомительно это дело, а на словах ещё хуже. Ну она и говорит мне: «Ой, скучно с тобой. Лучше и дальше б дрых». И ушла.       — Ну и удача…       — Погляди на поле, — отвлёк он её. — Здесь скучно на первый взгляд, да?       — Да, — согласилась девушка. — Я никогда не понимала, как можно сидеть здесь весь день.       — Раньше я тоже не понимал. Но ты присмотрись как колышется трава, как ведут себя жуки да мухи, погадай как далеко можно в это поле зайти — трава-то высокая. Поле почти как море — тоже края не видно. Только не синее, а цветастое.       — Зелёное же, — поправила она его.       Фёдор усмехнулся на такое заявление и встал, окликнул друга в просьбе приглядеть за его овцами и позвал девушку за собой. Они дошли до холмика, который хоть и был узок и мал, но возвышался над травой. Парень залез на него, Ядвига сделала тоже самое.       — Не зелёное, Ягодка, — ласково сказал он, аккуратно разворачивая её голову в сторону леса, — гляди.       Девушка повернула голову. Вдали, за зеленью, будто играли разные цвета, от красного до синего. Она сначала решила, что это не трава и вовсе. Но когда цвета начали сменяться вслед за дуновением ветра, она поверила в его слова.       — Какова красота, — на выдохе, почти шёпотом сказала и подалась вперёд, забыв как крут и узок холм.       Федя не успел её остановить, и она, покатившись по склону вниз, упала прямо в траву.       — Ничего не сломала? — Спросил он, спустившись.       — Кажись, нет, — кряхтя, поднялась она.       — Пойдём обратно.       — И не посмеёшься?       — Негоже, — пожал он плечами, — завтра и со мной такое может случиться, тоже кто-то посмеётся, так к чему это?       Они вернулись. Парень рассказывал о причудах природы и про все, что прочёл в книгах, которые смог достать ему писарь. Разговор их продлился дотемна, оба не следили за временем, а овцы уже дремали.       — Звёзды проснулись, — мечтательно произнесла девушка, пока её спутник считал своих овец, проверяя, не сбежала ли какая-нибудь непоседливая.       — Наверное, это единственное, что всегда стоит на месте.       — Ты читал о них что-нибудь? — с надеждой спросила она, но парень покачал головой в отрицательном жесте. Она вздохнула и мечтательно продолжила: — Они похожи на ночные огоньки, которые собираются в полную луну, а потом опять рассыпаются. Как сахар. И тогда получается месяц.       — Тогда почему в полнолуние они не пропадают?       Девушка лишь пожала плечами.       — Я только что это придумала, не надо считать это чем-то серьёзным.       — Почему я не должен считать тебя серьёзной? — его губы скривились в усмешке.       — В этом нет чего-то важного, это просто то, что возникает в голове.       — Твои мысли и есть ты. Если ты о них молчишь, ты не показываешь себя. Почему вы все молчите?       — Все…?       — Девицы, — пояснил он.       — С детства учат. Батюшка никогда не говорил мне ничего такого, но мне рассказывала… — она вдруг вспомнила про Тоню, — одна соседская девушка, — парень на её замешательство прищурился, — что её с детства учат: до замужества молчать при мужчине и говорить тогда, когда её спросят. Меня учили по-другому.       — Ты говоришь, когда тебе этого хочется? — переспросил он, не уловив суть.       — Да.       — Я думал ты как все, а ты просто хотела слушать…       — Это плохо? — улыбнулась она.       — Наоборот.       — Жаль, что днём звёзды засыпают, а когда мы спим, они просыпаются. Так редко удаётся увидеть их… А зимой, когда темнеет рано, всё равно их не видно. И небо не синее…       — Хватит о звёздах, — остановил он её, — по домам пора.

***

      Пение птиц, которое девушка слышала из леса, сегодня было необыкновенно близко к ней. Она ушла из дома, ничего не сказав отцу, и ничуть не жалела. Фёдор шёл впереди, то и дело останавливаясь, чтобы проверить, где его спутница.       — Что это за гриб?       — Не вздумай трогать, Леший пробудится и утянет тебя в чащу, — пошутил он, но Ядвига восприняла это слишком серьёзно и отдернула руку, продолжая шествовать за ним, ступая чуть ли не точно по его следам. Они вышли на опушку. Здесь было достаточно светло и красиво, стволы деревьев были покрыты голубыми огоньками.       — Подними голову, — посоветовал Федя.       Прямо над ними ветви были усыпаны такими же огоньками, но уже со множеством цветов, все они перелетали с места на место, создавая такие переливы, каких Ядвига ещё не видела. Некоторые из огоньков начали чуть спускаться, один из них остановился прямо перед лицом девушки. И каково же было её удивление, когда огонёк на самом деле был совсем крошечной девушкой размером с палец, а светился лишь её наряд. Темноволосая побоялась её спугнуть, поэтому продолжала только смотреть, не протягивая руки.       — Чудо какое… Это?..       — Фейка. Благодаря ним это самое красивое место в лесу. Его я тебе и хотел показать тогда, в поле, помнишь?       С того дня прошёл уже месяц, и не было и пяти дней, чтобы они не увиделись.       То Фёдор заявится в кузнецкий дом, прячась от хозяина, то она придёт к нему в поле со съестным гостинцем или в барскую конюшню. Наконец, они оба выбрались в Волшебный лес.       — Я думала это всё сказки, вроде ведь лес как лес, — продолжала удивляться она, когда фейка поднялась обратно ввысь       Сегодня Святой Параскевой было запрещено заниматься женской работой, бывший конюх вернулся в деревню, а овец пас отец Фёдора, который непривычно легко нашёл себе выходной. Поэтому оба сегодня могли без труда быть здесь.       — Лес сам по себе темный, солнце сюда почти не проникает, — начал он. — Но ты гляди, здесь же светло.              — Так фейки же, — улыбнулась она, повернув на него голову, и снова взглянула на причудливого вида существ.       — Да… фейки, — он замолк, собираясь с мыслью.       — Давай уже. Мне нужна эта девчонка, — возник в его голове женский голос женский голос.       Он перевёл взгляд слева от себя, где стояла тень среди деревьев, и нахмурился:       «Мне тоже она нужна.»       — Влюбился что-ли?       Он ничего не ответил и наконец собрался.       — Что скажет твой отец, если я к тебе посватаюсь? — отвлёк он её вдруг. — То же, что и остальным?       — А что он говорил остальным? — она старалась держаться спокойно, не выдавая переполнявшую её радость.       — Говорят, много кто приходил к тебе женихами.       — Да, — призналась она, — но отец не выдаст меня без моего согласия.       — А за меня ты согласна выйти? — улыбнулся он и встал перед ней.       Девушка подняла на него глаза.       — Я была бы счастлива, — шепнула она, но тот услышал её.       Огни на деревьях заиграли ярче, фейки все разом нырнули вниз и закружили вокруг них, время будто потекло быстрее. Федя приподнял её подбородок боком костяшки указательного пальца и приблизился. Девушка не отстранилась, наоборот, так же потянулась к нему. Их губы слились в поцелуе. Долгожданное тепло прошло по их телам. Ягодка завела руки за его шею и уложила их друг на друга, приближаясь к парню, его руки опустились на её талию, скользнули дальше и скрепились за её спиной, прижимая хрупкое тельце к себе.