О коленях и оленях

🦌

      — Тэ, братишка, можно тебя на два-три слова?       — Юнги, когда ты вот так говоришь «братишка», я от тебя ожидаю самых определённых слов.       — Нет, я не планировал прямо сейчас материться… Хотя, вряд ли смогу удержаться…       — Ох… Я уже волнуюсь.       — Ты только мне скажи, что это за Дюймовочка из твоего номера с утреца выпорхнула? — и смотрит с трудно определяемым соотношением брезгливости, возмущения и болезненного любопытства во взгляде.       Тэхён тоже постарался, чтобы его взгляд был сложночитаемым. Прямо хрен поймёшь, что он сказал изгибом бровей и одним прищуренным глазом. Сложив мизансцену на лице, он чуть с вызовом ответил вопросом на вопрос:       — В смысле Дюймовочка? Может… м-м-м… уборка?       — Не может, — отверг Мин.       — Почему же? В номере не убирают?       — Если брат будет таких цыпочек брать на уборку, то… Блин, таких не в каждом борделе встретишь! Тэ, блядь такая, кто это был?!       — Не знаю, — отрезал расспросы Тэхён.       — Я понимаю, что это не моё дело… Но не многовато ли для одного человека охуенных красавцев?       — Не понял… На какого человека много красавцев?       — Ну… На тебя.       — Так это была девушка или парень, твоя Дюймовочка?       — Что-о-о?! Ты даже не знаешь, кто на тебе скакал ночью?! Пиздец… Брат! — резко обратился он к Джун Ки, сосредоченно изучавшему буклет с недавнего авто-салона.       — Да, брат? — отозвался и оторвался тот от созерцания какой-то фантастической красавицы с раскосыми глазами-фарами.       — Запомни, пожалуйста, прямо сейчас одну важную вещь. Вот это мурло, — ткнул он в Тэхёна, — мне вообще больше не друг. Запомнил?       — Конечно. Как долго он будет вообще тебе не другом?       — Да вообще навсегда! Он изменяет Гуку! Понимаешь? Этому золотому парню! — воздел он пальцы щепотками к небу, призывая всех тамошних обитателей тоже возмутиться предателем.       — Тэ-э? — вздёрнул бровь старший Мин.       — Да, друг мой? — подчеркнул свою приязнь Ким.       — О чём говорит нам Юнги?       — Без понятия. Я в таком же неведении, поверь!       — Да чё вы выёбываетесь оба?! — Юнги не выдержал обычного стиля их общения. — От него чужой парень с утра вышел! И такой, знаешь, сладкий, что и я бы ему засадил с удовольствием, даром что я скорее натурал, чем Тэхён! Я прямо сейчас звоню Гуку и сдаю его! — хватает аппарат, дыша праведным дружеским гневом и приговаривая: — Вот же ж блядь, а… Мы тут почти свадьбу ждём, а он, сука… Как так можно… Горбатого могила…       — С Гуком всё в порядке, да? — негромко обратился к Тэхёну Джун Ки.       Тэ удобно уселся, вообще не проявляя никакого раскаяния, кивнул и почти шёпотом ответил:       — Да, скоро придёт.       — Угу… Но ты вот зря этому, — дёрнул подбородком в сторону брата, — не сказал сразу… Сейчас ведь оба будем трусцой бегать. Давай-ка на низкий старт.       — Гуки? — раздалось решительное приветствие Юнги. — А Тэхён с тобой? Нет? А где, не знаешь? И я не знаю. Зачем? И… И Сандара? — в недоумении повернулся он к обоим парням, которые уже прижались к земле, чтобы сорваться. — Что? Так и сказал? После чего?.. Чьего оргазма?.. Гуки, ты уверен?.. Что-о-о?.. Где-е-е? — и вот этот взгляд уже не предвещал вообще ничего хорошего. — Ах вы так? — прорычал он, сбрасывая звонок. — Убью…       — Я всё объясню! — завопил Тэхён и первым дёрнул к «Тебе сюда».       — Стой, сучара! Всё равно поймаю! — вроде бы нёсся вслед ему Юнги, но внезапно резко развернулся в обратную сторону и рассмотрел ехидно улыбающегося старшего брата, который не успел ретироваться. За что сейчас и поплатится… — И ты стой! Куда-а-а?!       Это была ошибка из ошибок: на кухне между плит, печей и столов, рискуя врезаться в висящие сковороды и стоящие контейнеры, Джун Ки вообще не имел места для манёвра. Его даже не спасало то, что повара ещё не пришли на послеобеденную смену. Это, скорее всего, спасало самих поваров и репутацию хозяина клуба. Вы представляете, как упало бы реноме Мина-старшего, если бы его работники наблюдали, как тот петляет, словно заяц, от Мина-младшего?              — Парни? А что это у вас за кухонный кросс? Аппетит набега́ете? — прозвучал свежий голос чонгуковой сестры. Сам Чонгук стоял у неё за спиной, а третьим слоем — на плече Гука — уверенным хозяином лежал подбородок Тэхёна.       Мины остановились в нерешительности: как-то неудобно при девушке в догонялки играть.              — Я могу кофе приготовить? — спросила Сандара и, не получив ответа, отошла от парней, давая обзор на картину: наглая тэхёнья морда обеими руками обхватила живот Гука под футболкой, а тот совершенно не был против.       — Ким, ты по сути блядь! — заявил Юнги на это.       — Тэтэ, чего Мин ругается?       — Да они меня развели! — пожаловался Юнги. — Я думал, что Тэ был ночью у Джун Ки… Короче! Сами разбирайтесь! Сан, а мне сваришь?       — Sure! — ответила девушка в спину обиженному хозяину караоке.       *       — А я бы хотел на это посмотреть, — похохатывал Чонгук, когда с трёх сторон выслушал и сложил мозаику рассказа.       Мин-младший дулся, зыркая на брата и Тэхёна.       — Говоришь, побыл в моей шкуре, бро? — беззлобно, к тому же чужими руками удовлетворил свое недавнее неудобство Гук. — Помнишь, как вы втроём, сволочи, мне врали про Русалочку и гробы Тэхёна? А прикинь, что у меня ещё и голоса не было!       — Зато у тебя был прекрасный почерк, — напомнил Джун Ки.       — Ох я тогда бесился! — усмехнулся Чон.       — Так мы ж тебе потом правду сказали, а эти…       — Доброе утро! Мне сюда? — раздался новый голос, прервав обиду Юнги. И в пустой бар вошла… та самая Дюймовочка, которая вызвала утреннюю бурю эмоций и последующую пробежку.       — О! А вот и Чимин-и! — обрадовался Тэ. — Знакомьтесь!       — Мы-то уже успели познакомиться, — встал навстречу Джун Ки. — Как тебе у меня работалось? — пожал он руку Чиму.       — Спасибо! Отлично! Понимаю, почему Тэ мне посоветовал твой клуб, — обворожительно улыбнулся свежий персонаж.              — Да и мы, если я не ошибаюсь, тоже познакомились, — прищурил глаза Чонгук.       — Не ошибаешься, сладкий, — прикусил губу Чимин и поиграл бровями в сторону Гука, тоже вспомнив обстоятельства их знакомства.       — Ну значит, запомни прекрасную Сандару и ужасного Мин Юнги, — по очереди показал на них Тэхён.       Чим сделал шаг к Сандаре и — не поверите! — элегатно поцеловал ей ручку, не преминув взглянуть на девушку исподлобья, сказав негромко:       — Мне очень приятно…        Даже надёжно занятое Намджуном сердце Сан дёрнулось и нарушило ритм от этого комбо.       — Пак Чимин, — и совершенно другим жестом протянул ладошку к Юнги.       — Мин Юнги, — ответил тот, но скривил губы.       — А почему ты ужасный? — чуть приподнял уголок влажных — явно намазанных бальзамом — губ, хитро глядя на ужасного.       — Потому что Тэхён… — Юнги остановился и глянул на Сан, но решил всё-таки закончить мысль: — … блядь.       — Согласен. И от этого ты становишься ужасным? — показал блестящие зубки, явно тренируя на Мине свои чары.       — Я… Просто, я… тебя… — чары явно сработали, потому что Мин не смог толком сформировать нужную мысль.       — Кофе будешь, Чимин-и? — помог заполнить паузу Тэхён.       — Да, с удовольствием! — плавно сел тот за общий стол — аккурат напротив Юнги.       — Возьми мой, я не трогал, — сказал Тэ, подвинув чашку. — Сандара никак не может поверить, что я не могу пить больше одного кофе в день, — с улыбкой погладил он руку Сан. Она смешно прищурилась над краем своей чашечки.       — Сан-и, я готов, — сурово проскрипел стулом по полу Мин Юнги и демонстративно встал. — Идём?       — Ага, — тоже поднялась девушка, — чао, мальчики! Через полчасика послушаете нас?       — Через часик… Я полчаса только пар выпускать буду, аппаратуру, блин, крушить… — набросал ближайшие планы Юнги и увёл свою соратницу по джазовому пению.       — Мне показалось, или Ужасный Мин разозлился до того, как я пришёл? — поморгал Чимин.              То ли воздух в клубе Мина-старшего какой-то особенный, то ли ещё какая фигня, но парни здесь почти всегда разговаривают с потугами на беседу в джентльменском клубе. Вот Джун Ки и начал:       — Именно так. Но ты был косвенной причиной.       — Я?! — подавился вдохом Пак.       — Да, — сокрушённо покивал Тэхён.       — Так-так-так, стойте… Я ведь с ним вообще первый раз виделся! — моргал Чимин.       — Отнюдь! — высоко поднял брови хозяин заведения. И больше пока ничего не говорил, наслаждаясь растерянностью на чужом красивом лице.       — Блять… У меня сейчас температура поднимется! Что я сделал? Я ж тихо работал, всё убрал, как меня Тэтэ учил.       — Да чего вы человека мучаете, придурки? — рассмеялся Чонгук. — Значит так. Когда ты выходил из номера, тебя заметил Юнги. И подумал, что ты был там с Тэхёном. Устроил нам с ним очную ставку по телефону, а потом гонял брата по кухне. Потому что подумал, что Тэ мне изменяет, — развёл руки, чтобы Чимин прочувствовал всю абсурдность подобных предположений. Но тут внезапно пронзительно глянул на Тэхёна: — Ты же мне не изменяешь, милый?       Тэ поперхнулся — просто от неожиданности, но тут же взял себя в руки.       — Ты мне очень сильно льстишь, детка… После всего, что ты устраиваешь ночами… И днём… И утром… Ох, Гуки! У меня бы просто сил не хватило! Но я рад, что ты обо мне такого мнения, — расставил он ноги и, не стесняясь парней, поправил яйца поудобнее.       — Ты это брось! Так делать можно было только Майклу Джексону. Ну и ещё нескольким классным танцорам… — всё-таки чуть заревновал Чонгук.       — А я ещё и вот так умею, — подпрыгнул Тэхён и сделал несколько шагов «лунной походкой», придерживая на лбу воображаемую шляпу.       — Кла-а-асс! — несколько раз хлопнул в ладоши Мин-старший. — Ну что, господа, предлагаю пойти и послушать наших джазменов.       — Прекрасная мысль!       — А девушка занята? — начал формировать планы Чимин.       — Во-первых, да, а во-вторых, это гукова сестра. Так что в-третьих — сам понимаешь. К тому же, когда ты этого Во-Первых увидишь, то разлюбишь Сандару мгновенно. Ты же не знаком с Намджуном? — как радушный хозяин, Джун Ки проводил своих гостей к нужной двери «Тебе сюда».       *       — А вот и он, прошу любить и жаловать — Ким Намджун, — показал на мужскую спину Тэхён.       Любить?! Такого нужно бояться, причём издалека, с подветренной стороны! Но поздороваться всё-таки придётся. Пак довольно раскрепощённо заставил себя сделать несколько шагов к шкафу, обнявшему за плечи Сандару и что-то негромко объяснявшему Юнги. Чимин услышал лишь обрывок рокочущей фразы:       — … поэтому я считаю, что рэп — это джаз нового века. Не меньше!       — Привет! — пискнул он фальшиво и протянул руку обернувшемуся на звук парню. — Я Пак Чимин.       — Ким Намджун, — доброжелательно обхватил лапищами пакову ладошку и потряс. До глубины души. Потому как улыбнулся он с такими трогательными ямочками и поклонился так учтиво, что Чимин всё-таки разрешил себе надеяться: его можно и полюбить. Платонически.       — Так, группа поддержки, свалили со сцены! — буркнул Юнги.       «А этот точно ужасный», — подумал Чим.       Дуэт выбрал сегодня для прослушивания «Девушку из Ипанемы». И сорвали овации! Даже Мин смущённо улыбался, плетя свои сложные ритмические кружева вокруг соло Сандары.       Больше всех восторгались, конечно, Чонгук и Намджун, с двух сторон чмокая и тиская Сандару, и Мин-старший — он хлопал по плечу Мина-младшего.       — А кто этот певец? — шёпотом спросил Чимин.       — Хозяин караоке, — тоже шепнул Тэхён.       — Так, всё. Я не пою, — осознал Чим.       — Да он клёвый! Я с ним давно дружу, — начал убеждать Тэ.       — Давнее, чем со мной?       — Давнее. Ну и с тобой у нас были… Слишком деловые отношения, — немного извиняющимся тоном пояснил Ким.              — Да знаю я про наши отношения, — отвернулся Чимин. — Мы, конечно, не оформляли их в термины, но… Да ладно, — подмигнул он своему деловому другу.       Народ на сцене определился с направлениями: Намджун с Сандарой уходят; Чонгук с лицом «Пойдём, Тэхён-и» спускается с возвышения; братья Мины оба направляются к Чимину — младший чуть позади с незаинтересованным выражением физиономии.       — Я деньги перевёл. Завтра днём приду, хорошо? — Чимин, тоже не глядя на младшего брата, обратился к Джун Ки.       — Как тебе удобно! Комната твоя, распоряжайся. И звукоизоляция сейчас гораздо лучше, — невольно припомнил он вопли Тэхёна и Чонгука.       — Окей, спасибо! — Пак подмигнул своему арендодателю и удалился.       — Та-а-ак… — адресно разглядывая нереально классную пластичную походку парня, с заготовленной злостью начал Юнги. — И эта Дюймовочка… тоже видео-блогер, да?       — Тебя ебёт?       — Меня? Нет, — и пошёл в другую сторону.       *       Но слишком много надо было исключить из своего предыдущего опыта, чтобы Чимин таки не ебал — фигурально — Юнги. Во-первых, куда-то нужно было деть собственные глаза за минуту до того, как Дюймовочка вплыла на кофе в бар. В коридоре Юнги его почти возненавидел: как можно иначе отнестись к шлюхе, которая обижает Чонгука?! Тэхёна, конечно, сто́ило возненавидеть первым, но с тем можно было провести беседу, а с чужим и беседовать недосуг.       Но когда выяснилось, что Чимин чист перед Юнги, Чонгуком и Тэхёном, а сразу после этого хитрые чуть подведённые глаза несколько раз потрогали любителя джаза прямо за сердце, стало намного тяжелее. О-о-о, Юнги очень постарался не рассматривать свой любимый рост (чуть ниже собственного), свой любимый размер (большие глаза и пухлые губы), любимый цвет (пепельный с тёплыми прядями), свой любимый, сука, звук голоса! Удивительные модуляции: вот он сказал «Мне сюда?» — и словно подросток; а тут рыкнул низко, когда к Сандаре обратился — и охотник в засаде; а этот светлый конструктивный аккорд, когда он подал руку самому́ Юнги… м-м-м… Да надо было глаза нахрен вырвать, но не смотреть на задницу уходящего Чимина, потому что это было слишком!       Окей! Да! Красивый сборник личных кинков Юнги! Но ведь он наверняка балованный, капризный, противный и… Ну и достаточно! Может сработать…       Но он не-балованный, не-капризный, не-противный. Брат с ним почти через день видится, время от времени пьёт что-то в баре, а потом погружает своего младшего в мучительные глубины: он просто рассказывает, какое чувство юмора у Чимина, пересказывает истории, которые рассказал Чимин, описывает рубашку или кожаные штаны, которые были вчера/позавчера/когда угодно на Чимине…       Самым страшным был рассказ о том, как Пак Чимин ел новый десерт, который готовит теперь повар-китаец Шен. Назвали лакомство по-европейски. Во-первых, сам кондитер стажировался в Италии, а во-вторых потому, что сейчас из другой части света очень много туристов в Корею едут. Вот и хорошо звучит, когда им подают кексик с очень легко произносимым европейским языком названием. Мин Юнги и Сандара тоже похвалили. Музыкально, говорят. Вот можно попробовать на язык это имя сладости — и всё, не обязательно есть. Уже вкусно! Но Джун Ки с жестокими подробностями описывал, как Пак довёл до оргазма и его, и кондитера, и девушку-бариста. А самим рассказом — и Юнги приплюсовал…       — …Я говорю ему: «Попробуй! Это «Белла́ира»! Он такой: «М-м-м, какое вкусное название!», потом берёт тарелочку и сначала нюхает. А там шоколадное суфле, карамель, свежая малина… Ну вот. Он закрыл глаза, вдохнул медленно и та-а-ак облизал губы… Ёб твою мать, Юнги! Потом ложечку взял, аккуратно хрустнул обожжённой корочкой — это очень красиво, когда Шен горелкой над каждой формочкой колдует! — зачерпнул, чтоб и суфле, и малинка… — даже рассказывая о сказочной дегустации, Мин-старший сам прикрывает глаза и сглатывает. — И тут — бац! Открыл глаза и этим своим ангельским голосом — ну ты знаешь, он иногда таким не-е-ежным голосом умеет сказать — «Это охуенно, Шен». Шен чуть не отдался ему там же! Вот умеет же похвалить, а?       — Слу-у-ушай, братичек ты мой… — внезапно озаряет Юнги, рассматривавшего салют в глазах Джун Ки. — А ты ведь втрескался в этого Чимина!       — Ты чего? — не поддерживает брат. — Ни фига я не… — и тоже задумался. — Ну разве что немного… Но он такой классный, что, знаешь, сложно не втрескаться. Вот только он как-то никак на меня не реагирует. Не, дружит со мной, но всё только в пределах дружбы. Наверное, у него кто-то есть. Всё-таки очень красивый… Как такой один будет?       — А знаешь, что меня злило в сказке про Дюймовочку?       Мин-старший заранее качает головой: не только в сказках, но и в любом новом или старом объекте его брат всегда искал какой-то иной, отличный от других, не хрестоматийный подтекст.       — И что же? То, что у неё была талия и не было усиков?       — Нет, — терпеливо складывает пальцы в «домик» перед лицом.       — М-м-м… То, что она отказалась от выгодного замужества? Крот был неплох в своей натуральной шубе.       — Тоже не попал.       — Сдаюсь! — поднимает руки Мин-старший.       — То, что на ней все хотели жениться! Это ж какая неебическая красота должна быть, чтобы и жаба, и жук, и крот, и принц — все её хотели в жёны взять! — искренне возмущён Юнги. — А она, на минутку, только что родилась!       — И тоже была неграмотная, хуже Русалочки…       — Вот именно! — рад пониманию младший из братьев.       — Ну и к чему это сейчас?       — А к тому, что мне этот Пак Дюймин тоже нравится, братишка. Вот такая сказка, — пронзительно посмотрел брату в глаза. — Хоть я и жаба.       Замолчали оба, задумавшись над создавшимся треугольником. Мин-Мин-Чимин. Джун Ки побарабанил по столу и вздохнул:       — Нормально… Ты ж с ним вообще никак не пересекаешься! Я бы даже сказал, что ты его избегаешь. Зачем?       — Старался не влюбиться. Ведь он тоже, как наш Тэ, свою… Блять… Даже произнести не могу.       — Что «свою»?       — Ну… Свою задницу охуенную всякими моторчиками трахает! — выпалил Юнги — авось таки удастся не влюбиться?       — С чего ты взял? — со справедливым недоумением посмотрел Джун Ки. — У него другая тема, малой! Он по образованию врач. Сексолог. Врач-сексолог, понимаешь? И в своих блогах он рассказывает разные важные вещи, в том числе и про игрушки. Но не демонстрирует, как они работают, а советует, как можно с их помощью помочь… Блин. Некрасиво… — задумался на мгновение и нашёл: — Как можно с их помощью гармонизировать и оздоровить сексуальную жизнь. О, так лучше.       Но брат уже какое-то время вообще перестал слышать своего более чувствительного к словам старшего. Это сейчас вообще неважно! Чими-и-ин… Помогает! Гармонизировать! Врач… Всё. Теперь точно всё.       — Джун-хён, — так он брата называл в последний раз лет десять назад. — А ты не сильно набьёшь мне морду, если я попробую к нему… Подкатить?       — Ты? Ну… Думаю, что у тебя нихера не получится. Он ведь Дюймовочка только внешне, а на деле очень даже учёная Сова.       — А вот это совсем другая история… Я всё же попробую.       — Что попробуешь? — донеслось в спину.       — Чимин?.. — развернулся Юнги. Сколько он услышал?! А если всё время был тут?! Мин хлопал глазами, растерянно приоткрыв губы.       «Какие красивые у него губы… И глаза», — в очередной раз подумал Чимин.       — Так что ты попробуешь, Юнги?       — Тебя… Тебя… — попытался объяснить тот.       — А я бы с удовольствием «Белла́иру» попробовал, — именно ангельским голосом сказал Чимин-и.       А Юнги понял, что сейчас у него отрастут крылья, чтобы он стал эльфом и никому не отдал эту Дюймовочку.       *       — Жениться? Отлично, Джуни! Я за! То есть жениться — это хорошо. Но я против своей кандидатуры, у меня… У меня самоотвод! — высоким нервным голосом закончила фразу Сан.       — П-почему? — не ожидал такого ответа на своё пока очень прозрачное предложение Намджун.              — Я хочу закончить учёбу — раз, поколесить по миру — это два. А потом… А потом посмотрим. Потому что если замуж — то жди нападения потенциальных бабушек: «а скоро уже внуки?». Хуюки! Сначала дело! Дети потом.       — Так я ведь про детей и не говорил…              — Я не тебя имею в виду. Мои родители уже заикались о том, сколько мне лет и сколько им ещё ждать и тэ дэ. И твою маму я видела. Так что если тебе надо жениться, то… — и тут вся её легковесная защита треснула по швам — Сандара всхлипнула и взглянула в увлажнившиеся глаза своего парня. Тоже влажными глазами.              — Ты боишься? — прошептал он.       — Очень… — едва слышно ответила Сан.       — Иди ко мне, — притянул он девушку и спрятал её голову среди своих плеч, живота и пальцев: чтобы никто не пугал его милую, трепетную малышку — никакие женихи и потенциальные бабушки. — Всё, не бойся никого. Ещё год об этом ни слова, хорошо? — он укачивал Сандару, легко целуя в темя, поглаживая спину, и давал ей помолчать. — А куда ты хочешь по миру-то покататься?       — Бразилия. Чтобы босса-нова.       И успокоившись в сложно исполненных объятиях, Сан ладонями скользнула Намджуну на талию и, тихо напевая «Девушку из Ипанемы», стала двигать его бёдрами в душевной босса-нове…       *       — Так! У тебя конечная, выходи! — разозлился Чонгук. — Надо же! Тридцать семь и один! Охуеть! Да я почти вдовец!       — Но мне в натуре плохо! — упорствовал Тэ. — Видишь, какой румянец нездоровый? И спать хочу.       — Ну, допустим, спать ты хочешь по совершенно другой причине. Я по той же весь день зеваю. Но ты мне обещал! А теперь прикрываешься своей высоченной температурой! Собирайся и пошли! Никакой мягкотелости — только хардкор!       — Бля-а-ать, Гук-и… Но ведь мы ещё сто раз можем сходить!       — Нет! Я хочу на премьеру! Потом можно и на ноуте посмотреть, да?       Тэхён очень тяжело вздохнул. Гук поднял на него несчастные глаза взрослого оленя, невыносимо разрывая самообладание Тэхёна на ровные длинные полотнища, на каждом из которых можно написать по нескольку раз: «Барби. Барби. Барби».       — Но если я заболею, ты меня будешь лечить, — предложил сделку Тэхён.       — Договорились! — обрадовался Чонгук.       — Далась тебе та Барби, а… — начал собираться больной.       — Это новая сказка, на ней выросли тысячи девочек и мальчиков! — голосом искусствоведа вещал Чон из коридора.       — И мальчиков?       — А ты как думал? Это целая культура, эпоха!       — То есть фильм эпохальный? — застегнул джинсы Тэхён.        — Безусловно! — Гук поправил дырчатый свитер на плечах своего мужчины и остался доволен. — Идём. Дай поцелую.       — На.       *       Новые сказки… Новые истории, которые давно описаны в старых сказках и легендах. И только одно в них каждый раз новое, ни разу не похожее ни на что, случавшееся раньше.       Ну, вы поняли…       Любовь. Она — не повторимая ни разу.       Люблю вас… Спасибо!       

🦌🦌🦌