О коленях и оленях

🦌

      В первый вечер он даже не смог заставить себя зайти в зал. Точно, испортился.       Правильные слова себе говорил — как положено, матом: «Соберись нахуй! Что за поебень?! Просто войди и посмотри! Да блять, Тэхён!»       Не помогало.       Делал шаг к зданию и… И прямо-таки видел, как потный, мускулистый, в какой-то порнографичной майке, в свободных штанах Чон-пиздец-Чонгук смотрит на него, сдувая светлую чёлку. И всё. Умирал в очередной раз от желания и страха напороться на пренебрежительный взгляд: «Какие люди! Какого хуя?»       Утром следующего дня, раскладывая нужные для работы бумаги, щёлкая в программе и рискуя ошибиться, занимался аутотренингом: «Ты сможешь. Ты зайдёшь в грёбаный зал! Зайдёшь и просто посмотришь, как он посмотрит. Бля-а-а…» — опять волновался и боялся.       Обнаружив ошибку, обещал себе сосредоточиться и заходил на новый круг: «Всё получится. Он не убьёт тебя ни штангой, ни шкафчиком. Сан ведь сказала, что он тоже скучает! Но почему тогда не разблокирует?»       Опять ошибся, грохнул крышкой ноута и откинулся в кресле, чуть не сняв себе скальп — так сильно впился пальцами в волосы.       Но после нескольких подходов успокоительных отжиманий придумал: а если зайти в зал и записаться на тренировку? И типа: «Оу! Чонгук? И ты здесь?» Не. Хуйня…       Измучил себя сомнениями и после обеда лёг спать.       А в семь вечера мир уже не казался таким опасным.              Он вышел из дому ровно в двадцать ноль-ноль и отправился пешком к залу.       В двадцать семь минут девятого, собрав волю в кулак и наслушавшись от себя самого за дорогу таких эпитетов, что и не ожидал, что так владеет языком, он смело вошёл в здание. Второй этаж оказался невыносимо близко — и хорошо! Ноги донесли своего хозяина куда надо и не успели дёрнуться в обратную сторону.       — Добрый вечер!       — Добрый вечер, я у вас впервые, — начал он заготовленную речь, но сразу сбился. — Хочу посмотреть на тренажёры, да… Ну и на станки. Душ ещё… — а сам усиленно косил глазом на ярко освещённый спортзал, откуда приглушённо погромыхивали разные металлически «блины», пружины и прочая тренажёрная механика.       — Конечно! — если бы девушка не сказала это важное слово, Тэ потерял бы самообладание и побежал, чтобы прилипнуть носом к стеклянной стене, за которой ведь сейчас был Чонгук! А девушка добавила в сторону: — Уэйб, помоги парню осмотреться, пожалуйста.              О-ох, какой Уэйб… Тэхён всегда себя считал таким немаленьким как для корейца. Но этому чернокожему легкоатлету он проиграл в конкурсе на самого высокого парня. Примерно на голову.       — Хай, — показал белейшие зубы гигант, — смотрю, ты бегун или прыгун?       — Скейтун… Скейтер! Но я бы хотел… Э-э-э…              — Чуть подкачаться? — и Уэйб почти без напряжения просто закинул руки за голову, чтобы продемонстрировать примерные перспективы Тэхёна. А Тэ сразу и очень сильно захотел точно так же: чтобы вот такие бицепсы! И вот так на груди чтобы! И…       — Да! — закивал он.       Чернокожий атлет рассмеялся красиво и жестом швейцара у дорогого ресторана указал Тэ на стеклянную стену с несколькими широкими прозрачными дверьми.       — Нет! — убеждённо басанул он. — Я отсюда посмотрю! — и объяснил: — Я стесняюсь.       — Ты стесняешься? Зачем?       — Надо зачем… Так я посмотрю?       Уэйб глянул на него немного напряжённо.       — Ты чего, бро… — аж икнул от такого явного подозрения Тэхён. Сказать бы этому спортсменчику, что совсем недавно сам Тэ был тем, на кого смотрели. Как можно было подумать, что он вуайерист?! — Я сориентируюсь только. Ты ж видишь, я сегодня без формы.       Уэйб профессионально растянул губы в улыбке, но в его взгляде всё ещё читалось недоверие.       — Да-да, конечно, смотри…       Тэхён, стоя рядом с ним, повернулся в сторону зала и почувствовал себя, словно в сказке про Белоснежку. Как там злая мачеха говорила? «Кто на свете всех милее, всех румяней и…»       … и сильнее. Ведь речь шла о Чонгуке. Кто на свете всех Чонгук?       И волшебное стекло, не скрывающее зал, показало Тэхёну широченную, напряжённую, потную спину — и не одну, а с десяток. Тэ сделал пару шагов к лучшей точке обзора и стал искать милый сердцу светлый хвост.       Не понял… А где?       Тэ растерянно повернулся к Уэйбу:       — А есть ещё залы?       Парень подошёл к Тэхёну и спросил негромко:       — Кого именно ты ищешь? — и спокойно взглянул на него выпуклыми глазами с красноватыми белками.       — Я не… Блять… — выдохнул Тэ и взлохматил затылок. — Это так очевидно?       — Очень, бро, — снова улыбнулся чернокожий провидец.       — А ты всех знаешь по именам?       — Не всех. Но многих. Так кто это: девушка? Или парень?       Тэхён несколько мгновений взвешивал и, наконец, вздохнул:       — Парень.       — Азиат? Европеец? Афро?       — Азиат. С меня ростом. Чонгук.       — А-а-а, так ты бы сразу сказал! Гуки!       — Да тихо ты! Я не хочу, чтобы он меня видел, — шикнул Тэ.       — А в чём проблема? Он такой клёвый! У нас мало кто ходит каждый день, как он. Так что считай, Джей Кей тут у себя дома, — теперь уже с интересом стал рассматривать искателя чонгуков.              — Как? Джей Кей? — попробовал на вкус американский вариант имени. — Так он здесь?       — Ну да! Вот же он, — показал пальцем вглубь зала, — в синей борцовке, на нём пояс. Вон на тяге, видишь?       Как это получается, что человек, о котором говорят, именно в этот момент заканчивает подход и просто собирается пить воду? Может, почувствовал? А другой человек через стеклянную стену во все глаза смотрит, как он наклоняется к бутылке, как запрокидывает голову, как двигает кадыком, а затем просто вытирает, сука, полотенцем пот. Тэхён не успел вдохнуть в этот момент. Потому что Чонгук был совершенно не тем человеком, которого ожидал увидеть Тэ. Чуть прикрывающие шею черные волосы, агрессивно выбритые виски, рваная чёлка, не закрывающая глаз, ставших, казалось, ещё чернее и больше… Но это не было страшно — это было слишком красиво и удивительно. А страшно было то, что маечка не справлялась со своей работой — или наоборот, справлялась очень хорошо… Словом, она вообще никак не закрывала такие — нет, ТАКИ-И-ИЕ! — мышцы, что если бы не милое и хорошо знакомое лицо в комплекте с этой охуенной горой красоты, то Тэхён бы и не поверил… За полторы недели? И вот так?! Ка-а-ак?! Незаконно.       — Ты это… Моргай чаще, брат. И дыши тоже, — милосердно напомнил о жизненно-важных движениях добрый Уэйб.              И тут Чонгук ещё больше почувствовал, потому что вынул наушники, медленно завинтил крышечку, аккуратно поставил бутылку на место и… Посмотрел прямо в Тэхёна! В смысле — на Тэхёна. Но насквозь!       …Уэйб не был особо чувствительным парнем (он бы точно не ощутил, что на него кто-то смотрит), но та звенящая струна, которая натянулась от взглядов двух парней, даже ему стала видна. Вот же она: коснись — и запоёт, завибрирует. И чтобы не мешать этой невидимой музыке, он неслышно ушёл…       Чонгук вопросительно сдвинул брови и постучал по запястью, как по часам.       Тэхён показал, что времени у него сколько угодно, и присел на топчан, собираясь подождать окончания тренировки. Что он будет делать в оставшиеся два-три часа — или десять, неважно — он прекрасно знал. Но не угадал.       Потому что Гук опустил голову, будто что-то решая — и решил. Глядя в глаза Тэхёну, он стал расстёгивать пояс штангиста.       Если бы Тэ мог соображать, он бы, конечно, обрадовался, что сидит. Иначе бы упал с грохотом, позорно не выдержав зрелища: по-прежнему вонзив свой взгляд в ослабевшего Кима, Чон положил пояс на ближайшую лавочку и стал приближаться к стеклянной преграде, разделяющей два мира. В мире, где сейчас сидел Тэхён, едва ли не дрожа от возбуждения и восхищения, негромко играла музыка и ещё можно было спастись. Но из другого мира неумолимо надвигался Чонгук — и это остановить уже было невозможно…       Дверь открылась — Чонгук вошёл в мир Тэхёна.       И что тут скажешь? Нужны слова? Может, конечно, и нужны… Но Тэхёну не удалось ничего сложить из звуков — он только дышал и пялился.       Чонгука в некотором роде забавляла зеркальная симметрия этой ситуации. Он склонил голову к плечу и на расстоянии в метр с тонкой усмешкой наблюдал, как прекрасный Ким Тэхён выпал из «здесь и сейчас» и пребывал в дивном месте, где можно вот так беззастенчиво ласкать глазами чуть влажное тело Гука, вместе с каплей пота скользить с шеи на грудь и, обойдя, мышцу, спрятаться где-то в тайнике подмышки. А потом, как попавшая в силки пичуга, забиться между напрягшихся от прохлады сосков — Тэхён был прозрачен, как детская слеза! И вообще не следил ни за временем, ни за выражением своего лица…       — Я плохо на тебя влияю, — наконец, сказал Чонгук, услышав за спиной явный смешок и метнув взгляд на Уэйба, который веселился от этой немой сцены с Тэхёном в главной роли.              — Ч-что? — самую малость пришёл в себя Тэ.       — Ты всё это время чем занимался?       — К-какое? — ещё немного вспомнил, кто он и где он.       — Пока меня рассматривал, — улыбнулся Чонгук.       — Я? — честно задумался. — Наверное, охуевал?       Гук не выдержал и рассмеялся — ласково, уверенно, добавляя охуения бедняге Тэхёну.       — Гук-и… Как это случилось?              — Что это?       — Вот это, — он уже протянул руку к мощной груди, но резко дёрнул её назад. — Можно?       — Нет, детка, — невыносимо-негромко ответил Чон, — точно не здесь. Я же вижу всё. И не только я. Хорошо, что ты в джинсах…       Тэ метнул краткий взгляд на свою ширинку — ох, ты ж, как неудобно…       — Мы можем где-то… поговорить? — шпионским голосом спросил человек с жесточайшей эрекцией.       — На улице. И ты сейчас подождёшь, пока я схожу в душ. Понимаешь? — чуть наклонившись к Тэ, игриво спросила причина этой самой эрекции.       Тэхён сглотнул и только покорно кивнул. Вот так Чонгук подкрался незаметно, как всякий пиздец…       — Посиди, Тэхён-и, — подмигнул пиздец и небыстро пошёл, согреваемый алчущими взглядами — и Тэхёнов был далеко не единственным. Чон тут действительно каждый день: совершенствует телесную красоту, укрепляет душевную стойкость и уверенность в своей неотразимости. Так что имеет возможность убедиться, как он действует на окружающих.       …Это были благословенные двадцать минут: Тэхён успел отдышаться, частично успокоиться, извиняюще улыбнуться Уэйбу и быстро набрать сообщение Джун Ки — «Я приду сегодня. Не один» — как раз за мгновение до того, как к нему прилетело мягкое:       — Идём?       Одетый цивильно, Чон не производил настолько неизгладимого впечатления. Но Тэхёну визуальный раздражитель и не понадобился: этот оборотень, этот похотливый самец в оленьей шкурке источал невыносимый аромат сексуальности, мужественности, нежности…       — Бля-а-а… — прошептал Тэхён, закрыв глаза.       — Опять что-то не то? — Чон издевается, да?!       — Гук-и, ну так нельзя ведь, — попросил сострадания Тэ, но вместо этого его аккуратно подтолкнули на выход.       — Я бы подкрепился, — предложил Чонгук, выйдя на воздух.       — А я бы… Давай к Мину в клуб?       — Нет.       Нет?! Как нет?! А как же вот это всё?!       — Что? — не поверил своим ушам Тэхён. — Ты наверняка перепутал буквы в слове «да»?       — Нет, всё правильно. Ты хотел поговорить. Это прекрасно можно сделать… Ну хотя бы вон в той закусочной, — показал на дверь с яркой надписью: «Приведи друга…» и каким-то там в продолжении рекламным враньём.       — Поговорить? Ну, да… — безжизненно согласился Тэ.              🦌       Гук вёл себя отвратительно.       Он делал вид, что не понимает, о чём хочет сказать ему Тэхён. А у того, как назло, все объяснения получались вялыми и неубедительными.       Тэхён мял в руках пластиковый стаканчик с чаем, а Гук с аппетитом уплетал острые крылышки и маринованную редьку.       К тому же в закусочной было полно людей: хоть они вели себя тихо и прилично, но вызвали у Тэхёна приступ мизантропии. Которой он до вот этого момента вообще ни разу не страдал.       Тэ, связанный по рукам и ногам обещанием не сдавать Сандару, набрался смелости и заявил:       — Гук! Я скучал по тебе. И уверен, что ты скучал по мне.       — Ну и? — допустил такой вариант собеседник. — Ты думал, что придёшь, поцелуешь меня, а я, как Белоснежка, встану и пойду с тобой трахаться?       — С кем это Белоснежка трахалась? — не ожидал Тэхён.       — С гномами. Со всеми семерыми.       — Ты что?!       — Это так важно? — Чон закинул в рот две фруктовых жвачки и стал вести себя ещё хуже. — Да, я скучал по тебе. И даже вспоминал, как нам было классно. Но я точно знаю, — придавил он голосом, черными короткими волосами и злыми глазами, — что всё это классное накрылось.              Он откинулся на спинку и, отвернувшись от Тэхёна, стал кусать губу.       — Знаешь, тебе повезло, что я не нашёл твоего канала. Потому что если бы я увидел, как именно ты показываешь себя, блять… — он даже рыкнул, пытаясь сдержаться. — Хотя, в чём-то я понимаю тебя. Немного.       — И в чём же? — Тэхён тоже тихо закипал. Ему совсем не нравилось, что его будто бы провоцируют оправдываться. Какого хуя? Он взрослый мужик, который сам себе определяет, чем заниматься и что показывать. И кому показывать!       — Это кайфово, когда на тебя смотрят и хотят даже посторонние люди. Причём… Ты ведь не будешь трахать их всех. Ты просто тащишься от того, какой ты ходячий секс. И всё.       Тут выражение лица Чонгука как-то неожиданно смягчилось. Он взглянул в глаза Тэхёну уже без раздражения.       — И ведь я не знал тебя, — продолжил в этом же настроении Тэхён. — Я с тобой не сразу понял… Ну, в смысле… Я уже… В общем так: я спрятал все игрушки и приборчики. И после той ночи с тобой, когда ты голос потерял, я ни разу не выпускал видео.       — Все полмесяца? — вот этим взглядом Чонгук себя выдал с головой: никакие выбритые виски и играющие под футболкой мышцы не смогли прикрыть в нём нежного Бэмби, который обрадовался слишком искренне.       — Двенадцать дней, Гук-и, — очень ласково подтвердил Тэхён. — Я тебе больше скажу. Никакого секса за эти дни.       — Ого… — Рапунцель, конечно, с такими короткими волосами не бывает, но она явно выглянула из своей высокой башни — а ну как там принц, а не злодей, как показалось?       — Я тебя хочу. И больше никого. И не только хочу, — сдался Тэ на милость.       Чонгук посмотрел на него и ничего не сказал — но взгляд был, как у влюблённой Русалочки: в нём читалось гораздо больше. С таким взглядом Принц точно мог бы понять, на что девушка намекает. У сказочной Русалочки не было такой мимики и таких глазищ, как у Чонгука. Вот в чём была её главная беда! А читать и писать можно было и позже научиться.       — А если бы я не пришёл, ты бы?..       — Скорее всего, — признался Гук. — Я дико скучал… И дико ревновал. И снова скучал. Но штанги классно отвлекают!       — А то, что штанги твои наделали, теперь слишком отвлекает меня, — с укоризной заметил Тэ. — Ты вроде бы ты, но я же видел, что у тебя там… везде… И мне намного тяжелее стало! И стрижка эта… И парфюм… Жестоко!       Чонгнук улыбнулся хищно и закусил губу.       — Так что? Постоишь для меня на коленях?       — Гук, блять, — зашипел Ким, под столом зажав свой мгновенно восставший член, — ты что творишь, падлюка?       — А я тебе с самого начала сказал: береги колени, малыш, — изгалялся тот. — Пора отвечать мне за свои слова.       — Вот так, значит? — принял вызов Тэ. — Идём! Ответишь за базар! Я таким раком встану, что ты, блять, забудешь, как дышать!       — Да ладно! Таки забуду? Идём!        ... Молодой таксист не смог понять, почему эти парни, влетев двумя фуриями на заднее сиденье, вжались в противоположные углы и молча просидели почти двадцать минут дороги. Но при этом так пахли сексом, что водитель, высадив их, сразу позвонил своей девушке и рыкнул в трубку:       — Ты где? Дома? Что на тебе надето? — и вскоре уже вытирал руку влажной салфеткой, пропустив следующий заказ.       Тэхён с Чонгуком почти бегом проскочили коридоры клуба, не встретив по пути никого, кто мог бы удивиться их лихорадочному блеску в глазах. Ким так и не прикоснулся к Чону, стремительно ведя его за собой. И когда они, наконец, ввалились в тэхёнову комнату и включили свет, то замерли оба, загнанно сопя.       Постепенно звуки дыхания стали тише, взгляды утеряли огонь, а решительное намерение встать на колени поутихло.       — Гуки? — удивлённо прошептал Тэхён.       — Да? — смущение сквозило и в этом голосе.       — Я… Я хочу… Нежно. Да, я хочу нежно.       Чонгук подошёл к ставшему нерешительным Тэ и аккуратно приложил ладони к его плечам.       — Я не против, Тэхён-и. Нежно мы ещё не пробовали. Только я бы опять в душ сходил, а?       — Да, что-то мы быстро бежали… Разденешь меня?       Нежно раздевать?       Это вот так: невесомо касаясь губами глаз, носа, щёк, постараться как можно незаметнее вынуть из-под ремня джинсов чужую футболку. Затем самыми лёгкими касаниями забраться под ткань и мелкими шагами пальцев пройти вверх, обнажая живот, грудь… И уже сцеловывать низкие ахи с губ. Волшебно снять мешающую одежду — как будто бабочка крылышками взмахнула возле лица. Потом, конечно, чуть тяжелее — ведь голый до пояса Тэхён дышит рвано. Это отвлекает, мешает быть нежным. Но Гук старается… И, может, если бы Тэхён не поступил так, то всё бы и прошло лирически и романтически. Но Ким внезапно озверел: буквально сорвал гукову толстовку, вцепился пальцами в его талию и ворвался в его рот самым животным поцелуем! Какая уж тут нежность! Чонгук резко вскинул Тэхёна себе на талию и впечатал его спиной в стену. Тэ охнул и, видимо, из мести ещё сильнее стал сжимать и царапать спину и грудь Чона.       — Всё-о-о, блять, пусти меня! Бегом в душ! — заорал Тэ и, на ходу сдирая с себя джинсы, первым запрыгнул в кабинку. Он как чувствовал, что дело сегодня приведет его в пассивную роль. Так тому и быть! Так что выскочил он буквально через семь минут — мокрый, с членом наизготовку.       — Я мигом! — пообещал Гук. И почти не соврал. Потому что через минуту в ванную скользнул Тэхён. Чонгук только успел настроить приятную водичку и налил в ладони гель.       — Чонгук-и, ну не могу… Можно я тебя… помою? — с мольбой в глазах простонал Тэ…              🦌       Гука серьёзно накрыл синдром самозванца.       Началось с того, что он пришёл в зал, всех поприветствовал, привычно вставил наушники и включил плейлист «Energiko». Он ведь планомерно работал над тем, чтобы устаканить свои эмоции. Подтянул все «хвосты» по учёбе, поменял цвет волос и причёску, каждый вечер в тренажёрку, как на работу ходил. Всё получится! Хорошо, что не влюбился крепко и не привык сильно… Слишком весело, классно и интересно было с этим Кимом! Есть что вспомнить — и в зависимости от воспоминаний покраснеть, улыбнуться и хмыкнуть или мечтательно прикрыть глаза… Н-да-а-а… А жаль!       Скучать по Тэхёну в первые дни было почти невыносимо — хоть плачь! Но Чон совершенно точно знал, что он не сможет подтирать своим сердцем задницу Тэ. Особенно после того, как тот в неё понавставляет всяких цацек на потеху чужим дядям. Или тётям, мало ли… Но чужим!       Нет, не эгоизм. Нет, не ревность. Чистота. Честность. И пусть наивно!       И хуй с тем, что он любит сказки! Его, может, блядина Тэхён тем и зацепил вначале, что говорил так, будто они только что вместе сказку на ночь прочитали… Что интересно: ведь ни один, ни другой на этом не делали акцента. Как-то само собой… Вот они с Сандарой с детства книжки и мультики друг другу подсовывали, как только читать научились. Ну тут понятно, они-то родные. А с Тэ так классно получилось…       Пока у этой Синей Бороды не открылась тайная комната…       … Вот и стоял Гук — с правильным прогибом спины в укрепляющем поясе, размеренно поднимал и опускал хорошо смазанный агрегат, чувствуя, как сила переливается в лопатки и трапециевидные мышцы… И музыка била в нужном ритме с нужной громкостью, и дыхание ровно в таких пропорциях, как удобно: два — на вдох, четыре — на выдох. Вот стой, отклячив задницу, и таскай свою железяку! Но нет.       Сначала дыхание сбилось — почему?       Потом музыка перестала попадать в ритм с сердцем. Вот прям поперёк встала! Как так?       А потом просто очень захотелось пить — ну вот срочно. Гук опустил ручки снаряда, попил. Прислушался к себе… И просто обернулся. Не было вот этого: ах, я почувствовал его взгляд! Надо же посмотреть в ответ! Нет, он просто повернул голову. И не поверил своим глазам: вот он этот самый Ким Тэхён, который — чего скрывать — всё время мысленно был рядом с ним! Только есть одно очень серьёзное отличие от воображаемого Кима, который крутится, смеётся, пританцовывает и смотрит насмешливо. Настоящий смотрел на Гука, как на сказочного принца. Как на пещеру Сим-Сим, умоляя её открыться и показать свои сокровища! Чон распахнул глаза и погрузился в этот горячий взгляд. Ким приоткрыл губы и как будто не знал, что делать дальше.       Тэхён?! Растерян и не знает как быть?       Чонгук скрыл свой шок простым способом — сдвинул брови и показал, что он пока занят. Надо же дать себе несколько мгновений, чтобы отдышаться…       А Ким покивал с таким согласным лицом, типа — да хоть целый день тут резвись среди своих штанг, я подожду. Вот тут, на лавочке! И даже сел для демонстрации.       Но Чонгук ясно понял, что заниматься не сможет — как? Там Тэхён! Что он, смотреть будет, как Гук тут… Появилась на секунду мысль: а вот пусть и посмотрит, такое себе реалити-шоу «Становая тяга с Чонгуком». Но мысль эта не пришлась по душе. Чонгук постоял, подумал, взвесил… И решил, что правильнее будет пойти и выяснить, почему это Ким пришёл — раз, зачем так смотрит — два, и три: не показать, как он неожиданно для себя рад видеть эту блядскую рожу. Красивую, с преданно глядящими огромными глазами, с нервно покусываемой губой… Да. Последнее — очень важно. А то сейчас сорвётся в суровом Чон Чонгуке внутренний Бэмби и поскачет вперёд хозяина, цокая копытцами, обниматься к злюке-Тэхёну…       Как можно сосредоточеннее и медленнее, стараясь не шататься от взрывающей радости, Чонгук пошёл по проходу между тренажёрами.       Он весь вспотел, открыв дверь в холл и сделав пару шагов к Тэхёну.       И это вообще не показалось! Тэ действительно смотрел на него влюблёнными, блин, глазами! Молчал и бегал взглядом по шее, по груди, по рукам, по губам… Вот это поворот на 180°! Чонгук не смог скрыть довольной улыбки и ясно вспомнил, как он точно так же обалдел от Тэхёна в самую первую встречу, не в силах ничего сказать.       — Я плохо на тебя влияю, — смог он выдавить хрипло…       … И вот сейчас на него опять смотрят, как на какое-то чудесное творение. Чтобы не сказать, как на божество. Потому что в голосе Тэхёна благоговение и трепет:       — Можно я тебя… помою?

🦌🦌