Секрет мага Платиновой башни/ The Secret of the Platinum Tower Magician

      Когда мы подошли к покоям императрицы, там не было ни служанок, ни стражи, ни кого бы то ни было ещё. Только врачи и, конечно же, герцог Зеран, который и в этот раз не упустил возможности продемонстрировать окружающим своё исключительное право находиться подле императрицы. Последнее время меня никак не покидала мысль, что таким образом Йохан Зеран старался хотя бы так, чисто формально, отстоять свои позиции в этом щепетильном вопросе. — Зачем вы пришли? Императрице сейчас не до вас. — Отойдите, пожалуйста, Ваша Светлость. — Уходите сейчас же, — стиснув зубы, ответил герцог. Если бы он не был так хорошо воспитан, то, возможно, уже бы полез на меня с кулаками. — Простите, но я не могу исполнить вашу просьбу, - твёрдо ответил я, наблюдая как в его глазах с новой силой вспыхивал огонь негодования из-за моей демонстративной дерзости. — Убирайтесь! Немедленно! — Ваша Светлость, вы не можете отдавать приказы подобного рода.       Ох, Теор, ты решил разделить со мной сей удар, как верный друг и товарищ. Стоит сказать, что их перепалка была очень кстати, ведь она дала мне возможность проскользнуть в покои, где возле постели императрицы толпились трясущиеся от страха врачи; герцог явно приложил к этому руку, доведя этих бедолаг до такого состояния. Возле изголовья кровати с другой стороны стояли принцы, и буквально в каждом их движении можно было заметить сильную тревогу, которая, впрочем, была обоснована.       Не успел я подойти к краю кровати, как был, словно дворовый щенок, отброшен за воротник на пол, прямо к ногам остальных врачей. Нужно было стерпеть. Всё стерпеть. — Герцог, что вы устроили в покоях императрицы? — вскрикнул Ноа. — Ваше Высочество, не тратьте силы на защиту того, кто спит и видит смерть вашей матери!       Решил использовать Ноа, чтобы прикрыть свою клокочущую ревность, Йохан Зеран... Высший аристократизм, чёрт тебя дери. — Герцог, сейчас не время выяснять отношения. Лучше объясните, почему никто из врачей не может помочь Её Величеству?       Алан сжал руку матери и грозно посмотрел на врачей. Это была поистине впечатляющая аура маны, которая стремительно заполонила всё пространство комнаты, заставив вздрогнуть всех, включая меня. — Ваше Высочество, мана Её Величества внезапно дестабилизировалась. Мы пока не можем понять причину столь внезапного... — Хотите сказать, что вы зря получали свои медицинские степени? Иначе я не могу объяснить вашу некомпетентность.       Этой манерой поведения Алан напомнил всем, что он плоть от плоти дитя Ирэн Дженерис. Эта непреклонность и угрожающий взгляд в моменты праведного гнева были слишком явным сходством между ними. — Ваше…       Внезапно в комнате раздался щелчок. Моя шея. Я почувствовал, как оковы, сдерживающие меня долгие годы…пали. Ослабевающая сила императрицы дала о себе знать. Объяснить это иначе было невозможно, ведь "ограничитель" контролировался силами императрицы и никого другого, а, значит, сейчас её мана ослабела настолько, что даже не была в силах поддерживать контроль над моим "ошейником".       Когда я поднял голову, все кроме Ноа смотрели на меня дикими, ошеломлёнными глазами. В их взгляде читался страх и замешательство. Словно перед собой они видели не человека, а самого настоящего монстра, чьи оковы обратились в пыль на их глазах. В прошлом моя помешанность на мести, наверное, являла миру именно такой образ и ожидать чего-то иного сейчас было бы в самом деле глупо.       Однако разуверять всех в их догадках я сейчас не имел никакого желания. Нужно было использовать свои силы для того, чтобы понять закономерность ухудшения состояния императрицы и предотвратить все те ужасные события, которые произойдут после...       Нет, этого не должно случиться. Я встал и, стараясь сохранять внешнюю непоколебимость, шагнул вперёд.       Эти ощущения, которые я не испытывал долгие годы; мана растекалась по венам, даря ощущение силы и былого, когда-то утерянного, могущества. Меня прожигали глазами, но из всех этих растерянных, испуганных и недоумевающих взглядов, лишь взгляд Ноа излучал доверие ко мне и моим действиям. Это, несомненно, придало мне сил. Я спокойно протянул "ограничитель" в сторону Зерана. — Если бы я хотел навредить императрице, то уже бы совершил задуманное. А потому сделайте одолжение, Ваша Светлость, подержите это при себе. Как только императрица откроет глаза, я надену его самостоятельно. Без вашей помощи, как в прошлый раз.       Он вырвал у меня из рук «ограничитель» и шёпотом осыпал доброй порцией угроз. Но мне сейчас не было дела до его оскорблённых чувств. Я прошёл к кровати, жестом отодвинув всех врачей в сторону.       Оставалось лишь убедить Алана. — Первый принц, прошу вас, позвольте мне помочь. — Если вы сделаете что-то, что навредит Её Величеству... — Я знаю на что вы способны, Ваше Высочество, — склонив голову, я спокойно ожидал, чтобы первый принц отступил.       Алан был способен на многое. Потенциал его маны действительно впечатлял и со временем, при правильном обучении, вполне мог превзойти мои способности в его возрасте.       Но сейчас, кажется, Алан, пусть и не до конца доверяя мне, осознавал сложность ситуации.       Принц отошёл в сторону, дав мне больше пространства. Вернув силы под свой непосредственный контроль, я смог наконец увидеть, какой беспорядок устроила моя мана внутри тела Её Величества. Туго переплетённые сгустки перемешанной маны создавали узлы и не давали ей свободно циркулировать. Это было следствием изъятия маны без моего согласия.       Изъятие маны без согласия владельца в преступной среде колдунов и магов издавна считалось вполне естественным. Всё изменилось, когда императрица внесла в Новый магический кодекс пункт, по которому подобное приравнивалось к преступлению. Но в законе были и свои исключения, которые показались мне очень продуманными. Например, изъятие повреждённой или заражённой маны в медицинских целях могло оказывать восстанавливающее воздействие. Однако исследования в этой области из-за недостатка теоретических данных по сей день ограничивались лишь добровольным изъятием маны без дальнейших восстановительных процедур. Наверняка императрица очень тщательно скрывала факт изъятия моей маны от всех, включая Зерана...       Слегка наклонившись к императрице, я взял её за руку и ощутил насколько горячей она была. Эта пульсация отозвалась во мне тупой болью в сердце. Простые прикосновения в такой ситуации были сродни подорожнику при открытом переломе.       Золотые ресницы чуть дрогнули и казалось, что она вот-вот откроет глаза. — Чего вы ждёте? — напомнил мне о своём присутствии герцог. — Жду, когда вы перестанете бубнить мне под руку, — прошептал я в сторону. — Что вы сказали? — Вам послышалось. Я ничего не говорил.       Не отвлекайся...Не отвлекайся... — Гх...ааа! Ах! Хах...ха.— Будто пробудившись от кошмарного сна, императрица внезапно пришла в себя; она тяжело дышала, лицо исказилось от явно испытываемой сильной боли. Моя мана в её теле запульсировала чаще, словно хотела взорваться. — Что вы натворили?       Герцог с остервенением дёрнул меня за плечо, чуть не вывихнув его. Боль императрицы усиливалась с каждой секундой. Я ощущал эти отголоски боли. Нельзя было жертвовать временем на препирательства с Зераном, поэтому я без тени сомнений оттолкнул его от себя и склонившись над измождённым от боли лицом императрицы, прикоснулся к её бескровным губам. В момент, когда это произошло, моя мана, что прежде бушевала внутри, словно ураган, понемногу начала успокаиваться, признав меня. Потоки стали более размеренными. Я не до конца верил в то, что этот способ сработает, но всё же в данном случае он был самым безопасным. Порой даже совершенно сказочные методы приносят свои плоды.       Мой затылок внезапно был схвачен и притянут ближе. От неожиданности я чуть не свалился в объятия императрицы. Я впервые ощущал подобное на трезвую голову и не ожидал, что поцелуй будет настолько долгим и дурманящим. Возможно, дело было в нашей переплетённой мане, которая после такого потрясения наконец нашла успокоение.       Когда порыв прошёл, императрица, очень вовремя провалившаяся в сон, благополучно оставила меня разбираться с этой, мягко сказать, потрясённой публикой самостоятельно. — Вы в своём уме? Вытворять такое! Задетые чувства герцога наконец переполнили чашу и вылились наружу. — Я полагаю здоровье Её Величества важнее этих формальностей. К тому же инициатором продолжения, как вы могли сами видеть, был не я, а Её Величество. И да, не могли бы вы вернуть мне кое-что.       Я указал на «ограничитель», который герцог всё это время сжимал в руке. Он ткнул им в мою грудь и ожидал, пока я исполню своё обещание — добровольно надеть его обратно. Впрочем, я и без того собирался это сделать, потому довольно легко застегнул его на своей шее. — Ваша Светлость, пульс Её Величества выровнялся. И…мана стабилизировалась. Благодаря помощи господина Гроссчестера... - Один из врачей с облегчением подтвердил то, что императрице стало лучше. — Если с лечением справился наложник, то зачем в этом дворце нужны такие бесполезные люди вроде вас? - с раздражением упрекнул их герцог. Главный врач затрясся от страха, съёжившись в комок. — Отец, с Её Величеством всё будет хорошо? — Конечно, Ноа. Всё будет хорошо. Теперь всё в порядке. — Я…я так испугался, когда мама, Её Величество, упала…       Никто из присутствующих не мог себе представить, как испугался я, узнав об этом. Внутри до сих пор всё сжималось от удушающего чувства страха, дёргающего каждый нерв моего тела; я даже напрягал мышцы, чтобы не выдать дрожи в руках. — Всё уже позади, Ноа. Матушка сильная, — успокаивал его Алан, прижимая к себе. — Я останусь с мамой. Не хочу оставлять её одну. — Мы останемся. - Алан неоднозначно взглянул на меня. — А вы можете идти, господин Гроссчестер. Вам необходим отдых.       Наблюдая за тем, как герцог Зеран был готов наброситься на меня в любой момент, Алан решил тактично удалить меня с поля боя до начала сражения. Я и сам не желал выслушивать отнюдь не лестные выражения о себе, тем более в присутствии Ноа и Алана.       Теперь мне оставалось ждать новостей. Ждать и надеяться. ***       Прошло каких-то два дня и каждый из них был наполнен мучительным ожиданием; я не мог сконцентрироваться и постоянно возвращался к мыслям о состоянии императрицы. Каждый раз, когда я проваливался в задумчивость, моё тело невольно вздрагивало, возвращаясь таким образом к реальности. Одно было хорошо - влияние герцога смогло кое-как разогнать сгустившееся над дворцом облако пересудов. Однако все прекрасно понимали, что, пусть и не в таких "красочных" обрисовках, но что-то да должно было просочиться за пределы дворца. И тот, кому это было выгодно, без сомнений, воспользуется даже такими незначительными крупицами информации.        На третий день меня с самого пробуждения не оставляли беспокойные мысли. В голове словно завёлся маленький человек, который мерно постукивал молотком по вискам. Ночью я с трудом сомкнул глаза, издёргавшись до такой степени, что на утро моя ночная рубашка была насквозь мокрая. Я не помнил момент, когда на короткий промежуток времени всё же предался еле ощутимому дрёму; во всём теле ощущалась свинцовая тяжесть, которая стремилась пригвоздить меня обратно к кровати и продолжить эту пытку. Немного попричитав, я заметил, что постель пребывала в не менее ужасном состоянии и поспешил привести её в порядок, раз мне всё равно не удавалось заснуть. Да и как я мог заснуть, если голова, помимо боли, была заполнена переживаниями о здоровье императрицы.       Расправившись с кроватью, я решил принять ванну до прихода моего помощника, который, как мне казалось, непременно должен был обрадовать меня какими-нибудь приятными новостями, потому что неприятных мне и без того хватало.       Стоит сказать, что я всегда предпочитал делать всё сам, поэтому многие дворцовые порядки до сих пор оставались для меня сложными в понимании и принятии, в частности, это касалось принятия ванны. В Платиновой башне я всегда самостоятельно обслуживал себя, чего и требовал от других, не позволяя расхлябанности и изнеженности пошатнуть дисциплину. Во дворце же я смог кое-как смириться только с заботой и опекой Теора, и никого более, во многом потому, что решил ему довериться. Полное недоверие однажды привело меня к весьма печальному концу, впрочем, как и слепая вера в людей. Теперь же требовался баланс. Этот хрупкий баланс, который напоминал мне хождение по канату без страховки.       Так как моя большая ванная комната была соединена с комнатой отдыха, больше напоминающей кладовку, в которую я поскидывал свои идиотские "хотелки", мне пришлось перенести некоторые вещи в спальню, объединённую с кабинетом, поближе к месту обитания. Взяв всё необходимое, я по обыкновению прошёл через "кладовую комнату" и остановился возле двери в ванную. Звяканье стеклянных бутылочек и голоса насторожили меня, учитывая, что ванная комната была для меня крайне личным пространством. Никто не мог просто так туда зайти и уж тем более наводить там свои порядки. Каждый работник этого крыла дворца прекрасно знал незыблемость моих правил и отношения к нарушению моих личных границ. Кое-что я всё-таки решил оставить в своём характере без изменений.       Глубоко вдохнув, я открыл дверь, стараясь сохранить каменное выражение лица, которое сменилось удивлением, как только мои глаза узрели кучку стоящих позади ванны горничных. Это было что-то из ряда вон. Беглым взглядом я насчитал пять человек. Девушки стояли и держали в руках банные принадлежности и прочие вещи. Посторонние женщины влезли на мою территорию. Неужели это был какой-то спектакль с тайным смыслом? Моя и без того опухшая от бессонницы голова не желала принимать ни один из вариантов. — Господин, ваша ванная готова.       Что-то внутри меня треснуло. Нужно было выяснить, кто оказался настолько нахальным, что позволил себе вытворить такое. — Теооооор! - выкрикнул я по большей части, чтобы напугать этих лазутчиц. Я не ожидал, что он прибежит на мой крик. — Господин, простите, вы неожиданно закричали...и что здесь происходит? - Теор, обескураженный, как и я этой картиной замер на месте. — Уходите живо! Иначе я за себя не ручаюсь. - Вкупе с головной болью и раздражением мой голос звучал достаточно сурово. Я махнул рукой в сторону выхода, в ожидании, пока они наконец уйдут, но не забыл придержать горничную из числа самых мне незнакомых. — Но прежде ты, дитя, ответишь мне, от чьего имени вас всех сюда прислали? — Ваш помощник, г-господин. Это он приказал.       Теор был спокоен и сдержан, выслушивая эту откровенную чепуху. Присущий ему аристократизм особенно выделялся на фоне таких ситуаций, где требовалась рассудительность и внимательность к деталям. — Когда он вам это приказал? Время.       Девушка растерялась. Её глаза стали размером с блюдца, а побледневшие от страха губы беспомощно дрожали, не зная, какое время выбрать, чтобы не прогадать. — В-вечером, - неловко сказала она, тут же застыв в немом шоке. Видимо она сама осознала абсурдность своего выбора. — Тогда…- я вцепился в неё своими глазами, как коршун в бедную голубку —, ответь мне, пожалуйста, на вопрос. Как мой помощник мог находиться со мной в библиотеке и в то же время отдавать тебе этот приказ? Более того, если бы ты давно работала во дворце, то прекрасно знала бы, что приказы подобного рода я отдаю дворецкому, а не помощнику. Так какой мы делаем вывод? — Господин, прошу, пощадите! - взмолилась она.       Горничная упала мне в ноги, разрыдавшись, словно маленькая девочка. Её всю трясло от страха. — Я пощажу тебя только в том случае, если ты расскажешь мне, кто на самом деле отдал этот приказ. Всяко вы перешёптывались друг с дружкой и что-то должны знать. — Это был человек из поместья герцога…герцога Зерана. Это всё, что я знаю, господин. Прошу вас, не выгоняйте меня из дворца.       Очень интересный поворот. — Уходи и впредь относись к своим обязанностям более разумно. Незнание порядков в следующий раз не спасёт тебя от ответственности.       Этого ещё не хватало. Кто бы мог подумать, что семья Зеран будет в этом замешана. Для самого герцога проделывать такое было несвойственно, а, значит, помимо самого герцога, был некто, кому моё пребывание во дворце было также не особо выгодно. Но такие методы… Стоило ли ожидать чего-то более впечатляющего от подобной увертюры? — Господин? - голос Теора звучал очень бодро, несмотря на произошедшее. Может, это была та самая долгожданная новость? - Теор, есть какие-то новости от Её Величества? Может, она желает меня видеть? — Да. Я как раз пришёл сообщить вам об этом, но... Мне разобраться с этим происшествием? - Позже. Всё позже. Сейчас мне нужно встретиться с Её Величеством. ***       На этот раз императрица пригласила меня в свою гостиную, которая была отделена от кабинета небольшой библиотекой и больше напоминала комнату отдыха. Просторная софа с небольшим столиком, на котором лежали стопочкой толстые книги, располагалась возле большого окна с видом на дворцовый сад; массивные дубовые стеллажи были заполнены коллекционными изданиями, в том числе я заметил несколько стеллажей с детской литературой. Наверное, это было место, где императрица часто бывала с принцами.       Сейчас мы оба сидели в креслах, друг напротив друга. Это немного угнетало, но лишь до того момента, как императрица не начала разговор. — Я пригласила вас сегодня, чтобы поблагодарить за помощь, оказанную мне во время приступа. — Могу ли я узнать... Этот приступ был... первым? — Я не считаю, что вас должны заботить вопросы подобного рода, господин Гроссчестер, - холодно отрезала она, смотря мне прямо в глаза. — Вы сказали, что даёте мне шанс исправиться. Если причина вашего недуга кроется во мне, то я обязан знать об этом, чтобы помочь. Это моё решение, которое я принял, к вашему сведению, в трезвом уме. — И светлой памяти? - Моментально последовал вопрос.       Это заставило меня окунуться в воспоминания недавних событий. Неужели она имела в виду "то" событие. — Да. Конечно. — В таком случае, я надеюсь, что вы не сочтёте это нарушением нашего договора. — Дого-вора? — удивился я, не понимая, о чём идёт речь. — Вы пожелали, чтобы я никогда больше и пальцем вас не коснулась. Вы так отчаянно просили меня об этом, когда напились до звёздочек в глазах. — Звё… Ах… Звёздочек, говорите.       Внезапно захотелось провалиться сквозь землю. — Вы прорыдали в моей постели всю ночь и лишь под утро заснули в обнимку с пустой бутылкой вина. У меня даже есть где-то отпечаток памяти. Желаете посмотреть? — Нет-нет, я верю. Верю, Ваше Величество.       Видеть этот позор собственными глазами абсолютно не хотелось. Сердце сжалось в комок от стыда. — Надеюсь, вы не станете ненавидеть меня ещё больше. — Ваше Величество, касательно этого обстоятельства… Мне не хочется, чтобы вы продолжали об этом думать в таком ключе. Я был молод и просто не мог себе представить, что…       Язык заплетался, и я не мог подобрать сходу нужных слов, чтобы правильно сформулировать мысли, которые нужно было передать. Это оказалось крайне сложно. — Господин Гроссчестер, вы можете вспомнить ту ночь, в которую, по вашему мнению, я насильно овладела вами?       Голова опустела от этого неожиданно откровенного вопроса. Стало так неловко оттого, что я ничего не мог ответить. Обстоятельства той ночи я не помнил от слова совсем. Это событие напоминало непроглядную пелену тумана. — Я ничего не помню, Ваше Величество, - признался я, не зная куда отвести глаза. — Конечно не помните. - Её тяжёлый вздох ознаменовал начало, по всей видимости, тяжёлого разговора. - А всё потому, что по прибытии сюда вы решили вывести из строя не только своё ментальное здоровье, но и физическое. Ваш покойный младший брат снабжал вас снадобьями, которые вы употребляли невесть как, с одной единственной целью - побыстрее свести счёты с жизнью. Но вы не учли одну крайне важную деталь. Как вам наверняка известно, ваш брат не был образцом благонравия и порядочности, а потому не гнушался использовать разные средства для достижения своих целей. В частности, по отношению к вам. В первый раз, когда это произошло между нами, ваш разум был затуманен сильным синтетическим афродизиаком, который впоследствии спровоцировал сильную дестабилизацию маны в вашем теле. Поэтому мне пришлось прибегнуть к столь радикальным мерам. Но признаюсь, что во второй раз, следствием которого стало рождение второго принца, тем, кто применил на вас заклинание рассеивания сознания — была я, но лишь по той простой причине, что по доброй воле, даже объясни я вам целесообразность своих действий, вы бы скорее умерли, чем разделили со мной постель во второй раз. Вторую ночь вы ведь тоже не припоминаете. Ведь так? Мне не хотелось оставлять в вашей памяти столь тяжёлые воспоминания. Поговорить об этом у нас прежде не было возможности по известной нам обоим причине. Однако не думайте, что я рассказала это для того, чтобы оправдаться самой или пристыдить вас. Я лишь хочу дать вам пищу для размышлений, раз уж вы пожелали пойти по этому пути.       Я слушал это, ощущая, как все мои конечности медленно немели. Чувство стыда придавило меня, словно железная плита. И всё же лучше было узнать об этом сейчас и непосредственно от императрицы, чем потом от кого-либо ещё. Пусть сейчас я не мог сказать ни слова, не мог издать даже звука, потому что мне нечего было сказать. Но всё же это было лучше, чем пытка молчанием или трусливый побег от содеянного. — Я благодарю Ваше Величество за то, что вы мне всё объяснили. Откровенно говоря, меня тоже последнее время очень мучил этот вопрос, — сказал я, опустив голову. Сил поднять её просто не было. — Теперь на один мучительный вопрос у вас стало меньше.       Императрица слегка улыбнулась, посмотрев в окно. Скучающая, ничего не значащая, словно неживая улыбка - на данный момент это было всё, на что я мог рассчитывать. Теперь мне было ясно видно, какую непроглядную стену я собственными руками сумел возвести между нами за все эти годы; в прошлом я не без особого удовольствия любовался ею, словно она была моим единственным щитом.       Отвлёкшись от непродолжительных раздумий, я всё-таки отважился снова задать терзавший меня вопрос. — Ваше Величество, я знаю, что с моей стороны это будет несколько нагло, но я всё же хочу узнать о вашем самочувствии. — На фоне осознания у вас ко мне сострадание прорезалось?       Императрица лишь усмехнулась с моего вопроса. Что и следовало ожидать. Быть может... Нужно действовать иначе. Я молча встал и подошёл, встав перед ней на колени. Теперь, кажется, эта поза войдёт в привычку. Извинения в словесной форме тут не подойдут. Хотел ли я удивить её этой собачьей покорностью или убедить в чём-то... Не знаю... — Я не считаю, что вам, Ваше Величество, в данный момент необходимо сострадание. — Тогда что мне, по-вашему, необходимо?       Я не без особого трепета, но всё же достаточно уверенно накрыл её сомкнутые в замок руки, лежащие на закинутом колене, своими руками. Наши лица были на достаточном друг от друга расстоянии, но я отчётливо видел болезненные переливы её изумрудных глаз. Вытянув одну руку из-под моей ладони, она поддела пальцем "ограничитель" и через мгновение я услышал щелчок. Такой желанный в прошлом и необычный в настоящем. — Если хотите сделать то, что задумали, стоит придвинуться поближе.       Этот повелительный тон вместе с хищным, выжидающим взглядом заставил моё тело вздрогнуть. Неведомое до этого чувство разливалось по мне всё больше и больше, заставляя совершать действия, о которых я бы и не помыслил, не будь её рядом...       Привстав с колен, я потянулся к бледным, изящным губам Её Величества. Аромат гиацинтов, исходящий от её волос, стремился заглушить остатки моего здравого смысла.       Прикосновение губ было очень лёгким. Так по-детски. — Вы совершенно не умеете это делать.       Меня будто ударили под дых одной фразой. — Я не так опытен, как вы, Ваше Величество. — Даже не знаю, как расценивать ваши слова. Как комплимент или упрёк?.. — Как я могу упрекать Ваше Величество.       Я слегка отвёл глаза в сторону, чтобы не выдать своих истинных мыслей. — Приоткройте рот.       Она слегка притянула мой подбородок и возобновила поцелуй. На этот раз он был совершенно другим. Императрица сначала нежно облизнула мои губы в то время, как её рука медленно переместилась с моего подбородка на затылок и властно притянула ближе. Мне пришлось опереться коленом о диван, чтобы сохранить равновесие. Её горячий язык медленно проник мне в рот; движения в момент потеряли все оттенки нежности, и, кажется, я окончательно отдался этому непозволительному удовольствию. За этими пьянящими ласками я невольно расслабился и с запозданием заметил, как её вторая рука притянула меня за талию ещё ближе. Мои руки неуклюже опустились на её плечи, чуть сжимая. Расстояние между нами сократилось настолько, что я ощущал мерное биение её сердца.       Мана приятно циркулировала между нашими телами и дарила ощущение лёгкости.       Императрица отстранилась, почувствовав, как потяжелело моё дыхание. Она убрала руку с моей талии и дала время прийти в себя. Я покорно защёлкнул свой "ошейник". — Вам стало лучше, Ваше Величество?       Это волновало меня не меньше, чем вся эта ситуация в целом. — Лучше.       Я спустил колено с дивана и встал рядом. — Что бы вы хотели получить взамен? Я исполню вашу просьбу, если таковая имеется. Одно желание у меня было. Для того, чтобы разобраться в некоторых вопросах мне были необходимы многие записи, хранящиеся в Платиновой башне. Я очень надеялся, что их не уничтожили. Ко всему прочему, было бы неплохо пригласить Ноа в эту поездку, чтобы развеяться и показать ему не только худшие свои стороны. — Я бы хотел посетить Платиновую башню вместе с Ноа… То есть, со вторым принцем. — Это ведь ваш дом…       Императрица ненадолго задумалась, а потом поднялась с дивана и встала рядом со мной практически вплотную. Я даже мог ощутить её лёгкое дыхание, так близко мы стояли друг к другу. — Мне необходимо представить второму принцу достойную версию себя. — Раз вам так хочется, то не вижу преград посетить вашу малую родину. Отправляйтесь, когда захотите. ***       Когда я рассказал Ноа о поездке в Платиновую башню, то встретил волну негодования от Алана, который не без упрёков в мою сторону встретил эту новость. Он пожелал поехать вместе с нами. Наверняка из-за острого недоверия ко мне ему было необходимо приглядывать за братом. В итоге мы решили отправиться в башню завтра.       Однако утром следующего дня меня ждала новость, которая одним своим появлением сулила мне большие проблемы.       Практически все известные газеты напечатали на первых разворотах новость о том, что я, наложник императрицы, позволяю себе "чересчур близкие" отношения со своим помощником. До кучи они доплели то, что я ещё и женоненавистником успел стать. Как-то же надо было завернуть и объяснить широкой публике внезапную смену "интересов". Полагаю, эту информацию высосали из пальца со слов служанок, которых я выгнал. Что за неугомонные люди?       С другой стороны, чем больше провокаций я буду получать в свой адрес, тем лучше. Эти заброшенные нити неизбежно приведут меня к тебе...