Секрет мага Платиновой башни/ The Secret of the Platinum Tower Magician

— К-как они могли? Господин! Вы только посмотрите!       Теор ходил из угла в угол, перечитывая газету. Его возмущению просто не было предела. — Теор, ты скоро протрёшь глазами эту несчастную газету. — Но ведь это так возмутительно! Почему именно в таком свете? Вы даже не представляете о каких небылицах по всем углам шепчутся горничные! — Например? — То, что я прислуживаю господину Гроссчестеру по ночам! — Отчасти, они правы. Ты ведь помогал мне с поисками информации в библиотеке, спокойно отметил я без тени сарказма. — Господи-и-и-н… Это ведь не то же самое! Тем более, это плохо скажется на вашей репутации. — Если я начну сейчас бегать, доказывая всем, что это не так, слухи лишь упрочатся. Делай вид, что тебя это не касается. Поверь мне, всё будет хорошо.       Теор сел рядом со мной и взял чашку успокоительного чая, который я попросил приготовить заранее, зная, что Теора, несомненно, возмутит это бумагомарательство. — Но знаете, господин, по слухам вас считают нижним. Я это говорю так. К слову.       Я подавился чаем. Прокашлявшись, я взглянул на Теора, который продолжал спокойно пить чай. Наверное, этот факт немного успокаивал его задетую гордость. Мой помощник удивлял меня всё больше и больше. Но, стоит сказать, что наши отношения с Теором хоть и не были «настолько близкими», как преподносилось в слухах, однако они всё же были достаточно доверительными и я бы даже сказал по-настоящему дружескими. Он был тем человеком, который несмотря на всю тяжесть и сложность моего характера оставался рядом, разделяя мои маленькие радости и вполне заслуженные страдания.       Вот и сейчас, даже такие нелепые слухи мы могли облечь в шутку и просто посмеяться над этим. ***       Но неожиданности утра не закончились одними статьями. Императрица пригласила меня на совместный завтрак. В отличие от газетных врак, эта новость меня в каком-то смысле обрадовала и не буду лукавить даже подняла настроение. Я с воодушевлением шёл в сопровождении Теора до «Белой» дворцовой столовой, которая находилась в главном крыле и была предназначена для повседневной трапезы императорской семьи.        Настроение испортилось в тот момент, когда за столом я увидел герцога Зерана, который достаточно беззаботно беседовал с императрицей и первым принцем. Внезапно стало так неуютно от представшей передо мной картины. Семейная идиллия будто с какой-то картинки. И я, присутствие которого не вызывало практически ни у кого положительных эмоций. — Господин Гроссчестер, доброе утро. Садитесь, не стойте в дверях. — Услышав позволение императрицы, я немного воспрял духом и смог собраться с мыслями.       Поприветствовав императрицу и принцев, я сел рядом с Ноа и так вышло, что мне пришлось лицезреть напротив недовольное лицо герцога Зерана и ощущать на себе его пристальный, препарирующий взгляд. — Доброе утро, Ваша Светлость. — Я решил поприветствовать его отдельно, чтобы не создать впечатление, будто он с императрицей на одном уровне в списке важных для меня персон.       Герцог, как и предполагалось, проигнорировал меня, сразу повернувшись к императрице с каким-то пустяковым вопросом о погоде. Его внимание мне было сейчас ненужно.        Когда основные утренние блюда были съедены, настало время для десертов, в ожидании которых герцогу всё же удалось плеснуть в меня ядом. — Господин Гроссчестер, до меня дошёл слух, будто вы изъявили желание посетить Платиновую башню вместе с принцами. — Это не слух, Ваша Светлость. Это сущая правда. — В таком случае не забудьте попросить разрешение на посещение башни.       Решил бить по моей гордости? Слишком наивно. — Её Величество позволила мне посетить башню. Надеюсь, её дозволения будет достаточно?       Нетрудно было заметить, что моя покорность выводила его из равновесия больше, нежели чем бунтарское поведение. Снести выпады ущемлённого мужского самолюбия для меня не представляло особого труда, ведь я знал ради чего всё это делаю, а главное ради кого. — Вот и славно.       Этот несносный мужчина удовлетворённо откинулся на стуле. Стоило ли ожидать следующего удара или лимит унижений от него на сегодня я исчерпал?       Через несколько минут на стол подали десерты. Глаза Ноа заблестели от вида виртуозно приготовленных пирожных с мармеладом и свежими ягодами. Он был так похож на меня. Эти довольно милые привычки, которые я замечал за ним. Неужели это и есть ярко выраженная наследственность? Понемногу я даже стал открывать для себя до этого неизвестные стороны отцовства.       И всё было бы хорошо, если бы мне одному не подали вино, вместо традиционного утреннего зелёного чая с лимоном. Атмосфера приобрела гнетущие оттенки. Герцог не терял времени, чтобы ткнуть меня носом в грешки прошлого. Неутомимый человек. Одно дело — унижать меня перед императрицей и другими людьми, но унижать меня перед сыном было слишком даже для него.        Я подозвал горничную и вежливым тоном попросил: — Замените, пожалуйста, на обычный зелёный чай. — Отчего же? — деланно, с явным сарказмом в голосе, спросил герцог. — Я не так хорошо знаком с тонкостями столового этикета, но даже с моими весьма скромными познаниями, мне известно, что утром не следует пить напитки крепче чая. — Хах, герцог, кажется, в искусстве сарказма у вас появился подающий надежды соперник.       Императрица сказала это и отставила свой едва тронутый десерт в сторону. — Наслаждайтесь завтраком.       Присутствующие встали, чтобы отдать уважение императрице, которая собралась нас покинуть. И как только это произошло, я тут же заметил, как быстро расслабился герцог, которому более не нужно было сдерживать своё презрение. — Я не хотел тревожить императрицу по пустякам, поэтому решил сперва поинтересоваться у вас насчёт недавнего происшествия. Если вам стал так интересен дворцовый этикет, отчего же вы выгнали всех горничных, которые любезно согласились прислуживать вам? Одной вы даже угрожали расправой. — Ваша Светлость, как вам известно, я вырос не в дворянской среде, а потому многое, что кажется привычным и обыденным для вас, для меня будет несколько неприемлемым. Возможно, я просто такой человек. К тому же, насчёт расправы, о которой вы упомянули… Я лишь хотел узнать, кто осмелился отдать подобное распоряжение от вашего имени и был несказанно удивлён, когда узнал, что это было дело рук вашей кровной сестры, герцогини Фионы Зеран. Мне также стало известно, что герцогиня одна из немногих аристократов, кто испытывает открытую неприязнь к Её Величеству и её семье, к числу которой отношусь я. Поэтому прежде, чем нападать на меня, Ваша Светлость, вам следует объяснить герцогине, что не следует столь открыто выражать неуважение к Императрице, беспардонно приближаясь к её людям без соответствующего дозволения. - Мне потребовалось немало усилий, чтобы сделать свой тон ровным и невозмутимым, продемонстрировав тем самым кое-какую, но осведомлённость. Оставаться в неведении в такой ситуации было слишком опасно.       Встав из-за стола, я поклонился герцогу в знак уважения и притронулся к плечу Ноа. Я полагал, что герцог возразит, но, кажется, эти слова не показались ему такими уж несправедливыми. — Ноа, Первый принц, я буду ждать вас в карете. ***       Вернувшись после завтрака, я попросил Теора остаться во дворце и присмотреть за императрицей, а в случае непредвиденной ситуации отправить мне свиток.       Принцы достаточно быстро собрались, и мы отправились в путь. Чтобы добраться до Платиновой башни требовалось несколько часов пути, поэтому меня терзали некоторые опасения. Некогда эти земли принадлежали мне безраздельно, а сейчас я был на них лишь гостем, которому позволили находиться здесь по милости Императрицы. Но стоит сказать, что это оказалось не так плохо, как я себе представлял. Проезжая мимо поселений, я видел богатые дома и довольных своей жизнью людей, которые кланялись при виде кареты с императорским вензелем и выкрикивали добрые пожелания своей государыне. Только сейчас, кажется, я осознал, что это было вполне ожидаемо, учитывая, какая разруха была здесь не так давно.        И всё же, как бы я не хотел этого избежать, во время пути возникла одна небольшая трудность. Провести всю дорогу молча было слишком грубо, но разговаривать с Ноа в присутствии Алана оказалось не так-то просто. — Ноа, ты ведь не часто бывал за пределами дворца?             Нужно было разрядить атмосферу каким-нибудь незатейливым вопросом. — Ах, ну… Не так часто, как хотел бы. — Ноа, в прошлый раз Её Величество приставила к тебе охранников, но и те не смогли уследить за тобой.       Я впервые слышал об этом. Оказывается, Ноа не был обделён моим свободолюбивым нравом. Но сбегать… — Бра-а-т. — Будто я не прав. — Угх.       Ноа исподлобья взглянул на меня, чтобы узнать реакцию, но был удивлён, когда увидел, что на моём лице играла улыбка. Да, не скрою, я был рад услышать, что Ноа рос активным ребёнком, к тому же ещё и любознательным. Прямо моя маленькая копия. Наверное, я стал слишком сентиментальным в последнее время. — Господин Гроссчестер, могу поинтересоваться, зачем вам посещать столь ненавистное для вас место? — спросил Алан, продолжая пристально смотреть на меня. — Ненавистное? Я так не думаю. — Но отец, вы всегда расстраивались, когда речь заходила о… Платиновой башне. — К сожалению, у меня очень мало хороших воспоминаний, связанных с этим местом, но тем не менее башня была моим домом. В пятнадцать лет я стал её полноправным владельцем. — В таком юном возрасте?       Ноа был несколько озадачен. — Когда мой отец оставил башню, я получил права пользования его наследием. — Так это ваша семейная черта? Бросать своих детей.       После слов Алана Ноа чуть вздрогнул и заметно погрустнел. — Иногда нам требуются время и силы на то, чтобы осознать свои ошибки, Ваше Высочество. Мой отец не смог, а, возможно, просто не успел этого сделать.       Целый час после этого непродолжительного разговора мы молчали. Ноа с утра выглядел очень сонным, поэтому клевал носом и лишь небольшая тряска не давала ему полноценно отдохнуть. Алан довольно безразлично рассматривал сменяющиеся пейзажи и порой посматривал в сторону Ноа, чтобы удостовериться, что с ним всё хорошо.       Внезапно на мою руку легонько надавили. Ноа прислонился головой к моему плечу и потёрся щекой, выравнивая складки накидки. Платиновые с золотым отливом волосы чуть спадали на глаза и щекотали его ресницы. Он выглядел так умиротворённо, что мне невольно захотелось остановить время и забыть обо всём вокруг. Но мне нельзя было позволять себе расслабляться. Не сейчас.       Мы продолжили ехать в тишине, но она уже не так угнетала меня, как прежде. ***       Когда мы наконец добрались, нам навстречу вышел человек в чёрном плаще. Эта качающаяся с ноги на ногу походка, прищуренный полуслепой взгляд и как всегда добродушная улыбка       Альфред Делари был воспитателем моего отца, когда тот был ещё совсем юным магом. Именно с его слов я в большинстве своём знал об отце то, чего он сам никогда мне не рассказывал. Все его детские выходки были мне известны потому, что во многом я был на него похож. Альфред часто мне об этом говорил, вспоминая истории из его детства. Но наша спокойная жизнь изменилась после ухода отца из башни. Альфред сильно заболел, а вскоре и вовсе потерял способность колдовать. Мне стоило больших усилий, чтобы поставить его на ноги и убедить в том, что даже после потери способностей он остаётся для меня близким человеком, которого я всегда буду рад видеть рядом.             Во время моего бунта против имперских колдунов я отослал его домой, чтобы не подвергать опасности и без того слабое здоровье старика. Но сейчас, к моему удивлению, он казался весьма бодрым, что, несомненно, порадовало меня. — Господин… Это правда вы, господин? — спросил он, подойдя совсем близко.       Я не задумываясь обнял его и поспешил успокоить. — Альфред, я так рад видеть тебя в добром здравии! — Господин, вы так выросли. — Ха-ха, только не плачь по этому поводу. Я ведь знаю тебя. Только дай повод полить слёзы.       Альфред отстранился от меня и оглядел с ног до головы. Мы так давно не виделись с ним. В прошлом, во время странствий я получал от него немало свитков, но ни разу не ответил ему. То ли из-за гордыни, то ли из-за того, что не считал подобное важным для себя в то время. А потом «свитки» просто перестали приходить. И беды посыпались. Нет… Сейчас не время предаваться прошлому. Снова я начинаю вспоминать. — Отец гордился бы вами.       Глаза Альфреда были полны тепла и надежды. Нужно было не подвести его в этот раз. — Ох, в этом я сомневаюсь, старина. — Кхм.       Алан напомнил о своём присутствии. — Ох, Ваши Высочества, я хочу представить вам моего учителя и близкого друга семьи, господина Альфреда Делари. — Выши Высочества, для меня большая честь познакомиться с наследниками великой империи. — Нам тоже очень приятно, господин Делари. Узнать, что у господина Гроссчестера есть друзья помимо его гордыни, весьма необычно.        Алан оставался самим собой. Я же ощутил, как взгляд Альфреда начал гореть огнём. Ух-хух. Мне не хватало его укоров. — Это мои огрехи воспитания, Ваши Высочества…       Ноа выглядел очень растерянным, наблюдая за такой оживлённой беседой. Я не хотел, чтобы он чувствовал себя лишним, поэтому решил продолжить разговор в башне. — Альфред, проведёшь нас в башню? Я бы хотел показать принцам это место во всей его красе. Они ведь впервые здесь.       Я подмигнул Альфреду, и он тотчас понял, на что я намекал.       Когда мы зашли внутрь, принцы чуть отстали от нас и замерли на месте. Они оглядывали огромное по величине пространство башни, которое явно контрастировало с её скромным внешним видом. С виду она выглядела как обыкновенная башня, заросшая Фиоритовой лозой, но внутри, однако же, представляла собой полноценный замок. Отец часто экспериментировал с магией уплотнения пространства, поэтому меня это нисколько не удивляло, но на принцев эта забава произвела неизгладимое впечатление. — Так удивительно! Это ведь магия уплотнения, правда?       Ноа так воодушевился. — Да, Ваше Высочество, отец господина Алекса, господин Дэмиан, очень интересовался этим видом магии. — Скорее просто баловался, Альфред. Если собрать в кучу все его интересы получится каша из самых абсурдных видов магии. — Например? Это было что-то запрещённое кодексом?       Алан взглянул сначала на Альфреда, а потом на меня. Его вопрос был логичен, а интерес оправдан. — Отец строго следил за тем, чтобы при экспериментах не происходило никаких утечек, а потому для всех, включая меня, доступ в лабораторию во время проведения исследований был закрыт. — А записи? — Господин Дэмиан не делал записей, — сказал с некой гордостью Альфред. — Не делал записей? — переспросил Ноа. — Да. Он всё держал в голове.       Ноа был шокирован этой новостью. — Жаль, что нет возможности встретиться с дедушкой… Он и правда был таким удивительным человеком. — Да, это действительно было бы неплохо…- проговорил еле слышно Алан. — Ваши Высочества не хотели бы осмотреть башню? Комната господина Алекса находится на верхнем этаже. — Альфред…- Я с опасением посмотрел на своего воспитателя. — Я очень хочу, отец. Можно?       Глаза Ноа загорелись любопытством, и я просто не смог ему отказать. — Конечно можно, Ноа. Башня в вашем распоряжении, но прошу, не отходите от господина Альфреда далеко. У отца было очень странное чувство юмора, поэтому можно наткнуться на магическую «шутку» в самых неожиданных местах. — Господин Алекс часто раскрашивался в разные цвета из-за тяги к отцовским фолиантам. — Альфред, некоторые вещи должны оставаться секретом, — прошептал я ему. Мне начало казаться, что Альфред решил рассказать о моём детстве во всех красках. — Ох-о-ох, господин, я стал так ста-а-а-а-р, что плохо слышу вас. — Боже…       Поднявшись по винтовой лестнице, мы первым делом попали в главную библиотеку, в которой висел парадный портрет отца. Платиновые прямые волосы до плеч и сапфировые глаза очень выделяли его среди прочих магов. В юности мне всегда было интересно, как выглядела матушка, потому что по моему внешнему облику это было угадать очень трудно. Иногда даже казалось, что я был следствием одного из его экспериментов, а не кровным ребёнком. Впрочем, меня до сих пор удивляет тот факт, что у отца не сохранилось ни одного отпечатка памяти с матушкой, с женщиной, которую он, мне очень хотелось верить в это, хотя бы немного любил.        Стоит сказать, что при всей своей чудаковатости отец ненавидел вычурность и помпезность, поэтому придерживался простого образа жизни, без излишеств. Но его характер... Альфред даже как-то рассказывал, как он подшучивал над художником во время работы, отчего тот постоянно грозил ему размалевать его до неузнаваемости. Отцу всегда было трудно усидеть на месте из-за чего многие считали его чересчур ветреным и непостоянным. — Это ваш отец?       Алан встал рядом со мной в ожидании ответа на свой вопрос. — Да, Ваше высочество. — Однако странно, что личность такого масштаба просто испарилась в воздухе. — В свои пятнадцать, когда отец пропал, я задавался этим вопросом не один раз. — И всё же…       Тут наш разговор прервали. Альфред пригласил нас на верхний этаж.       Я так давно не видел свою комнату, что почти забыл, как она выглядела. Небольшая кровать, обрамлённая со всех сторон стеллажами книг. На рабочем столе всё так же лежали некоторые мои записи и исписанные тетради наблюдений. В общем, комната напоминала книжную лавку. Я ужаснулся от этого зрелища.       Несмотря на столько прошедших лет, обстановка сохранилась в первозданном виде. В комнате не было ни пылинки. Альфред, по всей видимости, по старой привычке поддерживал её в чистоте. — Это библиотека или жилая комната?       Алан прошёл вместе с Ноа и остановился возле камина с отпечатками памяти. — Это ваша комната, отец? Такая…необычная. — Можете не стесняться в выражениях, Ваши Высочества, — сказал я.       Алан взял один из отпечатков памяти в руки. Его взгляд потяжелел и было заметно, как рука, держащая рамку, дрогнула, а лицо на мгновение исказилось в негодовании. Подойдя чуть ближе, я увидел, что это был отпечаток, на котором были изображены я и Сион. — Господин Альфред, почему эта фотография до сих пор хранится здесь? Насколько я знаю Её Величество приказала избавиться от всего, что хоть как-то связано с этим человеком.       Алан чуть повернул отпечаток, указывая на моего брата. — Ваше Высочество, когда её Величество посещала башню, она приказала убрать все портреты младшего господина, но относительно комнаты господина Алекса было несколько иное распоряжение. Она пожелала оставить всё в неизменном виде, в том числе и все отпечатки памяти, которые здесь находятся.       Как только Альфред договорил, стекло в рамке отпечатка со звоном разбилось и разлетелось на кусочки. — Брат! Твоя рука! — Ваше Высочество!       Альфред и Ноа заметно распереживались, увидев эту картину, в то время как Алан наблюдал за моей реакцией. — Ах, отпечаток…он тоже…это ведь отпечаток памяти с твоим отцом. Брат, твоя рука! - Ноа запаниковал, увидев пораненную руку брата. — Ноа, нет причин переживать по таким мелочам. Более того, в моей памяти нет места для подобного рода…предателей. Вы ведь не возражаете, господин Гроссчестер?       Алан протянул мне разбитый отпечаток. Я протянул руку, но не для того, чтобы взять отпечаток, а для того, чтобы осмотреть его рану. — Вам следует обработать рану, Ваше Высочество. А с этим, — я указал на отпечаток, — позвольте мне разобраться самому. — Хорошо.       Алан выдернул руку и проследовал за Альфредом. Я кивнул Ноа, чтобы он прошёл вместе с ними.       Кто бы мог подумать, что императрица самолично пожелает сохранить обстановку моей комнаты вместе с отпечатками. Было трудно представить, что она подумала, когда увидела такую захламлённую комнату. Быть может, она также стояла перед отпечатками, пытаясь понять, как столь улыбчивый и миловидный юноша, как Сион, мог оказаться таким ублюдком. Хотя… Кому пристало об этом говорить? Мне, который мало чем отличался от своего братца.       О нет, сейчас было не время для самоистязаний. Нужно было держать себя в руках и постараться не повторить ошибок прошлого. Да. Нужно… Эти глаза… Сион, я знаю, что ты жив и где-то выжидаешь удобного момента, чтобы напасть. Ты притаился словно ползучий гад на ветви священного древа. — Я с нетерпением жду, — процедил я и со всей силы бросил отпечаток на пол, — нашей с тобой встречи в этой жизни, мой милый младший брат. ***       Вернувшись в библиотеку, я увидел беседующих Алана и Альфреда, но не увидел Ноа. Подойдя поближе, я обрывками услышал, как Алан расспрашивал Альфреда об исследованиях отца и его жизни. Такой необычайно сильный интерес со стороны принца я наблюдал в этой жизни впервые. — Господин Алекс, вы вернулись.       Альфред и принц прервались. — Где Ноа? — Ойх! Апчхи! У-угх… — послышался вскрик из-за массивных стеллажей.       Все мы подорвались на эти жалобные звуки и увидели разукрашенного всеми цветами радуги Ноа, сидящего на полу в окружении свалившихся на него книг. — Отец, простите. Я лишь хотел посмотреть эту книгу.       Алан тут же помог брату встать, отряхивая его со всех сторон и осматривая, не поранился ли он. К счастью, Ноа не пострадал. — Ноа, я ведь предупреждал, что бродить здесь одному опасно…       Взяв в руки книгу, которую он мне протягивал, я обнаружил, что это была вовсе не книга, а обманка, замаскированная под книгу. Это было странно… Я знал все книги, которые хранились в библиотеке и это точно была самая обычная книга. Хотя, зная отца, кто знает, что он мог выдумать. Одно радовало, что на эту книгу не было наложено какое-нибудь скверное заклинание, вроде проклинающей головы или чего-то в этом духе.       В небольшом разъёме, который я обнаружил в книге был спрятан небольшой кулон в виде причудливого узора, напоминавшего звезду и птицу. — Альфред, тебе что-нибудь говорит эта вещица? — Я показал кулон Альфреду. — О господи…       Глаза Альфреда расширились, как только я показал ему кулон. Он точно узнал его. — Ох, господин Алекс, этот кулон был настоящим сокровищем вашего отца. Он никогда с ним не расставался. — Отчего я этого не знал? — С тех пор, как он принёс вас в башню совсем крохой, он никогда его не надевал, но всегда держал при себе, насколько мне ведомо. — Он никогда не держал при себе безделицы… Тебе точно ничего не известно? — Нет, господин, однако, когда я видел господина, держащим в руках этот кулон, его лицо было полно тоски и невыразимой словами печали. Я могу лишь предположить, что этот кулон представлял для него не материальную ценность, а скорее напоминание о ком-то, кем он дорожил. — Вот как.       Может быть, этот кулон принадлежал моей матери? Пару раз, когда я у него спрашивал что-либо о ней, он говорил, что расскажет об этом позже, но это «позже» так и не наступило. Было ли это воспоминание столь болезненным для него или же он не говорил про мать по каким-то другим причинам, теперь это выяснить было сложно. — Могу я взять его, Альфред? — Конечно, господин. Пусть этот кулон будет напоминать вам об отце.       Алан не без доли интереса всматривался в кулон, который я всё ещё держал на весу в руке. Его взгляд был буквально прикован к кулону.       Я же думал сейчас о том, как этот кулон мог храниться столь долгое время в книге. Было ли простым совпадением, что именно Ноа нашёл его. — Ноа, чем тебя привлекла эта книга? — Ах, ну…мне показалось, что она будет интересной. Какое-то предчувствие… — Я постараюсь найти её для тебя, так что не расстраивайся. Хорошо? — Да, спасибо большое, отец. ***       Мы провели в башне ещё несколько часов, перед отъездом. Все мои записи и дневники я нашёл на прежних местах в комнате. Это было настоящее чудо, что они сохранились, ведь в этих записях было множество заметок, которые я оставлял во время переводов старинных книг из отцовской библиотеки.       Для полноты картины мне также нужно было как-то открыть для себя доступ к артефактам башни, которые хранились во дворце под чутким присмотром верного Цербера императрицы — Йохана Зерана.       По просьбе Ноа мы взяли из библиотеки несколько книг, которые ему понравились и за всё время пути он не отрывал взгляда от страниц, жадно поглощая одну за другой. Алан же не проронил и слова. Он выглядел очень задумчивым и отрешённым от всего, что происходило вокруг. Это его состояние вызывало тревогу. О чём мог так напряжённо думать четырнадцатилетний мальчик? — Ваше Высочество?       Алан всё ещё находился в своих мыслях. — Ваше Высочество? — повторил я чуть громче.       Алан слегка вздрогнул и наконец обратил свой взгляд на меня. — Что такое? — Вас что-то тревожит?       Алан тут же отвернулся и, вздохнув, ответил мне: — Мои тревоги не должны вас заботить, господин Алекс. Просто продолжайте вести себя, как подобает отцу принца, а не…- тут Алан осёкся, потому что увидел, что Ноа чуть приподнял голову. — Впрочем, меня радует то, что вы решили показать моему брату свои лучшие стороны.       Не скрою, что я был немного рад тому, что Алан стал более снисходителен ко мне и старался сдерживать своё недовольство при Ноа. Это, наверное, можно было считать улучшением отношений между нами. Ведь так?