Последний обряд

      Лесные огни от феек горели тускло, но всё же понемногу освещали черную женскую фигуру вдали. Ядвига слегка прищурила глаза в надежде разглядеть её черты, но незнакомка сама начала приближаться. Чёрные волосы аккуратно обрамляли бледное лицо, хоть и развевались по мере скорости приближения, её глаза будто светились алым цветом. Когда она подошла чуть ближе, Ягодка узнала в ней девушку из сна, который видела в Денниченом поле.       Та всё также молчала и улыбалась ей, слегка опустив подбородок и устрашающе глядя исподлобья. Но это скорее был оскал, чем улыбка. Когда между ними было около десяти шагов, женщина резко остановилась и от локтя слегка приподняла руки в стороны, открыв их ладонями к девушке.       Вокруг неё появилось черное свечение, а ладони были покрыты таким же алым светом, который светился в её глазах. Почуяв опасность, Ядвига хотела попятиться назад и убежать, но не смогла оторвать ног от земли. Резко глянув вниз, она поняла почему — их обвили мощные древесные корни. Она обернулась на треск — деревья за ней зашевелились, их ветви начали расти в длину с большой скоростью, удлиняться, закручиваться. Резкое движение древесины — вот её запястья уже были в тугих оковах, из которых она не могла выбраться самостоятельно. Её внимание будто было замедлено, органы чувств практически не работали. Корни отпустили её ноги, а ветви подняли за руки в воздух на внушительную высоту.       Ядвига вновь глянула вниз. Чёрная ведьма подняла руки на уровне головы и направила ладони друг к другу. Свет с кистей начал сходиться в круг, женщина расширила его. Внутри него будто образовался портал, чёрный и красный цвета перемешались и образовали воронку в никуда.       Вдруг Ягодка почувствовала медленно приходящее к ней опустошение. Из её грудной клетки сочился белый свет и уходил в созданный ведьмой круг. Все её попытки бежать или сопротивляться оставались лишь попытками без прогресса. Нить белого света становилась все тоньше, пока не пропала совсем. Ветви, служившие оковами для рук рассеялись, и её тело стремительно двинулось вниз.       Этот сон она видела уже несколько ночей, с того самого дня, когда узнала, что Фёдора нет в деревне. Он пропал после проведённого с ней вечера в лесу.       Никто не знал где он: его отец на расспросы пожимал плечами, а в деревне говорили, что он канул в пропасть, и никто не видел его. Неделю Ядвига провела в практически полном бессилии, но заставляла себя выходить из дома и спрашивать в полях или конюшне не видел ли кто её суженого.       Девушка распахнула глаза, пребывая в том же состоянии, что и в своём сне. Эти видения не давали ей покоя. Она вспомнила про Антонину, про их детство, но это казалось вымыслом, таким же сном. Сном, где ей было хорошо и комфортно. Спустя такое количество времени про её подругу никто так не вспомнил, даже барин, Агафор Андреич, который строго вел пересчёт своих крепостных, не искал пропавшую. Всё было так, будто никогда её и не было, жизнь продолжалась, и Ягодка тоже начала привыкать к этому забвению.       Происходило бы сейчас это всё, если бы мы не пошли гадать? Пропала бы она? Познакомилась бы я с Федей? Снились бы мне эти сны?       Мысли снова погрузили её в сон. Ничего тревожного она не видела, проснулась от хлопнувшей двери. Отец чуть свет уезжал с соседом на охоту, и теперь вернулся.       — Ты что же, ещё спишь? — спросил он, ставя у порога ружьё. — Уже солнце высоко.       — Я уже просыпалась, решила ещё вздремнуть, — ответила девушка, поднимаясь с постели.       — Ничего не болит?       — Нет.       — Чего тогда белая такая?       Черноволосая взглянула в зеркало и отметила действительную бледность кожи лица.       — Не знаю, батенька.       — Ладно уж, Бог с тобой. Подлечишь? — он согнул правую руку в локте, показывая ей стёсанную в кровь костяшку запястья.       Девушка подошла к нему и взяла его руку в свои. Аккуратно провела большим пальцев вокруг раны. Та начала затягиваться по краям новым слоем кожи. Алексей чуть поморщился — всё же процедура эта была не из приятных. Когда открытой раны уже не осталось, Ядвига наконец отпустила его руку.       — Узнавал я у конюха про Фёдора твоего. — Начал отец.       — И что же? Где он? — встрепенулась девушка.       — В том и дело, что не знает он. Сказал: «Уехал по барскому поручению». Ближе к делу — ни бубу. Спрашиваю его, куда уехал, что за поручение такое, он плечами пожимает. Мол: «Не знаю, не положено».       — Как же так… — разочарование и волнение ломали её.       — Сходи лучше погуляй, отвлекись, с девками до леса сходи, но в сам лес не ходи, — предложил Алексей, на что Ядвига только отстранённо кивнула.

***

      Высокая трава чувствовала и показывала даже слабые порывы ветра. Солнце стояло высоко и слегка припекало, но не так, как в разгар лета. Уже скоро осень начнётся, работ в другой части поля, которое было ещё весной засеяно, станет много. Там будет уже не до лишних мыслей и тревожных снов. Ягодка пересекла поле и, нарушая уже в который раз запрет отца, вошла в лес. Впервые без него.       Та самая поляна все ещё сила яркими разноцветными звездочками. Здесь она впервые почувствовала бурю чувств и эмоций, впервые ощутила себя счастливой, впервые доверилась кому-то. Но Фёдора не было здесь, и она вспомнила о том, что ещё ощутила здесь впервые. Страх, опустошение, слабость и столь сильную ненависть. Действия ведьмы повторялись из раза в раз, и каждый из этих шансов противостоять уже знакомому сценарию она упускала. Ядвига не знала, что делать. Всё, что она может — заставить цвести свою ловушку, в которую попадается каждую ночь как только смыкает глаза. Но даже на это у неё не хватало сил, когда ведьма выкачивала её энергию.       А работает ли моя сила также, как и до этого? — Вдруг заинтересовалась она. — Или только на раны?       Вполне возможно, что эти сны могли значить, что её дар слабеет. Она приняла решение проверить.       Девушка осмотрелась вокруг и, заметив в траве небольшую тонкую палочку, приблизилась к ней. Она подняла сухую, уже давно безжизненную древесину и закрыла глаза. В её голове возник цветастый узор, уходящий вдаль завитыми линиями, в неосязаемые пределы её подсознания. В центре соприкосновения её концентрации на собственных чувствах возникла белая вспышка. Она тут же рассеялась, белизна стала складываться в новый узор, но теперь он был точно в её душе и сочился из девичьей грудной клетки чуть ниже ключиц. Нити белого света стали редко окутывать предмет эксперимента. Ветка вытянулась в длину, побелела, покрылась ещё несколькими тонкими слоями свежей коры. Из маленьких почек стали вылезать листики, становясь всё больше похожими на осиновые, какими и должны быть.       Раскрыв глаза, она с улыбкой оценила свою работу. Раз её сила не ушла, то бояться и нечего. Было бы…       — Это что ж за обман такой? — послышался восхищенный девичий голос справа от неё.       Ядвига сдвинула брови и обернулась на звук. Из-за дерева вышла девушка в сарафане зелёного цвета. Её рубаха не была украшена вышивкой, как Ягодка привыкла видеть. Волосы были непривычно рыжими, но как будто мокрыми и зеленоватыми, глаза — ярко-зелеными и будто сливались с общей картиной леса. На её голове был венок из местных крупных голубых и белых цветков.       — Просто дар, — ответила она и протянула к незнакомке веточку.       Та быстрым шагом преодолела расстояние и, не трогая предмет её интереса, стала разглядывать протянутую ей, уже живую, ветку.       — Колдунья что-ли? — снова посмотрела рыжеволосая на неё.       — Я только палки оживляю да раны лечу, какая из меня колдунья… — в её голосе слышалась лёгкая досада, хотя таковой будто и не должно было быть.       Колдуны, ведьмы были для неё чем-то недосягаемым, тёмным. А отец всегда учил её, что обращаться к тьме — удел слабых. В мире должны царить светлые силы, иначе какой же это мир тогда?       — «Вот народятся богатыри в нашем Залесье, тогда и будет народ знать, что тьма появилась среди них», — говорил он всегда ей.       Но найти ещё какие-либо способности в себе ей страсть как хотелось. Новые знания о себе было открыть реально, но вот к ним должен быть ключ. Пока дни тянутся так, будто один на другой похожий, найти даже замочек становится проблематично.       — Кира, — улыбнулась рыжая девушка.       — Ядвига. Ягодка, — представилась вторая в ответ.       — Это кличка? — не поняла знакомая.       — Нет, меня в деревне так зовут, ну… ласково, — пояснила черноволосая.       — Хорошие люди, наверное…       Вблизи уже было заметно, что её одежда не просто яркая, а мокрая. Рубаха имела темноватый белый оттенок, хотя сначала казалась серой, и слегка просвечивалась, так что, было видно ее бедную кожу, не характерную для крестьянок. А вот сарафан был не полностью намочен, а лишь большими пятнами, будто впитал в себя влагу от хлопковой ткани. Оттенок волос действительно отдавал зелёным.       — Ты барская что-ли? — осторожно спросила Ядвига.       — Нет, что ты. Крестьянка, как и ты, — протараторила Кира и, не объясняясь, поспешила перевести тему: — Почему ты одна в лесу?       — Решила прогуляться. Здесь самое близкое и памятное место для меня.       — Обычно девушки в лесу гуляют, чтобы скрасить одиночество, — заметила Кира.       Новая знакомая была проницательна и одновременно странна. Она пугала своей странностью, но этим же и притягивала Ягодку как что-то, полное загадок, как-то, что она должна была разгадать или то, что пригодится ей потом.       — В этом ты права. От меня, кажется, сбежал мой жених, — призналась всё же Ядвига.       — Как же так? — искренне расстроилась за неё Кира.       — Не знаю. И в деревне не знают где он…       — Может, утоп? — предположила новая знакомая.       — Сплюнь, — грозно указала ей Ягодка.       Кира послушно постучала по дереву и быстро сплюнула через левое плечо трижды.       — А в святки ты гадала? Ну… с зеркалом? — Кира действительно хотела помочь, и с её стороны это было очень мило.       Настораживала только точность её вопроса.       — Да. Если хочешь спросить, видела ли я его, — да, в зеркальном проходе был он.       — Значит, вернётся, — успокоила её рыжая.       — С чего ты это взяла?       — Просто так черти не показывают людей. Они знают судьбу каждого, всё, что Доля им прядет, и всё, что Недоля в узлы завязывает. А вот развязать узел или нет — уже дело человека, — пропела она на одном дыхании.       Теперь Кира показалась ей достаточно умной особой.       — И что мне делать? — ответ конечно она не могла знать.       — Богу помолись, — хмыкнула рыжая.       Они двинулись к тропинке, ведущей в глубь леса, прочь от сказочно искрящейся полянки.       Раз можно и распутывать узлы, самим выбирать, как быть, тогда может и я смогу противостоять ведьме?       — А вообще, — вывела Кира её из мысли, — твой дар тебе не просто так дали. Он может стать и тёмным, и светлым. А может и таким, что никто не сможет понять свет ты или тьма. Если ты хочешь чему-то противостоять, то подумай, что ты можешь призвать к помощи, тогда и поймёшь сторону. Или люди скажут что есть дар твой. Пока ты держишь его в секрете, кто ж будет судить?       — То есть ты предлагаешь мне выйти на барскую площадь и заявить на всю деревню: «Люди добрые, я ведьма»? — она недовольно закатила глаза, увидев одобрительную улыбку рыжеволосой. — Очень смешно.       — Я не прошу тебя кричать об этом. Я совсем ни о чём тебя не прошу. Просто перестань прятаться, не бойся.       — С чего вообще ты взяла, что я боюсь собственной силы?       — Ты ведь не умеешь ей пользоваться.       Попала в точку. Кира ускорила шаг и побежала вперёд, Ядвига втопила за ней.       — Догони меня, и всё расскажу, — кричала рыжая, скрываясь за деревьями.       — А ну стой! Мы так заблудимся! — Ягодка бежала со всех ног, чёрная коса растрепалась.       Когда ей удалось поймать знакомую, та долго и звонко смеялась. А Ядвига уже и позабыла, что она хотела от неё узнать.       Прерывистое дыхание становилось тише по мере того, сколько времени проходило после таких «салочек». Наконец, она отдышалась:       — И как ты не запыхалась даже?       — Не знаю, — пожала Кира плечами, — часто так бегаю, уже и не тяжело, наверное.       Ядвига не поверила, зная, что это невозможно, но тем не менее донимать её раскрытием лжи не стала.       К вечеру новая подруга довела её до выхода из леса. Они распрощались, и черноволосая двинулась домой, прокручивая в голове все слова, сказанные ей за сегодня этой «чертовкой».

***

      Звонкий стук в дверь отвлёк Алексея от точки столового ножа. Вздохнув, он положил предмет быта на стол около печи и пошёл открывать дверь. На пороге его ожидал весьма интересный сюрприз.       — Здрав будь, хозяин, — темноволосый парень явно нервничал.       — Нашёлся, смотри-ка, — уголок губ мужчины скользнул вверх. — Ну проходи, пропажа, или так и будешь на пороге стоять?       Фёдор вошёл в избу, Алексей закрыл дверь и указал гостю на лавку у стола. Оба уселись.       — И где ж ты был? Дочь моя тебя обыскалась.       — Приказал мне барин лошадей ему доставить из деревни по соседству. Маковка, знаете?       — Знаю. Алексей Иваныч, — представился он. — Что ж ты, Федька, и не предупредил никого?       — Не успел, Алексей Иваныч, не успел… А где ж Ягодка-то сама?       — Погулять с подружками пошла. Вернётся позже. А может и к вечеру. Нездоровится ей, знаешь ли.       — Как же?       — Бледная, что поганка, — пояснил мужчина, — да в постели лежит подолгу. Никогда такого с ней было.       — Твоя работа? — произнёс он мысленно.       — А как же? моя, — прозвучал в его голове довольный женский голос.       — Так чего пришёл? — прервал Алексей его взыскания внутри головы.       — Как же сказать… Руки её хотел просить.       — Своя устала что-ли? — поднял отец брови.       — По-другому скажу, — на удивление, он даже не смутился: — отдайте за меня замуж Ягодку.       — Ну, раз таково дело… Как вернётся, вот у неё и узнаю, согласна она или нет. Мало ли, кто сватался к ней за время всё. Ждать будешь?       — Буду.       — Ну пошли, в кузнице тогда поможешь.

***

      Дом Ядвиги можно было найти даже по звуку — только здесь практически каждый день был слышен удар молота о раскалённое железо. Кузница располагалась в хлеву, оттого здесь всегда было тепло, и даже жарко. В особенно душные летние дни работа выносилась на двор за домом.       Но подходя к калитке, Ягодка заметила ещё одну темноволосую макушку рядом с отцом, выходившую из кузницы.       — Федя! — вскрикнула она и сорвалась с места, побежав к хлеву. Парень обернулся на знакомый голос и принял девушку в свои объятья. На его устах заиграла тёплая улыбка, и он крепче прижал к себе тельце девушки.       — Прости, что ничего не успел объяснить и просто уехал.       — Главное, что вернулся, — улыбалась она.       — Голубки, — подал голос отец, откладывая молот дальше от края стола, — давайте зайдём в дом, и там поворкуете.       Все трое вошли в избу. Закрыв дверь, Алексей снова заговорил:       — Что ж, решение будет?       — Решение чего? — не поняла Ядвига, поворачиваясь на парня.       — Я просил о помолвке, — объяснил Федя.       — Так ты согласна или как? — не унимался Алексей.       Свет лампад потускнел, а в стенах эхом зазвучала тишина, но её вскоре прервали:       — Согласна, конечно, — просияла она.       Отец развёл руками. Пара опустилась на колени и присела на свои лодыжки, опустив голени, и взялись за руки. Ладони Алексея опустились на их головы. Отец принялся шёпотом говорить заученный каждым мужчиной деревни, имеющим дочь, текст:       И пусть скрепятся их руки, и пусть соединятся их сердца, до самой кончины пусть будут связаны, да счастливы. Убереги, Доля, будь ласкова, Недоля, Господь Бог, защити. Все сласти — вместе, все горести — вместе, во тьму и во свет — вместе. Аминь.       Он убрал руки с голов, и молодые трижды перекрестились       — Аминь, — в один голос прозвучало окончание молитвы за их благополучие.

***

       Красный круг, закручивающийся в спираль, разрастался над головой ведьмы. Запястья девушки снова были скованы крепкими, цепкими древесными руками. Знакомый исход событий. Ядвига не могла вспомнить ничего из того, что ей говорила Кира, как бы не старалась.       Вот снова ведьма поглощает свет, исходящий из неё. Её жизненная энергия тонкими нитями медленно покидала её, пока она не обмякла. Тогда деревья отпустили её, и вот, она снова видит верхушки деревьев и чудесных феек, отдаляющихся от её взора по мере падения.       Традиционно, из веков в века, в Залесье помолвка включала в себя три действа: благословение отца невесты, благословение отца жениха, благословение барина, который управляет в деревне.       Только тогда, добившись согласия трёх главных сторон, молодые могли жениться и не знать забот, жить друг с другом в счастье, а с соседями и родителями в гармонии, также верно служить барской семье и вести домашний быт.       Девушка еле как поднялась с постели. Солнце ещё не было высоко, но за окном уже звучал стук железа о железо. Отец её уже вовсю был занят работой. Представив, что будто наблюдает что же кует отец, кожей она будто чувствовала жар от кузнецкой печи, а носом услышала её запах. Немного послушав размеренные, звонкие удары, она привела себя в порядок, переоделась и стала готовиться к встрече с родителями её жениха.

***

      Изба конюха располагалась недалеко от барского поместья. Здесь, около калитки, девушку дожидался Фёдор.       — Боязно что-то, — сказала она, подойдя к нему, — а если что не так пойдёт?       — Что же? Батюшка мой, поди, не кусается, а маменька даже не царапается, — отшутился он и положил свои ладони на плечи девушке. — Пойдём?       Девичьи губы растянулась в улыбке.       — Пойдём.       Сразу после стука дверь отворилась. Гостью традиционно встречал хозяин. Миловидный мужчина невысокого роста, судя по морщинам уже пожилой, макушка на голове была отмечена кругом лысины, а вокруг этой «поляны» среди уже не таких тёмных волос ясно просматривалась седина.       — Здравствуй, девица, — добродушно улыбнулся старик, — ну проходи, гостья ты сегодня, — он поспешил пропустить вошедших.       Внутри избы вовсю хлопотала над обедом мать. Женщина не худая, но и не полная, волосы закрыты синим платком, на лице, так же как у отца, морщины, указывающие на возраст. Но несмотря на её пожилой склад облика, она казалась достаточно красивой старушкой.       Поставив на уже приготовленный стол последний горшок, она присоединилась к супругу, чтобы познакомиться с невестой сына.       — Матушка, отец, это моя невеста, Ягодка, — представил Фёдор девушку родителям, — Ягодка, Григорий Антоныч и Марфа Михеевна, — следом представил он ей родителей.       — А красавица-то какая! — воскликнула мать, поглядев с улыбкой на мужа.       Тот кивнул.       — Просим к столу, Ягодка и Федя, — подал он голос.       Компания уселась за обед. В первую очередь будущей невестке полагалось испробовать стряпню женщины, в доме которой вырос её жених, чтобы знать, что от неё в этом плане ждёт парень в семейной жизни. Только потом уже родители могли задавать ей вопросы по поводу её нынешней семьи, хозяйства и тому подобного.       В горшочках были только что сваренные ароматные щи. На вкус они были не менее приятны, чем на запах. Когда посуда опустила, отец начал расспрашивать её:       — Живёшь ты с отцом, кажется? Он, вроде как, приходил ко мне с вопросами, когда Федька уезжал.       — Да. Батюшка — лучший кузнец деревни.       — Жаль сына у него нет, — вздохнул старик. — Некому передавать знания. На одну кузню меньше останется. А что ж, приданное есть у тебя?       — Как же, только мне семь лет отроду исполнилось, научили женщины соседские меня шить, вышивать, прясть, так и начала себе приданное собирать.       — Фёдор у нас умный человек, грамотный. Смотри, болтать будет вместо дел крестьянских да семейных — ты уж его ругай, не пужайся, — а говорил он серьёзно.       Парень на это улыбнулся:       — Благословляешь же, батька?       — Как же, благословляю, — пожал старик плечами и перекрестил их трижды по воздуху.

***

      Дерево больно впивалось в запястья. Энергия ещё была при ней, но ночная гостья уже создавала знакомый уже столько раз портал, сверкая красными глазами.       «Не получишь больше ты мою силу», — понеслось в её голове.       Она закрыла глаза и снова увидела перед собой темноту. Мысленно отделила землю и пространство леса друг от друга. В её голове все заиграло красками.       Синий толстый стебель вырвался из земли и разрезал тьму над ней. Она открыла глаза. Настоящее зелёное растение уже скрывалось обратно под землю. Оковы больше были не помехой. В полёте она сложила ладони недалеко друг от друга и снова закрыла глаза. Перед взором в темноте возник тёмно-серый шар. Она раскрыла руки и вернулась сознанием в реальность.       Падение замедлилось, и она в целости и невредимости приземлилась перед ведьмой. Портала над ней уже не было — необходимость этого исчезла.       — Умница, — только и сказала женщина, прежде чем растворилась в ярком дневном свете — Ядвига проснулась.

***

      В барское поместье уже был передан запрос о свадьбе двоих крепостных: сына конюха и дочери кузнеца. Сегодня их пустят к барину, Агафору Андреичу, за благословением. Погода стояла прохладной, лето закончилось, порезвиться в поле босиком на зелёной травке уже было нельзя, начиналась крестьянская полевая работа.       Высокий деревянный терем, по-богатому украшенный, был огражден забором из толстых кольев, во дворе был разбит то ли сад, то ли райский угол, только зелени здесь было много, она бросалась в глаза и действовала скорее раздражающе, чем навевала чувство благоговения. Невысокие деревья росли рядами по обе стороны от широкой тропы, камнями вымощенной. Дорожка разветвлялась, один из путей шёл к большой конюшне, откуда слышалось ржание внутренних обитателей. Это помещение выглядело не менее богато, чем сам дом барской семьи.       Молодожёнов встретил один из слуг и, проверив простыми вопросами их личности, проводил внутрь. Невысокий мужчина, с длинными торчащими усами, одет достаточно богато для крестьянина, но на то он и служил при дворе главного человека деревни.       Преодолев лестницу, они встали перед украшенной резным орнаментом дверью, слуга постучал в неё и вошёл, оставив крепостных ожидать. Через несколько мгновений он пригласил их внутрь.       Перед молодыми возник рабочий кабинет барина. Здесь не было практически ничего, кроме стола с резным ножками, камина и вычурного окна. При виде гостей он встал.       — Ну здравствуйте, дорогие, жениться надумали?       Человек он был простой, грамотный, но пользовался в основном писарем. С крепостными своими общался без лишних взысканий, ругался всегда по делу, а в ноги никого кидаться не заставлял. За это никто и не собирался сбегать из деревни его. Всем всего хватало, управлял своими владениями он хорошо. Иногда наказывал кого, только редко и за несколько косяков, а то и десятки таких ошибок терпел.       Фёдор, положа руку на сердце, поклонился барину.       — Собрались, батюшка. За благословение пришли твоим. Не сердись, коль чем ошибись.       — Хочу я вот что спросить у вас, — Агафор обошёл стол. — Уверены ли вы в своём решении?       — Да, — одноголосьем ответили молодые.       — Ну тогда Бог с вами, женитесь! — перекрестил он их в воздухе       Крепостные поклонилась барину и поспешили удалиться из терема.

***

      — А свадьбу к зиме сыграем, — говорил Фёдор, шагая по родительской избе. — Ты меня слушаешь?       Ядвига смотрела в окно и размышляла о разном, пока её жених строил планы их совместной жизни. А думала она о лесе и ведьме во сне, о даре своём, о Кире и о том, что из этого стоит рассказать будущему мужу.       — Слушаю конечно, — она повернула голову в его сторону и улыбнулась.       — Так вот… Перед святками поженимся, жить здесь будем. Согласна?       — Согласна. — Сразу последовал ответ. — Я хотела тебе кое-что рассказать…       — Ну-ка? — парень перестал мельтешить и сел за стол напротив неё.       Ожидание вышло мучительным, пока девушка собиралась с мыслями. Наконец, она заговорила:       — У меня есть некий дар…       — Дура, — услышал Фёдор женский голос за собой, прежде, чем успел что-то понять.       — Она из-за этого тебе нужна? — догадался он, ответа не последовало. — Значит, я прав. В чём проявляется? — спросил он вслух.       — Сама не знаю точно, — с губ слетел нервный мешок. — Деревья лечу, мелкие раны. Но одна девушка в лесу мне сказала, что я могу большее.       — Спроси у неё про девушку, — приказал парню голос.       — Что за девушка? Опиши.       — Её зовут Кира. У неё была такая странная одежда… И мокрая, будто она только из воды вылезла и на мокрую рубаху сарафан нацепила, представь себе! И волосы рыжие, никогда таких не видела… Наверное, и впрямь с другой деревни.       Воцарило молчание, но для Фёдора оно было недолгим, через некоторое время в его голове прозвучало:       — Ещё кикиморы мне не мешали.       Фигура рядом с ним растворилась в воздухе, оставляя пару наедине.       — Почему ты не говорила мне про дар?       — Я думала, тебя это спугнет. Кто захочет на ведьме жениться?       — Я захочу, — его уголок губ пополз вверх, парень встал, приблизился, и наклонившись, оставил аккуратный поцелуй на её щеке, — скоро вернусь. — Он вышел из избы.       — Куда она лезет? Она моя. Она нужна мне! К чему она ей? — негодование женщины было бы слышно на всю деревню, если бы кто-то кроме Фёдора видел и слышал её.       При этом она много и смешно жестикулировала, глаза покраснели, а меж бровей появилась заметная складка ярости. Сейчас эта тень выглядела как никогда забавно, но и страшно.       — Кикимора значит явилась ей?       — Да.       — Может она всего-лишь захотела помочь ей освоить свои способности?       — Я должна ей помогать! Для этого я приказала тебе сблизиться с ней! — топнула она ногой. — А вы, люди… Без любовей своих не можете?       — Не можем. Вроде много чем повелеваешь, а ведёшь себя как ребёнок. Где обещанное мне бессмертие? — он вздернул подбородок.       — А ты сначала женись, потом и поглядим, — оскалилась женщина и вновь пропала.