Осень — сезон перемен.

Глаза косятся, тело ватное. Ежи катались прямо по телу. Его трясло и покалывало. Наполненные бабочками легкие уже наровились выскочить прямо из груди, разрывая плоть и ломая кости. Вся комната, что подсвечивалась лишь луной и самыми первыми лучами солнца, которым препятствовали темно красные шторы, наполнилась звуками, картинками, запахами, флорой и фауной. Комната заросла березовыми красными листьями самых больших и величественных елей, марихуаной, что росла на потолке где-то в уголке и фиолетовыми лисами, пушистыми и яркими, что прижимались к нашим нагим телам, согревая их от леденящей мерзлоты самого горящего тепла. Пыль поднималась вверх и светилась на красном солнце. Эти пыльные лучи огня обволакивали все тело на пару с заблудшими лисами. Все крутилось, потолок менялся с полом местами, свет в комнате менялся с пошлого на уютный, все это завораживало. Мои глаза уходили за веки, пытаясь рассмотреть мозг и найти там хоть частичку оставшегося разума. Это все завораживало. Особенно то что было прямо передо мной. Эйфория и наслаждение. Это все вызывали всего лишь два парня подростка, которые любили, слишком сильно любили. Вся конструкция, предназначенная для поддержки формы тела, давно расплавилась в холоде. Из-под нежной кожи, обвивавшей кадык вместе с гортанью, что уже болела от непривычных звуков, выскакивали силуэты ядовитых змей, что каждую секунду вливали прямо в меня литры яда, заставляющего меня, трястись от судорог во всем теле. Пальцы на ногах сжимали мягкое покрывало, что казалось молодой травой в приливе эмоций после мелкого моросящего летнего дождя в мае. Я лежал на спине и ворочался во все стороны. По скалистым горам, что находились прямо перед моими глазами, стекала маленькая струйкой водопада. Простынь, уже как сама, заскакивала в мою хватку. Голова вертелась как на штыре во все стороны. Партнер держал мои ноги под коленями, не давая им в бессилии упасть на кровать, они болтались от каждого толчка. Я пытался сдерживать стоны что так сильно давили на легкие и гортань, вырывая кадык с корнем. Мы были одним целым. Одним целым с парнем что так охотно и жадно брал меня на это помятой, как наши жизни, кровати. Ток проходил внутри каждой венки и артерии вытесняя все остатки кислорода что прятались от растерзания эмоциями. Из моего тела он проходил по детородному органу парня, доходя прямо до мозга, вырисовывая там слово - любовь. Помещение наполнялось звуками, которые издавали наши тела. Он был зверем, что голодал несколько лет, именно так я видел его в этот момент и именно эта мысль возбуждала еще больше. В моем животе уже давно укачало всех бабочек. Вот только мне хотелось от них избавиться, не навсегда, а только от этих бабочек влюбленности и заменить их на бабочек любви. - Джинни, давай быстрее, я люблю тебя! - Легким эхом отдавалось из-за стены, немного смущало. Мы сидели молча, уже несколько десятков минут, смотря на выключенный телевизор, что висел на стене, отделяющей нас от этого концерта проявления любви. Им было явно хорошо, даже очень, как-то спорить с этим или мешать им явно не входила в планы, и даже не задумывалось там оказаться. Лиловая комната, что стала такой из-за штор, развивавшихся из-за ветра, как будто заросла цветами или прородила миллионы бабочек. Бутылки валялись по всему залу и кухне. Как въевшийся, запах алкоголя все еще не покидал помещение. Голова немного трещала от отрезвления, во рту сохло, а желудок просил еды. Я сидел на краю дивана и легко наклонив голову в бок повернул ее на три четверти к окну. Сжатая улыбка и чуть ли не насквозь проеденные губы приманили взгляд соседа, которого я уже несколько минут прожигал черными лазерами. А я говорил, что они потрахаются! - Сказал Минхо, растягивая улыбку на все лицо, и чуть ли не прыгая радовался тому, что выиграл не обговоренный спор, между нами, который он сам себе придумал. В комнате уже совсем светло. Холодный утренний ветерок слегка свистел, проходя меду домов, залетал через незакрывающееся окно и слабо шевелил шторы. Он задувал в квартиру запах травы, что косили где-то в другом дворе, цветов. что совсем скоро начнут вянуть, звуки играющих детей, подъездов и машин. Я за них очень рад, но не от всего сердца. - Не меняя свое выражение лица ни на секунду я ответил сквозь сжатые зубы. Парень что, умиляясь смотрел на всю картину собрал губы в трубочку и слегка оперившись на руки, что были прямо перед ним, кокетливо, как бы дразня произнес детским голосом. Это ты на что намекаешь, пупсик. - Сделав акцент на последнем слове он растянул губы в прошлую улыбку и растянуто встал, направляясь к окну. Конечно, он все понял, вот только на одних намеках далеко не уйдешь, так не интересно. Минхо встал прямо около окна и поставил руки на подоконник, закидывая голову на верх. Он громко вдохнул свежий утренний воздух и не закрывая глаз смотрел на играющих детей и мрачных людей. Я сидел не в силах ответить на его вопрос. Было стыдно. Парень протер рукой опору для конечностей и повернул голову на меня. От прошлого веселья не осталось и следа. Его серьезность заставляла припасть к полу, она давила прямо на макушку, моя голова опустилась прямо к полу и как бы не хотелось снова взглянуть на взлюбимые очи, мне в первый раз было страшно рядом с ним. Хо медленно подошел ко мне, и обвив подбородок длинными пальцами поднял мою голову на прежнее место. Его взгляд прямым текстом говорил, что он тоже в нетерпении, вот только не собирается выпрашивать у меня слова. Минхо готов ждать сколько угодно, дабы услышать эти слова. Он не двигался, ничего не говорил, не отпускал меня, а мои глаза все еще очерчивали пол, не позволяя себе подняться. Мы стояли в одном положении, не дыша несколько минут, пока я не смог решиться и прочертить дорогу к тому, чего желал не первую неделю. Прямо говорю уже, выеби меня! - Я резко поднял голову и как ребенок ударил кулаками под себя. Ответа ждать не нужно было. Уже через мгновение парень подхватил меня на руки. Он сел на мое место, а меня посадил к себе на колени. Хо запустил одну руку в волосы, а второй проглаживал мою спину. Его губы возносили дорожку, взявшую свое начало на шее. Хо нежно проходил каждый миллиметр моей кожи, поглядывая снизу на мои губы, что так давно желал. Дышать тяжко, как будто на меня скинули бетонную плиту. Мои руки скользили под футболкой парня, поглаживая слегка выступающие кубики пресса, пододвигаясь все ближе к желанному телу. Утренний прохладный воздух перевоплощался в горячий пар, что обжигал кожу. Звуки похоти и страсти заполняли комнату до верха и уже выходили из окна маленьким потоком, который привлекал внимания детей, играющих на площадке. Цветы что ютились на стене отпали, а бабочки умерли. Вместо этого лианы расположились на потолке, а ящерицы заросли стены. Маленький мир, что ютился в четырех стенах. - Я люблю тебя, Ли Минхо. Разлепливая глаза, в надежде услышать пение птиц, я немного привстал на локти, смотря в окно. Вместо приятных звуков утра в голову, как кинжалом проходил звон. Из глаз сыпался песок, я прикрыл их немного, дабы увлажнить, а в итоге только усложнил себе задачу открывать их, и теперь приходилось помогать себе бровями, что вместе с собой тянули веки пытаясь поменяться местами. Все тело болит. Голова давно раскололась на маленькие крупицы, а за окном уже давно кипела жизнь: дети на площадке играли, машины рассекали дороги, пешеходные светофоры неприятно пищали, оповещая что осталось мало времени. Не успел я закрыть глаза, как новая волна боли, покрывающая меня с головы до пят, заключила меня в свои объятья, полные маленьких игл, не дав цветам и бабочкам шанса собрать все, как пазлы, на прошлые места. - Ой, блять, как же все болит! - Хрипел утренним и низким голосом я, обратно приземляясь на свое место. В попытках растянуть мышцы, убрав немного боли я наткнулся на что то, что лежало совсем близ меня. Препятствуя наказаниям божьим в виде раскалывающейся головы или отваливающихся рук, я обратно привстал на локти. Долгое время я не мог понять кто или что лежит со мной в одной кровати. Мысль о том, что можно было бы просто вспомнить что было вчера так и не появилась. Очень медленно начал протягивать руку к одеялу, что скрывало лицо брюнета, я аккуратно стянул его чуть ниже, чтобы увидеть хоть какую-нибудь часть лица. Стопэ, что это я делаю с НИМ в одной кровати? - Сон как рукой сняло. Век и натянулись на лоб, а руки, что недавно подпирали тело уже нашли себе место в волосах. Несколько секунд я сидел без движения. А отлепив взгляд от парня, что лежал по соседству, я принялся осматривать комнату. Все пропахло алкоголем и перегаром, на полу около меня стояла опустошенная бутылка, а рядом упаковка от презерватива, что завела меня в ступор еще глубже и сильнее. На подоконнике лежал затлевший бычок от сигареты, оставленной Хенджином. - * Надо убраться поскорее. * - Пронеслось в голове, но дойти до мозга так и не сумело. Сидя на одном и том же месте, я пытался понять хоть что-нибудь, вот только счетно. Пытаясь поймать идеи или мысли в сочке оставалась только безысходность вперемешку с акатаматезией, что успела развиться во мне за всего пару минут. Не дышал, не моргал, как будто и не жил. Я обомлел от страха. В глазах накапливался хрусталь, что пронзал голову насквозь. Но одному алмазу удалось вырваться. Он предательски скатывался по щеке, по подбородку, а после упал на белые простыни. - Феликс, я дома! - Звук ключа, проворачивающегося в двери, а следом ужас. Ужас предвкушения что же сейчас со мной будет. Подрываться, бежать, убираться уже поздно. Глаза печет от слез что накапливались в них, так и не выходили наружу. Было страшно, правда страшно. Мама тяжелыми быстрыми шагами продвигалась к комнате. Я уже тогда слышал ее крики, хотя возможно, она еще даже не думала кричать. Придумывал отговорки и места, где можно будет пожить пару месяцев. И вот, дверь открылась, сильно стукнувшись о стену. В комнату ворвалась разъярённая женщина. Через открытую дверь я увидел чемодан, что лежал посередине коридора. Волосы лохматые, а руки сжаты в кулаки. Ее очи горели пламенем, а латины сентябрьской рябиной. Мои руки что нашли себе место в белоснежной траве, начали предательски вырывать их, взывая поток слез пойти еще быстрее. Когда волос на голове не осталось руки сползли к покрывалу, и уже сжимали его. Стыдно, очень стыдно, правда стыдно. - Это еще что за блядота? - Крик, что эхом раздавался в моей помутнений голове и домах соседей последовал раньше, чем формальности в виде "привет, как дела?" Женщина активно жестикулировала руками, высказывая все свое недовольство сразу на двух языках. - Вы тут что мне за зарыгаловку устроили? - Я все еще не двигался. Никаких идея как исправить ситуацию не было совершенно. Я просто импровизировал. - Мама, давай я тебе все объес… - Не успел я и додумать как меня перебили, вонзая острые кинжалы прямо в грудь - Что ты мне объяснишь? - Все еще крича и смотря прямо в душу, сказала женщина. Ее глаза бегали от меня к компаньону, что все еще, как, не замечая криков продолжал спать, наслаждаясь каждой секундой сна. - Ты в одной кровати с кабелем каким-то! Весь в засосах, так еще и гей! - По ее щеке потекла слеза, а в глазах читалась разочарованность. Во мне поселилась печаль и пустота, глубоко и надолго. - Мама, я не... - И мне опять не дали договорить. Я и сам если честно понимал, что отрицать что-либо попросту бессмысленно, но и соглашаться пагубно. - Ты мне больше не сын! Пошел нахуй с моего дома и всю шайку гейскую с собой забери! - Она бросила в меня кофту что все это время держала в руках и просто ушла, вытирая слезы, что лились еще пущим потоком чем у меня. Услышать от своей родной мамы, такие громкие слова - правда потрясение. Это правда ужасно, и никому не пожелаешь такого. Спорить или как-то ослушаться было бесполезно - в любом случае выгонят, не сейчас, так завтра. Посидев еще пару минут не живя, я быстро подхватил Хенджина, что забрал с собой подушку, и просто выбежал в подъезд, захватив по пути наши телефоны, что лежали на комоде. Хана и Минхо уже не было, скорее всего ушли еще совсем ранним утром. Взять с собой чего-то существенного, кроме ветровки и тапочек времени явно не было. Как казалось, Джинни даже не проснулся, он просто следовал за мной, обнимая подушку прямо на груди, что позволяло полажить на нее голову. На последнем этаже не было квартир, только выход на крышу, туда выставляли старую мебель и остальной хлам — это было моим любимым местом, туда я и направился. Поднявшись на место, на взлюбившимся диване Ханом, уже ютился последний с Минхо. Я сел к ним и снова запустил руки в волосы, вырывая их, а голову опустил к самым коленям. Хенджин же сел рядом, и свалился дальше спать на подушку, что удачным образом украл у моей мамы. - Хенджин, ебанат, проснись! - Минхо что сидел около меня, приклеился к спинке дивана и не задевая меня, толкнул парня в бок. Хен явно был этим недоволен, он что-то прорычал в подушку, а потом оторвавшись от друга поднял глаза, прямо на причину его пробуждения. - Нахуй вы меня в подъезд вывели? - Растрёпанные волосы и низкий голос придавали фразе еще пущего веселья, вот только оно померкло на фоне моих очень тихих всхлипов, что казалось, закрывали собой все пространство, подчиняя все остальные звуки. Чувство полного одиночество завалило меня. Опустошённость и растерянность, как дождь, капали прямо на нервы, что превратились в хрупкую паутину, которую даже и не видно. - Мать Феликса, выгнала всех нас. - Хан очень тихо, чуть ли не шепотом, дабы не сделать мне еще хуже, объяснил Джинни. Тот же в свою очередь сразу взбодрился. Закинув подушку себе за спину, он сразу прижал меня к себе, заключая в крепкие и надежные объятья. Он легко поглаживал мою голову, утыкая мое лицо себе в грудь. Мне хотелось истерить, прямо там, как маленькая девочка заплакать в грудь любимого. Я держался как мог, но после очередного подскока и слишком громкого всхлипа, Хенджин придвинулся к моему уху и нежно прошептал, что бы услышал только я. - Тихо малыш, все будет хорошо. - Он поцеловал меня в макушку и принялся дальше разговаривать с Хо и Джисоном, которые лишь наблюдали за сей картиной, не мешая и перебивая. - Пиздец, что вы теперь делать будете? Мы так-то тоже с родителями живем. - Собеседник показал рукой на Джи, что был в такой же растерянности, как и я. Хо правда волновался. Я таким его еще не видел, обычно он над всем подшучивает, а проблемы кого-то - не его проблемы. Даже по его слегка дрожащему голосу, было слышно, что он сам готов воззвыть от такой ситуации. - Ничего, у меня есть идея, все будет нормально! - Натягивая улыбку на свое лицо, через боль и непонимание, но с надеждой подарить по кусочку каждому, чтобы вернуть всю надежду в эти глаза. Хенджин слегка отстранился от меня, взглянул на мое лицо, убеждаясь, что я уже не плачу и аккуратно достал у меня из кармана свой телефон. Около минуты искал кого-то в контактах, а после раздались губки. Все были в предвкушении. - Але. - Легкое, но четко произнесенное брюнетом, с каждой миллисекундой, что была между его фразами и словами собеседника, улыбка становилась более искренней, заражающей. подождав секунду после своих слов, Джинни быстро отстранил телефон от своего уха и в тот же момент раздался очень громкий крик недовольства. Кто то явно не ждал и ждать не хотел его звонка. - АЛЕ, ТЫ ХУЛИ ЗВОНИШЬ, СУКА? - ...