Смысл жизни и цель моя

      Когда они прибыли в штаб, ситуация с шепотками и странными взглядами повторилась. Дань Хэн уже к ним привык за эти пару дней, точнее, смирился, хотя ему в душе все еще было некомфортно. А вот Блэйд впервые стал тому свидетелем, но не похоже, что ему было до этого дело. Их сопровождали такие взгляды прямо до самого кабинета Серебряного Волка. По пути к нему Дань Хэн услышал такую фразу, от которой его лицо презрительно скривилось в отвращении.       — Водит его за собой на ошейнике, чудо, что еще на четвереньках. Так вот какие у этого психа вкусы...        — И почему еще никто не написал рапорт и начальство ничего не сделало? То есть, вот такие извращенные отношения разрешены? Я думал, карателям нельзя иметь никакую любовную связь.       Люди говорили шепотом, но при этом достаточно активно и живо. Поэтому проходя мимо них и Дань Хэну, и Блэйду все было прекрасно слышно. Какой ужас! Значит, они обсуждают Дань Хэна не из-за его преступной личности или схожести со Старейшиной драконов, а потому что считают их с Блэйдом какой-то парочкой извращенцев! Кому такое только в голову могло прийти!       "Хотя... После того, как я прошелся на четвереньках до столовой и обратно к кабинету Блэйда, неудивительно, что такие слухи пошли. Чертов ублюдок... Его самого это не смущает? Раз отношения запрещены, то у него же могут быть проблемы. Хотя бы из-за этого мог бы оставить меня в покое".       Но все стало еще хуже у кабинета Серебряного Волка. Потому что Блэйд, видимо, получил способность читать мысли или все по лицу Дань Хэна понял. Ведь каратель приказал следующее:       — Сидеть, песик. Будешь ждать меня здесь. Даже не думай убегать, — привязывая цепь к ручке двери кабинета, сказал Блэйд.       После всех выходок карателя то, что он собирался бросить его здесь, как будто он и правда собака, а хозяин собрался в магазин, куда их не пускают, было мало удивительно. Но Дань Хэн все равно начал спорить:       — Ты серьезно? О нас и так ходят ужасные слухи. Тебе этого мало? Все смотрят! — и правда, те, кто находились рядом с кабинетом, перестали шептаться и уставились на эту сцену. Блэйд своими действиями подбрасывал дрова в огонь. Слухи станут только хуже!        — Мне все равно, что они говорят. Делай, что я велю. Становись на колени и жди здесь.       Спорить с карателем, как всегда, бесполезно. Если Дань Хэн продолжит пытаться возвать к остаткам его разума, то только нарвется на то, что Блэйд опять вытащит свой меч и будет ему угрожать. Поэтому парень опустился на колени молча. Но не успел Блэйд уйти в кабинет Серебряного Волка, как раздался отвратительный хохот одного из сплетников. Это и следующие слова были критической ошибкой с его стороны.        —Ха-ха, бросьте, парни. Он же преступник. Блэйд просто воспитывает эту собаку, что еще каким-то чудом не казнили. Враги империи Сяньчжоу — это не люди. И отношения с ними это все равно, что связь с вещью. Эй! — крикнул он Дань Хэну, подойдя чуть ближе. — Служи верно своему хозяину, псина бессмертных.        Дань Хэн... Не знал точно как отреагирует на такие действия Блэйд. Каратель был садистом, мрачным и просто злым человеком. От него можно было ожидать все, что угодно!        — Повтори это ему еще раз и я заставлю тебя ответить клинком за эти слова, — сказал Блэйд, так и не войдя в кабинет Серебряного Волка. Он развернулся и пошел в сторону сплетников с угрожающим видом. Дань Хэн точно не ожидал, что Блэйд станет его защищать. Он шокировано уставился карателю в спину, не веря своим ушам.        — Что? А что я не так сказал? — не понял каратель, что рискнул это начать. Пронзительный взгляд красных глаз и вздрогнувшие люди за ним, подбили уверенность так, что его голос дрогнул при следующих словах: — Т-ты же сам относишься к нему, как к собаке.        — И так могу делать только я. Это моя месть ему, моя отдушина в работе с ним и никто не будет ее у меня забирать. Он моя жертва и мой узник. Скажете ему что-то еще или тронете — ответите за все поединком со мной. Это ясно?       — Да... Да не больно-то и хотелось, — когда Блэйд после согласия снова развернулся и пошел к кабинету, мужчина уже тише сказал то, на что Блэйд не обратил внимание: — Теперь мне самому кажется, что они какая-то долбанутая парочка. Право собственности на преступника заявил и теперь защищает...        Дань Хэн и сам придерживался такого мнения. Блэйд своим поведением провоцировал слухи и теперь от его защиты станет еще хуже. Но он уже показывал свое собственническое отношение, когда во время битвы с Мерзостями Изобилия сказал:        "Твоя жизнь — моя".       "Он просто неисправим. У меня такое чувство, что этот псих полез бы меня спасать с места казни только для того, чтобы самому меня убить. И неважно, что он сам стал бы преступником".        Дань Хэн хотел было прикрыть лицо рукой, но наручники, что были все еще на нем, как и кандалы, из-за которых неудобно было стоять на коленях, не дали этого сделать. Самое абсурдное, что в груди от такого возникло какое-то приятное чувство. Но почему? Блэйд его защищает не от хороших мотивов. Неужели, Дань Хэн в прошлом страдал от недостатка внимания, что теперь даже такую извращенную заботу принимает? От таких мыслей его отвлекла внезапно дернувшаяся цепь от ошейника, что повалила его на пол перед ногами Блэйда. Все потому что теперь Серебряный Волк открыла дверь и цепь, привязанная к ручке, потянула парня следом.        — Блэйд! Не мог найти другого предмета, к которому можно было привязать твоего напарника? Хватит ругаться с другими. Иди уже в кабинет.        Видимо, девушка слышала из своего кабинета, что происходит снаружи. Но ее несильно волновали эти слухи. Всю ответственность за эту горе-миссию взяла на себя Кафка. Отвечать за последствия поведения Блэйда уже ей перед начальством. Каратель кивнул и послушно проследовал в ее кабинет, переступив через Дань Хэна, а потом аккуратно через натянутую цепь, что теперь мешала пройти в образовавшийся проем нормально. Серебряный Волк закрыла дверь и беднягу Дань Хэна снова дернуло в другую сторону. Шея неприятно болела от ошейника, что давил от таких резких движений.       — Черт! Да я ни за что не буду его за такое благодарить. Это просто усталость! — все теплое чувство ушло после столкновения головы пару раз с твердыми поверхностями. Уже даже Серебряный Волк не видела в нем человека. А все из-за Блэйда. Дань Хэн его ненавидит и тут нечего обсуждать. 

***

      — Эй, что ты здесь делаешь? Ты выглядишь знакомым.        Блэйда довольно долго не было, он на приличный срок застрял в кабинете Серебряного Волка. Каратели проходили мимо прикованного рядом Дань Хэна, шептались и тыкали пальцем, как на экспонат в музее. Узник старался не обращать на них внимание, но... Не все были такими. Один юноша подошел к нему лично. Без шепотков, с недоуменным и настороженным взглядом. Это был Яньцин, уже знакомый нам персонаж, что доставал Блэйда еще до появления Дань Хэна. Узник сразу понял, что юноша перед ним не каратель. Уж слишком молод он был и добр. Судя по тому, как он пялился на цепи, ошейник и кандалы Дань Хэна, такое для него было дикостью. Для пленника хватило бы и наручников. Правильный, не лишенный морали... Каратели обделены такими качествами.        — Ты бунтовщик или революционер? Никакой преступник не должен быть прикован прямо в коридоре к одной из дверей. Кто сделал это с тобой? — судя по строгому тону, юноша еще бы попытался добиться справедливого отношения к Дань Хэну, что все еще молчал и думал, что же ответить. Кто же этот парень? Вряд ли бы каратели дали тут таким людям разгуливать. Жаждой справедливого суда и соблюдения прав заключенных, они бы только доставляли им проблемы.       — Не совсем... Все называют меня Дань Фэном, Пожирателем Луны. Так что я более страшен, чем революционер, — все-таки парень нашел в себе силы признаться, не зная, какая будет реакция у молодого человека. Тот нахмурился и теперь как-то недовольно смотрел не только на цепи, но еще и на самого Дань Хэна.        — Я слышал о нем. Что это был Старейшина драконов, который помог Яоши во вторжении бессмертных. Но ты не похож на представителя расы. Лицо у тебя может и то, но вот ты человек. Как это может быть? Каратели точно ничего не перепутали? — теперь во взгляде Яньцина появилось только больше недоверия и недоумения.       — Хотелось бы, чтобы перепутали, но, должно быть, это так. И у меня нет ответов на твои вопросы. Я не знаю, что со мной произошло и почему я изменился, — кивнул еще раз Дань Хэн. Судя по его скудным воспоминаниям, он и правда раньше был кем-то другим. Но как это возможно в их мире, где драконы не перерождались, парень не знал.        — Тогда ты опасный преступник и держать тебя возле двери на цепи неправильно! По закону тебя должны содержать в камере до момента казни. Кто тебя здесь оставил? Я должен тебя задержать! — юноша был бойко настроен. Он потянулся к цепи, чтобы ее снять с ручки двери, но Дань Хэн остановил его.        — Не нужно этого делать. Я тут не один. Тот, кто следит за мной, находится в этом кабинете. Это ненадолго. Не стоит его злить. Уверен у них есть разрешение на то, чтобы я находился здесь, а меня не казнили, — Дань Хэн вздохнул. Ему стоит радоваться, что его помощь понадобилась таким непорядочным и не следующим букве закона людям, вроде Кафки и Блэйда. Попади он в руки таких, как Яньцин, с ним, может, и обращались бы лучше, но жизнь его стала куда более короткой и без шанса спастись.        — Тебя, что же, устраивает то, что на тебя надели ошейник и приковали к ручке двери? Ты еще и на коленях сидишь... Это ведь унизительно! Кто твой тюремщик?        — Каратель по имени Блэйд. Но это не важно. Кто ты такой? Ты не похож на карателя. Не расскажешь что-нибудь о себе, раз уж ты здесь? Мне не очень весело здесь под дверью.        — Блэйд?! Тогда неудивительно, что ты в таком виде здесь сидишь. Он ужасен, самый настоящий преступник. И с узниками ужасно обращается. Я подавал на него жалобу, но никто не предпринял никаких мер. А теперь он известного преступника привязал к двери и поставил на колени. Он слишком много себе позволяет! — юноша скрестил руки на груди и, кажется, совсем не ладил с Блэйдом. Но они были знакомы, что тоже было удивительно для Дань Хэна. — Я — Яньцин, подопечный и ученик генерала империи Сяньчжоу, Цзин Юаня. Сюда я прибыл, чтобы проверить работу карателей. И результат из-за таких, как Блэйд, очень плачевен. Тут царит полное беззаконие и с карателями нужно что-то делать. Реформировать эту организацию или расформировать вовсе. Это не правосудие, а какое-то истязание заключенных. Даже если ты и правда Пожиратель Луны, такого обращения ты не заслужил.        — Тише-тише, только не говори так громко. Карателям не понравится, что ты говоришь. И... Ты подопечный Цзин Юаня? — с удивлением спросил Дань Хэн и снова почувствовал уже знакомую острую боль в голове.        Он снова вспомнил момент из своего прошлого. Уже более отчетливый, чем предыдущий. Тут у него были не только ощущения, но и довольно четкая картина перед глазами. Чувства... Были просто ужасные. Дань Хэн ощущал себя так, будто его переехало чем-то, а потом на нем еще потопталась целая толпа жителей королевства Лофу. Все тело болело и было в бинтах, его руки были бледны, а под глазами наверняка появились синяки. На бинтах кое-где была кровь. Рога и хвост были при нем, как и длинные волосы. По ощущениям Дань Хэн был ранен, но еще и чем-то серьезно болел.       Он помнил, как лежал на двуспальной кровати. Полупрозрачный балдахин закрывал его от взора других людей по большей части. Это было в спальне, где были закрыты и зашторены все окна, и та была погружена в темноту. Дань Хэн помнил свою неуверенность в том, что он выживет и сможет оправиться. Но не помнил, чей это был дом и что привело его в такую плачевную ситуацию. Зато помнил, как молодой юноша ухаживал за ним. Он приносил ему еду в спальню, воду на подносе, который ставил на тумбочку у кровати. Обычно он был довольно болтливым. Дань Хэн всегда слышал шумный голос в доме, но только до обеда. У юноши была привычка после еды засыпать, он становился менее активным, шум прекращался. Но еще он почти не разговаривал, когда приносил Дань Хэну поесть. Лишь хмуро смотрел в сторону кровати. В тот раз, который вспомнил парень, юноша смело подошел к кровати и отдернул балдахин. У него были белые лохматые волосы, заплетенные в высокий хвост. Их явно пытались уложить, но это было бесполезно, они все равно торчали во все стороны. А также янтарные глаза. Лицо юноши в тот миг было недовольным. Он без страха посмотрел на больного и раненого дракона в постели, а Дань Хэн в тот миг едва смог поднять на него глаза.        "— Сколько ты еще здесь пробудешь? У учителя из-за тебя проблемы. Сегодня все обошлось, но они почти зашли в эту комнату. Это противозаконно. Ты преступник, ей нельзя тебя укрывать. Когда ты уйдешь? — спрашивал юнец. Дань Хэн, а точнее тогдашний Дань Фэн знал, что ему не в чем винить этого ребенка. Он всего лишь волновался за близкого ему человека. Ведь если об этом маленьком секрете узнают рыцари, то будет очень плохо.        — Не волнуйся. Я уйду, как только смогу встать. Или когда умру. Как решит на то судьба. Я не властен над этим... И слишком слаб, чтобы уже что-то решать и кому-то причинить зло. Если тебе это не нравится, почему ты еще никому не рассказал? — голос был очень печальным. Губы сложились в слабую улыбку.        — Если я расскажу, то учителя тоже накажут. Ты и так знаешь, что у меня нет выбора, — юноша опустил голову. — Старший ученик учителя пропал... Может, уже погиб. Каждый день казнят больше сотни людей. Все грустные и мрачные. Я не понимаю, почему учитель помогла тебе после того, что ты сделал. Пожалуйста, просто уходи отсюда.        — Цзин Юань, я... — старейшина драконов протянул руку к юноше. Дрожащую, всю в бинтах, но тот лишь отвернулся и ушел из комнаты, задернув перед этим шторку. Дань Хэн вспомнил, что он и этот юноша были близки раньше. Да... Этот юноша, взрослая девушка-человек, еще один парень и девушка-лисица. Дань Хэн не помнил их лиц, кроме юного Цзин Юаня. Все их образы размылись, но он помнил, что было четверо существ, которые были особенно дороги Старейшине. Когда Цзин Юань ушел, тот смирился и снова лег смирно, лишь прошептав:        — Инсин сильный. Он не умер, обязательно выкарабкается и вернется домой... Только мне и правда лучше уйти к этому моменту".       Дань Хэн вспомнил острую боль при этих словах и как по щекам тогда потекли слезы, как он был раздавлен чувством вины, как тяжело было натянуть улыбку и безмятежное, печальное лицо. Сохранять самообладание, как принято Старейшине.        — Да. Именно так. Ты его знаешь? Он мой учитель и... Что с тобой? Ты в порядке?! Мне позвать кого-то? — Яньцин начал волноваться, потому что преступник схватился за голову и выглядел просто ужасно. Но Дань Хэн лишь помотал головой и прижался затылком к стене, в тщетных попытках прийти в чувство.       — Это неважно. Я просто слышал о нем немного, — Дань Хэн не признался, что знал Цзин Юаня. Воспоминание, что он видел, было сроком больше десяти лет, раз тот уже вырос и стал генералом, а ведь мужчина тоже простой человек, не долгоживущий вид. Значит, Дань Хэн стал другой личностью позже того момента. К разгадке он подбирался все ближе, но был все еще так далеко. Вряд ли ему удастся встретиться с человеком такой важности и узнать ответы на свои вопросы. — Не нужно никого звать.       — Ладно, как скажешь. Но я эту ситуацию так не оставлю. Поговорю с этим Блэйдом, когда получится. Но сейчас мне пора идти. Постарайся не доставлять проблем и... Держись там, — Яньцин был добрым мальчиком и, хоть Дань Хэн был преступником, ему было жалко парня из-за такого бесчеловечного обращения Блэйда с ним. Юноша попрощался с узником и ушел, а тот остался дожидаться своего тюремщика уже в тишине и без лишних взглядов. Присутствие Яньцина отпугивало карателей от него еще сильнее, чем Блэйд. За время их разговора все, кто на него глазел, испарились и перестали задерживаться в коридоре рядом. Поэтому Дань Хэн мог немного отдохнуть от внимания.

***

      — Ты и правда бесстрашный или сильно не любишь Кафку, раз даешь ей дополнительную работу на будущее. Сначала рапорт от подручного генерала Сяньчжоу, а теперь нарываешься на то, чтобы на тебя стучали твои же коллеги. Даже учитывая, как наше правительство смотрит на деяния карателей сквозь пальцы, множество жалоб на одного и того же человека сложно не заметить. Нельзя хотя бы на публике не сильно издеваться над Дань Хэном? — первым делом сказала Серебряный Волк, когда они зашли вместе в кабинет. Девушка села за свой стол, а Блэйд привычным движением вновь встал у стены.       — Мне плевать на их мнение. Пока мне не дают его убить, я буду вершить свою месть так. А тот мальчишка... Ты сама знаешь, что этого было не избежать, учитывая наши методы работы. О чем ты хотела со мной поговорить? — Блэйд пришел сюда именно потому что Серебряный Волк связалась с ними после того, как они закончили осмотр штаба контрабандистов и попросила на обратном пути зайти к ней.       — Кафка закончила со своими делами и скоро сможет приехать. Уверена, новое задание она позовет тебя обсудить с ней лично. Но ради такой новости я бы не стала звать тебя сюда. Нужен твой совет по поводу твоей прошлой работы. Той, что была связана с поиском компромата на генерала и проверки информации, что он готовит восстания.       — И что именно случилось? — сразу серьезно спросил Блэйд. Он был очень исполнителен и готов в любую минуту помочь Серебряному Волку или Кафке. Новости о том, что последняя скоро прибудет, его радовали. Он наконец-то сможет расспросить женщину о причинах его работы с Дань Хэном. Неужели, когда этого ублюдка нашли, ей просто внезапно взбрело в голову его спасти, чтобы Блэйд водил его за собой, пробуждал воспоминания, а Серебряный Волк их просматривала?       — Дело в том, что каратель, назначенный на это задание вместо тебя, погиб. Об этом стало известно буквально несколько часов назад, когда вы только поехали осматривать штаб контрабандистов. Умер, как ты понимаешь, он неестественной смертью и не в результате несчастного случая. Его убили, взгляни сюда. Сфера записала это уже после его смерти. На нее не попали кадры до этого момента. Убийцы знали, что за городом следят и выбрали удачный момент, когда сферы в этом месте не было и проверяла что-то другое, — девушка призвала одну из сфер и показала записанную на ней сцену. В переулке королевства Лофу лежал труп мужчины средних лет. Блэйд не помнил его лицо, он в принципе не особо близок с другими карателями. Тело было в ужасном состоянии. Один сплошной синяк и перелом, очень много крови. Его убили с особой жестокостью. — Он умер от полученных травм. Крови не очень много на месте преступления, его тело сюда перенесли. Это объясняет, как они успели совершить такое ужасное убийство быстро и не попасться сферам. А также то, почему никто не слышал криков в этом районе. На теле множество ударов, в основном нанесенными кулаками, ногами и тупым предметом опознанным, как бита.       "Тупые удары битой? Кажется у контрабандистов были похожие раны. Но это похоже на совпадение. Мало ли головорезов ходят с битами. Мое дело связано с бессмертными, а тут с революцией. Тут нет связи", — сделал вывод Блэйд, а потом спросил у Серебряного Волка:       — Уже проверили, что в это время делал генерал и его подчиненные? Есть какие-то подозреваемые?       — Нет. Абсолютно ничего. Более того, в эти дни генерал был сильно занят подготовкой охраны к какому-то мероприятию у правителя Сяньчжоу. Все его подручные, кроме Яньциня и подчиненных отрядов рыцарей, были там. Ну, мальчишка точно бы не сделал это, да и у него есть алиби. Вот позвала тебя спросить совет как это может быть и связан ли генерал, по-твоему мнению, с этим событий.       — Мало улик, чтобы что-то сказать, но если ты хочешь мое мнение... Если это и сделал генерал, а у него есть на это мотив, и если он правда готовит революцию... Тогда такие люди, что под него капают, ему не нужны. Убрать этого карателя у него повод был. Наличие такого железного алиби и возможность сделать это значит одно — у него появились союзники. Может, он просто нанял на один раз каких-то преступников или убийц. Тогда это еще ничего. Но если он нашел кого-то постоянного себе в помощь, то это уже будет проблема. Пошли кого-то еще под него капать и, если все повториться, то уже сможешь опровергнуть или подтвердить эту теорию.       — Спасибо, так и сделаю. Но я также попрошу тебя поговорить об этом с Кафкой, когда с ней встретишься. Я ей уже рассказала обо всем, но, судя по поведению, ей совершенно было плевать. Она сосредоточена только на твоей работе с бессмертными. Но разве революция это не то довольно важное дело? Иногда мне кажется, что ты, эта женщина и Элио с радостью бы посмотрели как Сяньчжоу горит в огне хаоса. И поэтому она только строит загадочные планы.       — Просто из нас четверых ты самая молодая. С чьими жизнями тебе играть и за кем поглядывать, если все рухнет? Посмотри на это с хорошей стороны. Может, в новом мире, который видит Элио, есть место для отменных империй игр.       — Ох, ты меня пытаешься поддержать? Не могу поверить. Я уже думала, что за время работы здесь все, что от тебя осталось, это мрачная и злая оболочка. Иди уже.       Серебряный Волк махнула рукой и вернулась к своим сферам. У нее в кабинете Блэйд показал, что он не такой ужасный человек, каким он себя показывает с Дань Хэном. И дамам, что его окружали, это было ясно. Блэйд способен заботиться, горевать и ходить на кладбище, способен злиться и обижаться. Он часто называет себя клинком, даже его имя говорит об этом. Но... Где-то глубоко он человек. Который бесконечно устал и замкнулся в круговороте мести, да своей работе. Элио же... В прошлом он очень сильно помог Блэйду, но сейчас не время вспоминать эту историю. Для Кафки же и Серебряного Волка Элио был почти отцом или учителем. Вырастил девушек, что обе были людьми и не относились к долгоживущей расе. Он был с ними еще до того, как к ним присоединился Блэйд. Даже сейчас Кафка наверняка продолжает навещать его и советоваться с Элио. А Блэйд и Серебряный Волк... Они не знают, где он. Он предпочитает вести скрытый и уединенный образ жизни. Блэйд не видел его с тех пор, как начал работать карателем. Серебряный Волк и того больше.       И вот, когда Блэйд уже собирался уходить, внезапно рядом с Серебряным Волком и карателем возникла сфера. Это значило только одно. Их общий знакомый Дань Хэн сейчас вновь вспомнил что-то и в сфере они могли увидеть благодаря заклинанию то же, что и он. Какой же будет их реакция на увиденное?