Искра, связавшая судьбы

      Сначала была тишина. Ни единого звука. Ни одного лучика света. Ни запаха, ни чувств, ни цвета. Полная тишина. Не было и желаний, мыслей, боли или радости, и даже самой жизни в тот момент. Лишь тишина. Всепоглощающая, беспощадная, безумно тяжёлая и просто невыносимо долгая. Ну а следом…              Следом был щелчок. Момент. Мгновение. Одна доля секунды. Попытка вдохнуть, но кислород не попадает в лёгкие. Внутри всё горит. Пульсирующая боль в голове. Вокруг всё давит и утягивает вниз. Открыть глаза практически невозможно. Руки и ноги не слушаются. Любое, даже самое малейшее движение даётся с трудом. А тишину в ушах сменяет постоянный громкий шум.               Попытка вдохнуть, но кислорода всё ещё нет. Нечто толкает меня вперёд и всё также утягивает вниз. Что-то бьёт меня по спине и не даёт поднять головы. Не даёт выбраться отсюда. Не даёт вернуться обратно. Я могу лишь подчиниться.              Попытка вдохнуть. Новый удар по спине. Руки и ноги врезаются во что-то острое, и нечто вокруг утягивает меня назад. Кожу словно разрезают мелкие осколки, но боль в конечностях тут же пропадет. Меня толкает вперёд. Чувствую новые порезы, в этот раз они длиннее. Пытаюсь ухватиться пальцами за то, что причиняет эту боль, но сверху прилетает новый удар и на коже появляются новые порезы.              Попытка вдохнуть. Меня продолжает нести куда-то вперёд. С каждым новым ударом двигаться становится всё тяжелее. То, что тянет меня назад становится всё сильнее, но то, что толкает вперёд не уступает этому по силе и я медленно, разрезая теперь кожу не только на руках и ногах, но ещё и на лице и теле, двигаюсь вперёд. Пусть меня тащат. Всё равно я ничего не могу сделать.              Попытка вдохнуть, и что-то неизвестное рвётся из груди. Что-то необычное. Что-то странное. Столь же незнакомое, как и всё остальное. Это кашель. Я открываю глаза, но красная пелена не даёт ничего разглядеть. Я чувствую, что с каждым новым приступом кашля нечто выходит из меня, нечто рвётся наружу и оказывается на моих руках. Меня больше ничто не тащит.              С трудом я поднимаюсь на ноги и протираю глаза. Место, в котором я нахожусь оказалось мне не известно. Это берег. Берег чего-то красного… Рука оказалась на уровне глаз. Пальцы сомкнулись и разомкнулись, несколько раз размазывая жидкость. Кровавого. Берег Кровавого моря. Оставаться рядом с ним совсем не хотелось, и ноги сами понесли меня вперёд. Вперёд в лес.              Тут оказалось тепло. Не в самом лесу, а в этом месте. Не холодно, не жарко, а нормально. Тут было хорошо. Ладонь коснулась дерева и провела пальцем по яркой оранжевой линии, она приятно кольнула и побежала дальше, вверх уносясь по стволу к вершине. Дерево оказалось шершавым. Шершавым и тёплым. Как и листок на ветке, но тот был гладким, потом шершавым, а потом сломался, оставшись в руке серым порошком. Порошком, что въелся в кожу. Порошком, что не падал с ладони. Листок сломался, став серым пеплом на ладони. Рядом прошло что-то большое. Что-то такое же, как и я. Как несколько меня. Большое и… и тлеющее. Оно подошло ко мне. Оно меня не боится. Оно высунуло свой чёрный язык и лизнуло меня в лоб, а после прошло мимо меня, отталкивая своим… толкая… вытирая… потираясь… олень лизнул меня в лоб, а после прошел, мимо потираясь своим боком. Напоследок он посмотрел на меня и, мотнув рогами, пошёл дальше. Что-то рядом засветилось… засияло… блеснуло… вспыхнуло… куст рядом вспыхнул красным пламенем и, погорев какое-то время, также неожиданно погас.              Моё тело пронесло меня через весь лес и вновь вывело к Кровавому морю и положило на… траву спиной к лесу. По неизвестной причине то, что толкало и тянуло меня, теперь успокаивало. Каждый новый толчок… волна, теперь били не меня, а заставляли биться сердце с той же частотой, что кровь била о камни на берегу. Они становились всё медленнее и медленнее, а глаза закрывались, заставляя меня уснуть. Так я и сделал.              Когда мои глаза вновь открылись, первым что я увидел, оказалось новое, неизвестное мне существо. Оно было в длинном плаще. Короткие волосы чуть шевелились на лёгком ветру. Существо стояло совсем близко и внимательно смотрело на меня. Как только оно заметило, что я проснулся, тишину прервал его громкий голос.              — Приветствую вас, мой повелитель. Я Бесс — маг-советник, посланный сюда для того, чтобы служить вам и, если вы позволите, помочь.              Я поднялся с земли и посмотрел на это существо ещё раз. Оно продолжало внимательно смотреть на меня в ответ и готово было вот-вот убежать. Даже олень был смелее.              — Что?              — Я говорю… — существо прищурилось и стало говорить чуть громче, — что приветствую вас. Повелителя этого мира. Я — маг-советник. Меня отобрали для того, чтобы я служил вам и вашему миру. И, только если вы позволите, я буду помогать вам. — Он делал паузы после каждого предложения и вглядывался в моё лицо, пытаясь разобраться, понимаю ли я его.              — Я вас… — в голове что-то щёлкнуло. Теперь я лучше помнил слова. Но это «вас» оказалось очень неприятным. Почему именно это слово?              — Вы что?              — Не говори так.              — Как?              — «Вы».              — «Вы»? — Существо подняло брови вверх и округлило глаза.              — И «вас».              — «Вас»?              — И «вам»? — Это же одно из этих слов? На звук такое же неприятное.              — Вы не уверены на счёт «вам»? Мне продолжать говорить «вам» или нет?              — Ты издеваешься?              — Нет, — существо многозначительно помотало головой из стороны в сторону.              — Тогда не говори так. Мне точно не говори. Это мерзкие слова.              — Как прикажете.              — И этого тоже не нужно.              — Чего не нужно?              — Нет, ты издеваешься.              — Повелитель, я действительно не издеваюсь. Я лишь пытаюсь понять, чего… — существо замялось, подбирая обращение. Интересно, чем же оно решит добить меня, — хочет мой новый господин. — Какой кошмар. Звучит совершенно и абсолютно… и как же сильно раздражает!              — Я не твой господин. Я не повелитель. Я не приказываю, не повелеваю и не заставляю. И делать этого я не собираюсь.              — Как скажете.              — Ты это специально.              — Что я делаю не так? Только скажите…              — Прекрати это.              — Что это?              — Говорить со мной так!              — Почему? Что не устраивает в моих изречениях? Я уверен, что могу это исправить, — существо подбирало каждое слово и действительно пыталось угодить, но это лишь ещё больше походило на издевательство.              — То, как ты говоришь…              — Что?              — Вызывает во мне странные чувства, — действительно странные и не существовавшие ранее.Что это такое? Как от этого избавится?              — Какие именно? — Существо приблизилось и стало следить за каждым моим действием ещё усерднее. Его глаза с интересом наблюдали за каждым движением, анализировали любое изменение.              — Те чувства, что я не хотел бы испытывать.              — Почему?              — Они мне не нравятся, — каждый вопрос раздражал всё сильнее, и вести себя спокойно становилось всё сложнее. Один его вид выводил из себя.              — Что именно в них не нравится?              — Не беси меня. Я прошу тебя, неведомое существо. Не надо. Кто тебя послал?              — Меня отправил сюда совет магов. Чтобы служить и…              — Ты здесь не для этого… да? — Всё встало на свои места. Это не могло быть простым совпадением. Он тут совсем по другой причине. — Тебя отправили, чтобы избавится от меня.              — Да нет же, — существо улыбнулось и развело руки в стороны в странном жесте, — я здесь действительно, чтобы служить этому миру и помогать.              — Здесь некому служить, — странная жгучая боль растекалась по телу откуда-то изнутри. Голова раскалывалась и готова была вот-вот взорваться.              — Попробуйте отдать мне приказ, и я его исполню. Любое желание, и я его исполню.              — Я не буду тебе приказывать, — от это слова боль внутри стала лишь сильнее. С каждым новым вдохом что-то внутри разгоралось. С каждым ударом сердца огонь внутри становился всё сильнее. И мерзкое существо с поганой улыбкой лишь усугубляло ситуацию. Стоило отвернуться от него. Стоило перестать смотреть в его сторону и думать о нём, но это оказалось невозможным.              — Почему же?              — Я тебе не повелитель! Я не бог, не царь, не президент, не король! Я просто хочу, чтобы ты заткнулся и исчез.              — Это приказ? — Новый вдох, и где-то на задворках сознания послышался новый звук или, может быть, это было лишь чувство, едва заметное, но всё равно ощутимое. Это был щелчок, это был взрыв, предупреждение, последняя капля, старт.              — Беги.              — А это приказ? — Существо опустило руки и стало перебирать пальцами в воздухе.              — Это совет.              Секунда, одно мгновение, и всё изменилось. Всё моё тело мгновенно охватила невыносимая жгучая боль, но вместе с ней внутри меня то, что горело и рвалось наружу, успокоилось и погасло. Осталась только… злость, небывалая ярость, ненависть, направленная на это мерзкое наглое существо. Его же пальцы стали быстрее перебирать воздух, и с первым рывком в его сторону в его ногах заклубился дым, и за несколько шагов он оказался в десяти метрах от меня. Глаза застилала красно-оранжевая пелена, то возникающая, то пропадающая перед взором. Погоня началась.              Я чувствовал себя просто шикарно. Я был способен на всё, и в тот момент это ощущалось, как никогда. Хоть и сравнить мне это тогда было не с чем, чувствовал я это именно так. Я осознал, что нет никого сильнее. И ничто не сможет соперничать со мной. Ничто и никогда. Есть только я и безудержная сила внутри меня.              Догнать и убить. Изничтожить, покалечить, сломать, разорвать. Только одно, одно единственное, но такое яркое желание. Желание избавить мир от этого существа. И плевать сколько времени понадобится, я был готов на эту жертву. Я освобожу себя. Освобожу всех от него. Одно желание. Лишить его жизни. Что-то внутри неприятно кольнуло от этой мысли, но думать об этом не было времени, и я продолжал бежать за существом.              Оно странным образом то исчезало, то появлялось, прыгало из стороны в сторону. Перемещения были неожиданными, и мне каждый раз приходилось менять направление. В какой-то момент моя голова закружилась и, в надежде прекратить это, я сделал очередной рывок, вложив в него все свои силы и ярость. Как раз в этот момент существо остановилось и прекратило убегать от меня. Оно подняло руки вверх и вновь улыбнулось. Оно меня не боялось, я видел это в его глазах. Лишь интерес и чистейшее любопытство. Как глупо с его стороны. Я прыгнул на него и повалил на землю, оказавшись сверху. Моя рука поднялась, и я хотел было вцепиться ему в лицо, но в этот момент что-то мелькнуло сбоку от нас. Я поднял взгляд, пытаясь понять, чем он хочет атаковать меня, но первым, что увидел, оказалось собственное предплечье, охваченное пламенем. Я несколько раз махнул им, проверяя, погаснет ли огонь, но ничего не изменилось. Тогда я затряс рукой ещё сильнее и в этот момент понял, что именно мелькало рядом с нами.              К моей руке подбежал большой чёрный пёс. Он так же, как и я, был охвачен оранжевым огнём, на его мощном теле мелькали синие язычки пламени, исчезая и появляясь в такт виляющему хвосту. Пёс наклонился к нам и как ни в чём ни бывало вцепился в моё предплечье, изо всех своих сил сжимая зубами, стал тянуть меня в сторону. Руку прорезала невыносимая боль. Я тут же вскочил и попытался вырвать руку, но пёс лишь сильнее сжал челюсти и продолжил тянуть меня на себя, упираясь всеми лапами в землю. Превозмогая боль, я поднял руку вверх, заставляя мелкое назойливое существо подойти ко мне и встать на задние лапы. Я хотел ударить животное и отбросить от себя как можно дальше, хотел заставить его отпустить меня, хотел избавиться от него. Избавиться от этого существа и той боли, что оно несёт, но не мог пошевелиться. Я протянул руку, чтобы сжать его за шею, но, коснувшись, не смог ничего сделать.              Я замер с собакой, вцепившейся в руку и с ладонью у него на шее, но сжать её до хруста так и не получалось. То существо, что лежало всё это время на земле, медленно встало и с заинтересованностью в голосе спросило:              — Почему не убьёшь? — Будто я знал ответ. Ничего я не знал. Не знал, почему не убил ни одно из существ, что так хотелось прикончить.              — Не получается.              — Но почему?              — Не знаю я. Просто не получается!              — Ладно. Ладно. Не психуй, — существо сделало в воздухе несколько движений ладонью, с земли поднялся небольшой камень и оказался над мордой наглого пса, но почему-то от одной мысли, что это существо погибнет, внутри что-то снова кольнуло.              — Нельзя. Не убивай.              — Я и не собирался, — камень загорелся и несколько раз подпрыгнул в воздухе, привлекая внимание маленького существа. — Это же собака. У тех, что собираются атаковать, хвост напряжён и держится ровно, а если он виляет им, то он… он просто играет.              Камень полетел в лес, и пёс, мгновенно отцепившись от меня, упал на бок, после чего вскочил и бросился за камнем на другой конец поляны. Ладно, возможно, это длинное существо в плаще знает больше меня. Возможно, оно и сможет мне чем-то помочь, и я смогу дать ему шанс.              — Как назовёте его?              Стон вырвался из моей груди и пламя, исчезнувшее с моего тела вместе с тем, как пёс выпустил руку из пасти, грозил появиться вновь. Стоит попробовать убить его ещё пару раз?              — Ну что, опять? — существо разочарованно вздохнуло и провело рукой по волосам, — я тоже устал. И что дальше? Как прикажешь мне с тобой общаться? Мне говорили, что будет сложно, но как можно общаться с кем-то, кто не говорит как с ним общаться и только злиться? Ка-а-ак мне построить диалог? А давай ты будешь говорить? М? Давай я помолчу, а ты говори, что мне делать? Как мне с тобой общаться, как обращаться, как смотреть и что вообще мне тут делать. Слушаю.              — Вот так вот и говори.              — Как?              — Да как хочешь! И делай что хочешь! Только не спрашивай у меня! Ясно?              — Это я могу, — существо задумалось на мгновение и снова улыбнулось. — Прям всё что захочу?              — Только у меня не спрашивай.              — А если я хочу убить того пса? Или ещё кого? Вырублю все леса здесь и осушу, — он ткнул в сторону Кровавого моря, — это, чем бы оно ни было.              — Вперёд, только мне это, наверное, не понравится и я что-нибудь с тобой сделаю, — попытаюсь убить, вероятно.              — То есть этого мне делать нельзя, а вот всё остальное можно?              — Если ты хочешь это сделать — делай. Но я захочу тебе помешать и тоже сделаю что хочу — помешаю. — Что за бред он говорит? Пытается снова вывести из себя? Я его эксперимент? — Ты волен делать что пожелаешь, но это не значит, что я не буду делать того же.              — Хорошо. Это любопытно. Я приму это. — Существо вновь задумалось на какое-то время и после продолжило: — Говоря о том, чего хочу я. А не хочешь ли ты одеться? — Я осмотрел себя. Да, одеться, это было бы хорошо. С тех пор как меня выплюнуло из моря, я оставался голым и с остатками крови на коже.              — У меня нет одежды.              — Это я исправлю, — существо провело пальцами в воздухе, под ними появилась странная светящаяся щель, в которую он успешно засунул руку по локоть. Из этой щели по очереди были представлены такие варианты одежды, как плащи, мантии, костюмы, разные меха и фраки. На золотых латах и пышном платье я решил, что он все-таки здесь, чтобы довести меня, но всё же попытался дать ему последний шанс и объяснил, что я готов надеть только что-то удобное, что-то, в чём я смогу ходить как минимум по лесу, что-то, в чём мне не будет жарко в месте, которое пышет огнём со всех сторон. Но существо вновь вернулось к костюмам и плащам и тогда, в момент, когда я сделал шаг, чтобы вновь напасть и всё-таки попробовать убить, он сжалился и достал простую тонкую тунику и штаны.              — Так как зовут пса?              — Я не знаю, — Я оделся и сел на землю, разглядывая Кровавое море издали.              — Не понял, — я на несколько секунд отвлёкся от созерцания красных волн, бьющих о берег, чтобы убедиться, что маг надо мной не издевается. Существо же в нерешительности топталось на одном месте в паре шагов от меня, разглядывая землю под ногами и выискивая место, на которое мог бы сесть.              — Что именно ты не понял? Я не знаю, как зовут пса.              — Могу подсказать пару имён, если на ум ничего не приходит.              — Зачем?              — Чтобы у него было имя.              — У него уже и так есть имя, — маг нахмурился и непонимающе взглянул на меня. Что ж, я его тоже никак не могу понять. В этом мы не одиноки.              — И какое же?              — Не знаю! Он мне его не говорил.              — Вот оно как? И, — маг наконец-то сел и довольно улыбнулся, вглядываясь в моё лицо, — и когда же он тебе его сообщит?              — Не знаю! Рано или поздно он даст знать, как его зовут, если захочет.              — И ты в этом уверен, потому что…              — Просто знаю.              — Что ж, — существо легло на землю и раскинуло руки в разные стороны, — а своё имя ты знаешь?              — Да.              — Это радует. А нет желания дать мне знать, как тебя зовут?              — Нет.              — Почему же? — В тоне отразился неподдельный интерес, и маг, не находя себе место, приподнялся на локтях в попытке устроится поудобнее.              — Оно какое-то длинное, — под внимательным взглядом другого существа я начал чувствовать себя неудобно, — и грубое.              — Так сократи!              — Сказать легче, чем сделать, — я лёг на спину и раскинул руки, как и маг всего пару минут назад. Сократить. Только начало? Глупо. Середина? Странно. Конец? Это вообще как? — Эль.              — Эль?              — Да. Пусть меня пока что зовут так.              — Хорошо, Эль. Поговорим о том, чего хочу я?              — Может лучше помолчим?              — Я только за, но у меня есть то, что сделает это молчание куда приятнее и успокоит нервы от всего веселья сегодняшнего дня.              Огромное сердце, висящее над Кровавым морем, продолжало размеренно биться, гоняя волны густой жидкости. Огонь тихо трещал на ветках деревьев и траве. Из леса медленно вышел пёс и, не переставая жевать горящий камень, приблизился к нам, вяло перебирая лапами. Огня на нём уже не было, он перестал излучать и жар, пёс тихо подошёл, бросил камень у наших ног и, громко вздохнув, улёгся рядом, опуская голову на сложенные передние лапы.              — И что же это?              — Величайшая вещь, созданная одним интересным видом, — в воздухе вновь появилась небольшая щель и, порывшись в ней, маг достал небольшой деревянный сосуд, запечатанный толстым слоем листьев и обмотанный большим количеством корней. — Разные виды существ дают этому разные названия. Самые популярные среди них — «горячительное» и «алкоголь».              

***

      

      Каждый новый шаг давался сложнее предыдущего. Помещение казалось на удивление прохладным и чужим, хоть я и понимала, что роднее этого места может быть лишь дом родителей. Ноги почти не слушались, и что-то словно давило на меня откуда-то сверху, заставляя остановиться и лечь прямо там, где стою. Но очередной очень тяжёлый шаг принёс с собой звук осколка, скрежещущего об бетонный пол, и напомнил о том, сколько битого стекла находится в помещении. Следующие несколько шагов дались мне уже не так тяжело, и вот наконец-то рукой я смогла нащупать диван и упасть на него.              В голове происходило нечто ужасное. Все мысли сливались в одну непонятную паутину вокруг меня и не давали спокойно вздохнуть. Воспоминания из прошлого, мысли о будущем, даже эмоции странным образом мелькали и тут же убегали прочь, сменяясь чем-то похуже. Возможно, виной всему этому была я. Я этого не отрицаю. В такие моменты ужасно страшно остановится и обдумать хоть одну нить из всего этого безобразного пучка. Ведь я не знаю, к чему меня приведут эти размышления. Вот мне четырнадцать, и я бьюсь головой о стену, потому что не хочу думать о плохом, но у меня это не получается. Вот бабушка сидит передо мной и пьёт что-то из кружки, а я думаю лишь о том, почему ей никто не верит. Вот мне семнадцать, и я пытаюсь сломать себе палец в приступе истерики, она никак не желала заканчиваться, а я так испугалась этого состояния, что ничего умнее, кроме сломанных пальцев и последующей боли, чтобы остановить её не придумала. Младшая школа и девочка, над которой все издевались, а я стояла и не знала, что мне делать, я так испугалась, что не могла пошевелиться и просто смотрела на происходящее. Первый день в своей квартире и тиканье безумно громких часов, я впервые чувствовала себя так одиноко и беспомощно. То, каким взглядом Бесс смотрел на меня и просил о помощи. Первая попытка кататься на коньках. Первый день в старшей школе.              Я нащупала на диване бабушкин плед и укуталась в него. Сказала бы, что не знаю, что со мной происходит, но это было бы правдой лишь на половину. Я правда не знаю, что это, но происходит это чаще, чем мне хотелось бы. И я знаю, что сделать, чтобы мне стало лучше. Нужно сделать то, что я делаю всегда. Я поудобнее села на диване, подтянув к тебе ноги, и обняла их руками, голова по привычке легла на твёрдую спинку, и глаза начали выискивать маленькие тёмные пятнышки на потолке, разглядывая каждое непростительно долго. Всегда думала, что если Ад существует, то выглядел бы он именно так. Человек, запертый наедине со своими мыслями, управлять которыми он не в состоянии.              Первый раз, когда я потерялась в магазине. Тот день, когда любимый человек бросил меня. Момент, когда я поняла, что рядом со мной никого нет и вряд ли когда-нибудь ещё будет. Я снова бьюсь головой о стену, а с потолка сыпется штукатурка, мама заходит в комнату и начинает обвинять меня в том, что… в том, какой я человек. Учителя, раскрывающие мне секрет о том, что именно со мной не так. Стеклянная чашка падает из моих рук, разбивается, а я не успеваю об этом подумать и наступаю на стекло. Я ломаю ногу, и сестра винит меня в том, что из-за моей неаккуратности она не сможет перепихнуться с мальчиком, который ей тогда нравился, и она навсегда останется одна…              Ночь или день, не знаю, что это было, но оно прошло незаметно. С десяток раз я проваливалась в дрёму и просыпалась от ярких картинок в собственных мыслях. Есть не хотелось, пить тоже, было лишь одно желание. Чтоб это всё как можно скорее прекратилось. Жаль, мне на это никак не повлиять. Рано или поздно мысли сами начнут пролетать с такой скоростью, что я просто смогу их не замечать, как пробегающего мимо Флэша, оставляющего после себя лишь ветер. Интересно, как долго мне придётся этого ждать.              — Господи! Это ты?              — Что? — Звонкий голос прозвучал со стороны лестницы, и силуэт, явно принадлежащий моей сестре, включил в подвале свет и прошёл внутрь.              — Ты явно охренела! Один-два дня. Столько ты просила присмотреть меня за этим бардаком. А сколько прошло?              — Я не…              — Можешь не отвечать, сколько прошло! Это был риторический вопрос. Где ты пропадала? И как давно ты вернулась?              — Я…              — Это меня тоже не интересует.              — Так хватит спрашивать об этом.              — Нет, ты совсем страх потеряла. Почему ты так выглядишь?              — Аха-ах, ну давай, расскажи мне, что со мной не так.              — Ты вся в каком-то дерьме и от тебя воняет. А что у тебя на голове, я вообще молчу.              — О, спасибо за критику, ты как всегда кстати, — я провела рукой по волосам, и тут спорить мне не о чем, один большой грязный колтун.              — Нет, серьёзно, как давно ты тут и почему в таком виде?              — Ты задаёшь слишком сложные вопросы, — я тяжело вздохнула и попыталась передвинуться, но тело затекло и получилось сделать хоть что-то далеко не с первого раза. Действительно, интересно, как давно я тут.              — Ладно, вопрос попроще, что ты тут делаешь? Ты должна быть наверху и работать.              — Элис, я думаю.              — О чём же? Не смотри так на меня, — я отвернулась и уставилась в сторону выхода, — или это тоже очень сложный вопрос?              — Нет, просто ты вряд ли сможешь это понять.              — Ну я, вроде, не тупая, как-нибудь уж сама разберусь, смогу я это понять или нет.              — Элис, ты…              — Не ломайся, а говори. Я тут хрен знает сколько из-за тебя торчу, заслуживаю я хотя бы ответа на вопрос о том, какого чёрта я работаю вместо тебя. Так что, будь добра, собери слова в кучу и выдай предложение, которое объяснит мне, о чём ты думаешь, — до такого построения предложения я бы не додумалась.              — Собрать слова в кучу и выдать предложение…              — Да, не так уж сложно, до сих пор у тебя же это как-то получалось.              — Я просто…              — Проще некуда! Давай активнее, — и снова воспоминания из прошлого. И каждый раз тон агрессивнее, чем секунду назад. Всегда было интересно, когда она дойдёт до рукоприкладства. — Скажи хоть что-то, что отобьёт у меня желание послать тебя нахер и свалить из этой помойки.              — Скажи мне, — неожиданно для самой себя я решила обратиться к человечной её стороне, которую так редко видела за все прожитые вместе годы, и понадеялась на то, что она сможет переключится и просто дать мне совет, — что бы ты сделала, если бы оказалась в месте, в котором не хочешь находиться с людьми, — или например дьяволами, — с которыми не хочешь там находиться, и они попросили бы тебя о помощи?              — Пф, да я… — Элис хотела было съехидничать, но, увидев мой задумчивый выжидающий взгляд, кротко кивнула и осторожно присела на подлокотник дивана напротив. — Допустим, — старшая сестра замолкла на несколько мгновений, явно вспоминая мой вопрос, и небрежно сложила руки на коленях, — а это угрожает моей жизни?              — Не знаю… — я огляделась вокруг себя, и взгляд сам по себе остановился на крупных осколках на полу, — скорее всего. Вероятно… я бы сказала скорее, что…              — Угу?              — Это точно определённым образом повлияет на жизнь и изменит её. Это я, думаю, могу сказать, почти что с полной уверенностью.              — Что ж, тогда точно нужно просто валить оттуда.              — Не поняла.              — А ты вообще редко понимаешь, о чём я говорю.              — Это точно… — я провела растерянный взгляд по подвалу ещё раз, и на этот раз взгляд зацепился за светящуюся на стене руну. И как Элис может отрицать существование всего этого? Почему она не верит? — Но что, если я хочу им помочь?              — Поэтому ты здесь? Так хочешь помочь, что свалила? Правильно сделала, что ушла. Если ты не уверена в безопасности собственной жизни, скажу точно, оно того не стоит.              — Ты не понимаешь!              — Чего именно?              — Я ушла из-за того, что… они слишком… слишком навязчиво просили меня помочь. Понимаешь? Как если бы Бетти Кенелли, — главная сучка в школе, — с первого и до последнего звонка в школе ходила бы за тобой и зазывала на вечеринку. Сразу чувствуется подвох.              — Не верю, что говорю это, но, если я правильно понимаю, у тебя просили помощи, а не пойти на вечеринку со спиртным и старшеклассниками, где с тобой могут сделать всё что угодно. Так что… я правильно понимаю, это скорее, как если бы твоя сестра посреди ночи очень долго и жалостливо уговаривала тебя прийти и поработать за неё пару дней, пока она будет в отъезде?              — Ну или так…              В подвале повисла неловкая тишина, и я запрокинула голову назад, вновь начиная рассматривать пятнышки на потолке, мысли медленно, но верно, вновь начинали подступать и обволакивать со всех сторон, так что на долю секунды мне показалось, что я просто тону в них и вот-вот начну захлёбываться от собственной беспомощности.              — Элис.              — Что?              — Что мне делать?              — Для начала иди домой и помойся.              — Ещё варианты?              — Ты всегда можешь подбросить монетку.              — Я же серьёзно!              — Я тоже! — Сосредоточенность из голоса пропала, как и настрой на спокойный сестринский разговор. Что ж, спасибо и за те несколько прекрасных минут, что у нас были. — Брось монетку и узнай, чего хочешь!              — Я уже знаю, что не знаю, чего хочу! Она ничего не прояснит!              — Ничего не прояснит? — Голос резко стал тихим и спокойным, сейчас будет крик, вот он уже отражается в её глазах и… — тогда иди и помойся для начала! От тебя разит, как от бомжа! А потом возвращайся и приступай к уборке этого всего, — она взмахом руки указала на усыпанный стеклом подвал и местами обгоревшие стеллажи, закончив движение руки на подкопчённом проёме у лестницы, — я к этому как не прикасалась, так и не собираюсь.              — Да, надо убраться.              — Сначала езжай к себе домой и помойся. Это просто… ужас какой-то… как так можно себя запустить?              — Я… эм… — стараясь сделать это незаметно, я наклонила голову и принюхалась к одежде, — ты права, это… резковатый аромат.              — Резковатый?!              — Прошу, не надо, и так голова пухнет.              Я с трудом поднялась с дивана и направилась к выходу, зная по шагам сзади, что Элис отправилась следом. Мы добрались до кассы, и тогда я вспомнила, что мой рюкзак вместе с вещами в нём теперь не совсем принадлежит мне. А что вообще принадлежит мне? В памяти всплыли слова из сна, хотя скорее не сами слова, а… чувства. Речь того, кто был в моей голове, медленно стиралась, и остался лишь её смысл где-то вдалеке, на самом краю сознания и чувств. Словно веяние интуиции или… хах. Словно демонёнок в голове вёл меня по ведомому только им пути. И эти чувства, этот путь, к которому меня насильно, уж это я помню, выталкивают, совсем мне не нравился. И кто теперь разберёт, это моя упёртость, вселенная или моя и только моя интуиция удерживают меня от этого бреда.              — Элис, ты же жила у меня эти дни?              — А что я, по-твоему, должна была кататься к себе два часа — туда, два — обратно? Я, по-твоему, совсем стебанутая?!              — Нет, нет, я… просто… — забавно, для сложившейся ситуации я слишком часто выплёвываю из себя это слово: «просто». А когда последний раз всё на самом деле было просто? В детстве? Только если в очень далёком, настолько, что его теперь уже не вспомнить. — У меня нет ключей, а запасные в квартире. Так что…              — Да где ты пропадала?! — Элис достала неизвестно откуда свою сумочку и стала рыться там в поиске ключей. — Неужели ты и вправду зависала с бомжами и те тебя обокрали? — Аах, обокрали-то да, но совсем не бомжи. Элис застыла с вытянутой перед собой рукой, но ключи отдавать явно не торопилась, видимо, ожидая моего ответа.              — Серьёзно? — Я взглянула на неё исподлобья и, встретившись с серьёзным, чуть обеспокоенным взглядом, ответила: — Всё в порядке, тебе правда не о чем переживать. Никаких бомжей, никаких краж, можно назвать это скорее… небольшим походом.              — Во-первых, совсем не убедительно. Во-вторых, я надеялась, что ты куртку додумаешься накинуть, или… — а я и забыла, что после жаркого климата Ада, чёрт, даже в мыслях это звучит, как если бы кто-то сказал, что Хоккинг всю свою жизнь притворялся. Великий человек и безумно сильный… Жаль, что я не он, тогда я бы точно знала… или «знал»? Что мне делать…              — Не переживай, ты же знаешь, я люблю дождь.              — Джинн, дело не в дожде, я о…              — Холод я тоже переживу, прошу. Голова разрывается, — Элис как-то странно улыбнулась и отдала-таки мне ключи от квартиры и даже всучила деньги на проезд. — Спасибо.              Я подошла к входной двери и, заметив ливень по ту сторону, с привычным наслаждением сделала шаг за пределы показавшегося в этот момент странно душным и давящим маленького магазинчика.

***

      Часто дорога домой занимала у меня слишком много времени. Особенно если я шла пешком. Сегодня же, учитывая то, что на улице шёл холодный ливень, пешая дорога под которым занимает куда меньше времени, путь показался мне совсем коротким. Вот я иду, наслаждаясь большими тяжёлыми каплями и лелея себя надеждами, что вода выбьет все мысли из головы, и вот через несколько, кажется, что шагов, я уже стою у подъезда и жадно вдыхаю свежий воздух, пока капли скапливаются на подставленном под них лице и скатываются по подбородку и шее, уходя ниже по ложбинке, вызывая табун мурашек от прохлады.              Напоследок я высунула язык и поймала несколько капель, приятно скатившихся по языку в рот, и, облизнувшись, открыла входную дверь и поднялась на свой этаж. Ключ в замке повернулся, и вдруг неожиданно мне стало до безумия… одиноко? Даже не верится, мне казалось, я давным-давно запихала это чувство так далеко, что выбраться самостоятельно оно уже не сможет. Но, нет, я, как часто бывает, особенно в последнее время, оказалась не права. Наступая на пятки, я избавилась от промокшей насквозь обуви и сразу же отправилась в ванную. Щелчок выключателя, несколько шагов внутрь, и вот я смотрю на себя странными полупустыми глазами из зеркала напротив. Клубок из рыжих волос на голове вместо пучка, с которых маленькими ручьями продолжали стекать капли дождя, смешной взгляд с прыгающими по-отдельности бровями, словно бы моя мимика отделилась и решила развеселить меня. В действительности же туча мыслей, сносящая всё на своём пути, нежно задела панель управления лицом и снесла её куда-то подальше от меня. Мою панель управления. Моим мокрым лицом, с мокрым носом, на котором собирались капли и, застывая на мгновение на самом кончике, срывались вниз, а также моими мокрыми губами, часть которых оказалась крепко стиснута собственными зубами. Я опустила взгляд ниже и с удивлением осознала, что туча мыслей снесла не только панель управления лицом, но и повредила там что-то отвечающее за мозг. Не удивительно, что Элис на меня так странно смотрела и улыбнулась под конец встречи. Вода стекала не только с одежды, но и с бабушкиного пледа, в котором я вышла на улицу, совсем позабыв о том, что куталась в него пока то и дело проваливалась в дрёму, сидя на диване, плед, который прибило ко мне ливнем, тот, который я даже не заметила, пока шла сюда, плед, который тут же был выжат и отправлен на змеевик сушиться.              Пока не забыла, я быстро прошлась по квартире, оставляя за собой мокрые следы, и нашла свои запасные ключи. Ключи от квартиры, принадлежащие Элис, были спрятаны у почтовых ящиков. Дай бог она додумается поискать их там же, где обычно лежали вещи, что мы друг другу передавали без встреч, если кто-то из нас был особенно занят или, например, собирался принять душ и поспать, да желательно так, чтобы её не будили.              Оказавшись вновь в ванной комнате, я сразу же отлепила от себя мокрую одежду и скинула кучей на пол. Из крана зажурчала вода, и я тут же встала под тёплые струи, согревая окоченевшие конечности. Холод я, как и дождь, конечно, люблю и пережить тоже могу, но я всё же человек и замёрзнуть имею полное право. Просто я, в отличие от других, особо не жалуюсь. Если только это не минус сорок. В такую температуру пусть кто-нибудь только попробует меня осудить.              Пальцы рук и ног неприятно покалывало, пока вода быстрыми потоками смывала с меня всю грязь. На то, чтобы выдрать из спутанных волос резинку, ушло не меньше минуты, как и на то, чтобы отчистить саму резинку от намотанных на неё волос. На то, чтобы отмыть волосы и кожу, ушло куда больше времени, чем я думала, равно как и шампуня с гелем для душа. Возможно, конечно, виной всему было то, что время от времени в голову врезались старые воспоминания и, словно из ниоткуда, всплывали непрошенные мысли, отчего я то и дело замирала на месте и долго стояла, размышляя, уставившись в одну точку, пока глаза не начинало щипать.              Нет, может быть и вправду эгоистка. Может быть я это даже признаю и смогу дальше спокойно жить с этой мыслью, но только вот… это совсем не поможет решить мне, что же делать. С одной стороны, я уже ушла. Я сказала вернуть им меня, и они меня вернули. С другой стороны… они сказали, что не держат меня насильно и сказали, что не лгут. А они отпустили, они не соврали. Значит ли это, что теперь я могу им доверять. «Им», конечно, громко сказано. Бессу, естественно, никто доверять не собирается, а вот Эль… И почему только я об этом думаю? Потому что хочу помочь? Или потому, что боюсь, что упущу что-то очень важное в своей жизни, особенно интересное приключение. Переживаю, что, отказавшись сейчас, я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Отказавшись, потеряю ту связь с этим, вернее, с тем странным миром, двери которого мне приоткрылись. Или дело в том, что я правда хочу помочь. Хочу облегчить их жизнь. Правда кто сможет доказать, что это я тоже сделаю не из эгоистичных намерений.              Не знаю. Ничего. Абсолютно ничего и вряд ли когда-нибудь узнаю.              Может и вправду? Кинуть монетку, а там как пойдёт. Она сможет подсказать, чего я хочу. И, даже если окажется, что я одновременно хочу остаться дома и вместе с тем пойти им помочь… хуже точно не станет. Сейчас я в том же положении. Наспех вытираясь полотенцем, я вышла из душа и начала обшаривать квартиру в поисках завалявшихся где-нибудь монет. Но этот металлолом никак не желал находится. Замечательное начало. Я хотела уже оставить свои поиски и пойти посидеть, втыкая в стену в каком-нибудь уютном углу, но тут на глаза мне попалась большая шоколадная монета. Схватив её с комода в комнате, я нервно сжала её в пальцах, оставив небольшие вмятины. С одной стороны было какой-то поздравление, с другой мелкий абсолютно не интересный сейчас рисунок. Ну что, была ни была? Монетка медленно прокрутилась в воздухе несколько раз и лениво упала мне в руку. Интересно, и что же она мне говорит?              — Ничего ты не понимаешь, глупая монета!              Я сильнее сжала в руках полотенце и пошлёпала, да ещё и как можно громче и обиженнее обратно в ванную. Самое забавное, что я ведь знала, что это мне не поможет. Я вновь посмотрела в зеркало, и на этот раз моё отражение смотрело на меня с нескрываемой злобой и отчаянием.              — И что мне делать?              Ты знаешь, что показала монета, и тебе это не понравилось, значит сделай всё наоборот?              — Очень смешно, ты же знаешь, что и это вот «наоборот» мне тоже не нравится.              То есть, если бы монета сказала противоположное ты бы всё равно так отчаянно на меня смотрела?              — Эй! Это кто ещё на кого и как смотрит!              А ты злюка. Мне нравится.              — Мне тоже. Красотка.              Я подмигнула своему отражению и села на бортик ванной, наблюдая за тем, как в пальцах невесело блестит золотая обёртка на шоколадке. И откуда она только у меня взялась? На вид не такая уж и старая. Да и пыли на ней, вроде, тоже не было. Я крутанула её ещё раз и, не сдержавшись, подбросила, в надежде на… на что-то. А затем ещё, и ещё, и ещё, пока она не выпала из рук и не укатилась под раковину. Неужели я полезу за ней? Конечно, блять, полезу! Мне же нечем заняться! У меня вся жизнь впереди на бросание этой монеты.              — Да как так-то?              Я подняла её с пола и стала крутить в пальцах, на этот раз не просто так, а чтобы убедиться в том, что у неё разные стороны. Статистически невозможно, чтобы она мне столько раз подряд говорила о том, что нужно идти помогать им! Не. Возможно. Такого не бывает в моём мире. И в мире магии и волшебства, потому что кому блять вообще нужно заколдовывать маленькую поганую шоколадку в фольге?! А если кому и надо…              — Чтоб вы сдохли, сволочи! — Вдруг они подслушивают, в жизни всякое бывает, и не только бесячие шоколадки.              Я вскочила и, опираясь на раковину обеими руками, зло глянула на девушку в отражении. И сколько времени я провела тут с этой дерьмовой монетой, раз волосы уже наполовину высохли и стали привычно виться? Я с раздражением стала рассматривать своё отражение, подмечая, что брови стали какими-то тёмными, веснушки, кажется, пропали, или, быть может, всё из-за освещения? Зато вот родинка под ключицей осталась на месте! Чем мне не угодила родинка? Да… ничем, пусть будет, мне вообще плевать. Просто спасибо, что осталась со мной, хоть кто-то меня не бросил. Я пододвинулась поближе к зеркалу, чтобы рассмотреть её, не то чтобы я её раньше не видела, просто… Висящая на шее руна скользнула по коже в другую сторону, на мгновение мелькнув перед глазами. Рука сама собой поднялась и сжала её в ладони. Интересно, чтобы сказала мне Прапра на всё это?              Всю жизнь она рассказывала истории про то, какие демоны плохие. Про то, что мои предки находили их и ловили. А тут кое-кто покруче и позлее, это уж сто процентов, этих самых демонов просит меня о помощи. Как бы она на это отреагировала? Жаль нельзя её… можно попросить, чтобы они нашли мне её кусок души и дали спросить у неё, что делать! Эгоистично?              — Да пошла ты!              Я отвернулась от себя и уставилась на дверь ванной комнаты. По дереву быстро с редкими короткими остановками бежал маленький белый паучок, шустро перебирая лапками. Хах. Хотелось бы верить, что это вселенная подкидывает мне один из своих знаков, только вот она должна быть в курсе, что туристы знают, что нельзя убивать пауков, иначе быть дождю и беде. Вилки тоже брать нельзя, а если кто-то особо умный всё же берёт её с собой, то её нужно срочно сжечь. Я конечно не в лесу сейчас с этим пауком, да и дожди люблю, но мне хватило нескольких дней похождений с мокрой палаткой в рюкзаке, которая становится тяжелее килограмма на два из-за воды, и в мокрых ботинках, ноги в которых натираются в первые же полчаса, чтобы понять раз и навсегда. Дождь это, конечно, хорошо, но или когда ты стоишь на одном месте с палаткой несколько дней и есть возможность всё высушить или если ты знаешь, что ночевать будешь в городе и не придётся таскать с собой несколько лишних килограмм воды, каплями застрявшей в ткани.              И вообще пауки полезные. Они жрут вредителей и… нет, я с ним не дружу, но он — хоть какая-то компания в такие вот странные одинокие дни. Паучок дополз до середины двери, вновь остановился, но вместо того, чтобы продолжить свой путь по прямой, обогнул что-то, сидящее на двери, и только потом продолжил своё движение. Я подошла к нему почти вплотную и увидела рядом маленького странного на вид жучка. Прости, дорогой друг. Была ни была. Я ткнула в него указательным пальцем, размазывая крохотное тельце. Ну всё… вот так вот и становятся кровожадными убийцами. А дальше…              — Привет. Прости, пожалуйста, что я тебя убила…. Какая же глупость. Не мог бы ты… твоя тёмная часть, господи, — я упёрлась ладонью в лоб и продолжила, уставившись в пол, чтобы не чувствовать себя ещё более неловко, если это вообще возможно, — передай, пожалуйста, Лилит, или… попроси кого-нибудь, когда окажешься в… — а вдруг он не знает, что такое Ад? Вернее, думает, что Ад с котлами и его там ждут мучения? Или… мне стоит поторопиться? Наверное… — когда окажешься там, где окажешься попроси кого-нибудь передать Элю или Бессу, но лучше Элю… Так. Блять. Ну прости! Сука. — Глубокий вдох… — Передай Элю, что я согласна. Я им помогу. И.… спасибо? — Если это вообще, блять, сработает, то точно спасибо. Что может быть веселее? Вот и хуй знает.              Ну что? Всё? Сообщение отправлено? Как ждать ответа? А он вообще долго лететь до туда будет? Он меня вообще слушал? Пиздец… Нет, до такого я ещё не доходила. Это что-то из ряда вон.              Руки, теребившие до этого поганую шоколадку, открыли её таки и запихнули целиком в рот. В руках она, к слову, казалась куда больше, или это руки у меня слишком маленькие? Я вытянула их перед собой и начала рассматривать ладони. И… вроде нормальные ладони. Грех жаловаться. Может, конечно, и маленькие, зато пальцы все на месте.              Я вернулась к бортику ванной и вновь села на него, уставившись на дверь. Найти бы паука, может, он подскажет, где ещё сидят маленькие невзрачные букашки, и я смогу попробовать ещё раз? Только вот белое тельце паука находиться так и не желало, поэтому пришлось разглядывать размазанного по двери жучка. Мысли продолжали пролетать где-то в сознании, мелькая перед взором и дразня. Но одна единственная мысль чаще других на мгновение задерживалась и позволяла прочувствовать её. Забавно, что, о чём именно была та мысль, я так и не смогла понять. Так и не смогла осмыслить её и переварить.              Я начала проваливаться в дрёму и сквозь мутную пелену видела, как в полу передо мной разгорается и расползается во все стороны чёрная дыра с оранжевыми огоньками по бокам. Мне даже показалось, что я чувствую тепло этого огня и, не задумываясь, я вытянула руку, чтобы погладить его пальцами. Надеюсь, как и всегда, боль избавит меня от мыслей хоть на секунду.