4
22 октября 2023 г., 22:06
***
–Ахуеть, блять, — прошептал Мин, хлопая карими глазками. В доме абсолютный бардак, не пройти, не перепрыгнуть. Больше трёх кружек кучкуются на кофейном дубовом столике, засоряясь мелкими пылинками. Почти в каждом углу можно заметить любой яркий фантик или непонятный пакетик для Юна. По окнам бьют тяжёлые капли, от них создаётся лёгкая вибрация, выбивая особую атмосферу. На (почти) белоснежном столе, покрытый серым мягким ковриком, разложились голубые и синие папки, листы от важных документов. Рыжему интересно, как ещё этот бестолковый парень не разлил на них крепкое чёрное кофе, –И у тебя всегда так?.. –М-м, нет, было не всегда, — проговорил Гук, сняв с ног туфли, которые давно натерли ему стопы. Усевшись на чёрный диван, убирает со стола не нужные листы, аккуратно складывая их в определённые папки, –Ты не подумай, я ещё та чистоплотная личность, это так в гостинице только. –Поверю на слово. –Ага, — улыбнулся Чон, не отрываясь от своего дела. Юнги устало выдохнул, так же снимая свои кроссовки. Еле как пролезает через кучи «мусора», заползая на узенький диванчик. Подкладывает ноги под ягодицы, немножко увлечённо глядя за не особо важным делом Чонгука. Хмурится, зевая. Черноволосый поворачивает голову к белоснежному, вскинув бровью, –Иди за стол, на кухню, я скоро приду. –Боже, да не указывай ты мне, что делать! — фыркнул он, ещё сильнее нахмурившись. –Не хмурься, складки на лбу будут, а тебе не к лицу они, — проговорил Гук, продолжая своё занятие. –А тебе откуда знать? –Ну, до сорока совсем скоро, тут уже заметно, — выкинул смешок, покосившись на злого Мина. –Знаешь, руки так в последнее время чешутся. Ты, случаем, не проблема этого? — Чон лишь махает головой в отрицание, что-то себе под нос насвистывая, –Ты ещё теперь и говорить мне ничего не будешь, да? –Угу, — снова лыбится. –Я убью тебя, серьёзно. –На кухню шагай уже, а, — щёлкнув последней кнопкой на папке, сурово глядит на рыжего. На что тот дуется, глотая жвачку, под пристальным взглядом направляется в неизвестном ему направлении, идёт только наугад, лишь бы показаться довольно самостоятельным. Дёргает какую-то ручку, сразу же дернувшись от хриплого голоса, –Это ванная, идиот. –Та мне откуда знать-то?! — цокнул Мин, закатив глаза. Заметив большой проход, сразу же двигается туда, усаживаясь на самый большой стул. Дёргает ножками, внимательно осматривая тёмную кухню. Дом сам по себе в тёмном интерьере, слишком холодный и неудобный, совсем некомфортный. Разве Чонгук такой? Разве это его характер? Юн читал, как дизайн дома зависит именно от качеств человека и личности. Но это совсем не смахивает на чёрного, нет, он не такой. –Готов? — резко выдал где-то за хрупкой спиной рыжего Чон. –А? –Говорю, чай или кофе? — ещё раз спрашивает, выгнув бровь. Юн совсем не слышит, его не волнует вопрос, заданный черноволосым, его глаза видят только тело Гука. Он без пиджака, в облегающей белой рубашке, в некоторых местах всё ещё промокшая и прозрачна. Рукава заправлены до локтя, а воротник растянут, пуговки не скрывают острые и длинные ключицы чёрного. Сглатывает, не может оторваться. Каждый кусочек ткани так прекрасно облегает его мускул, бицепс, совершенно всё. –А можно тв-.. –М-м? –Ах, нет, ничего, — тихо произносит Мин, отворачиваясь, потирая лоб и щеки холодными ладошками, чтобы хоть как-то охладить горящие участки. –Ты уверен? — всё тот же хриплый голос, который постепенно сводит с ума рыжего, он готов прямо сейчас сорваться, чуть ли не накинуться на такого безумно прекрасного парня. –Да.. Да, — мямлит он, закусывая губу, пытаясь не смотреть на Чона, смотрит только в даль или под ноги. Тихий звон ложки, тяжёлые шаги, направляющиеся именно к нему. Сильнее паникует, сжимая ладони между коленями. Кружка звонко опускается прямо перед его носом, совсем пустая, совершенно без ничего. Медленно поднимает голову, мгновенно встречаясь взглядами с черноволосым, так близко, так рядом, горячее дыхание обжигает и так горячие уши с носом. Глаза Гука бегают по розовым притягательным губам, по мягкой и ухоженной коже, по самым испуганным и в то же время возбуждённым обычной искоркой глазам. Его дыхание учащается, он хочет выполнить то, что затеял совсем недавно, хочет сделать это прямо на месте. Перед ним сидит такой беззащитный рыженький котёнок, которого так и хочется утащить в себе в тёплую норку, лелеять и одаривать всей возможной любовью. Закусывает губу с колечком, шумно выдыхая прямо в губы рыжего, будто провоцируя Мина на первый шаг. Тот же просто тонет в его тёмных глубоких зрачках, совсем малость моргая. Он не вылавливает суть, просто восхищается данным моментом их обоих. Гук почти срывается, нервничает, злится. Экстаз уже проходится по его телу, даже не начав свою долгожданную цель. В очередной раз выдыхает, не выдерживает, врываясь настойчивым, требовательным поцелуем в его розовенькие губы, проходится языком по нижней, слегка оттягивая, вызывая потоки миллионов мурашек по телу Юна. Рыжий расслабляется, тихо выдыхая нежный стон в чужие губы, позволяя проникнуть ещё глубже, в самые просторы своего восхитительного рта. Прижимается ближе к большому телу, желая большего, желая слиться в чувствах и эмоциях, хватается за тёмные локоны, пожимая и отпуская, задурманивая разум Чона. Гук проходится по нëбу, вызывая щекотку, исследует абсолютно каждое местечко в теплом пространстве, пытаясь не пропустить ни один милиметр, опирается об спинку стула и стол ладонями, крепко сжимая края. Тяжелое и глубокое дыхание, несуществующий пар, который исходит из двух телов, разлетается по всей кухне, создавая совсем не аппетитную обстановку именно для места, возбуждение заполняет каждый уголочек этой тёмной комнаты. Чонгук продолжает целовать Мина, жадно и беспощадно, поглащая совсем всё, что только попадается ему под уста. Костяшки пальцев давно посинели от сильных сжатий, хочется прикоснуться только к Юну, пройтись по его белоснежному, хрупкому телу совершенно везде, хочется сделать приятное и до безумия прекрасное, сводящие с ума действия. Не выдерживает, резко и грубо притягивает к себе за аккуратные бёдра парня, сгребает к себе в объятия, забирая с мягкого стула, выбивает тихий полустон из рыжего, который обхватывает его торс ножками. Придерживает за спину, другой врывается длинными пальцами в загривок, оттягивает, разрывая мокрый, долговечный поцелуй, получая наипрекраснейший вид на чистую от каких-либо, чьих-то касаний шею. Только он, только его, он уверен. Впивается в бледную кожу тонкой шеи, мягко и нежно выцеловывая первый попавшийся на его пути участок. Прикусывает кадык, ласково зализывая своё неосознанно действие. Мин сходит с ума, тихо стонет на абсолютно все чувственные касания черноволосого, из-за каждой мелочи. Слишком возбуждает, совсем не может сдерживаться. Гук звонко причмокивает, издаваяя эхо по всему дому, оставляет лёгкие, еле заметные алые засосы на шее. Хочет большего, хочет быть ещё ближе. Вновь тянется за поцелуем в чужие губы, но уже лениво и совсем невесомо проходится по ним, слегка прикусывая каждую из них. Покидает кухню вместе со своим телом в руках, медленными, но широкими шажками двигается по лестнице, прямо в свою же неосвещенную комнату, словно единый мрак, только темнота, и лишь тусклый светильник и лунный свет освещают почти пустое пространство. Рыжий растаял в его руках, потерял все свои силы от резкого сексуального давления на него, ему ничего не остаётся кроме того, чтобы подчиниться желаниям своего партнёра. Улёгся на его широкое плечо, шумно дыша и закрыв глаза. Чон ласково поглаживает его тело, спину, бёдра, корни волос, руки, всё, что только получается. Укладывает на прекрасно мягкую двухместную тёмную кровать, целуя Мина в лоб. Сглатывает, бегая по его уставшим и сияющим карим глазам, такие безумно глубокие и сверкающие глаза. Глаза, которые медленно проходятся по его лицу, цепляясь за каждое местечко, острые скулы, нос, зайчьи глаза, длинные брови. Маленькая ладошка укладывается на его щеку, аккуратно поглаживая большим пальчиком, чёрный ластится, непрерывно глядя в чужие зрачки. Рыжий тянется, тихонько целует родинку под нижней губой, выбивая из чужих уст томный выдох. Проходится розовенькими губами по выделяющиемся скулам, оставляет лёгкий след от оставшегося розового малинового бальзама, проходится по внутренней шее, так же легко прикусывая, отвечая на взаимные ласки со стороны Чонгука. Чон нежное ласкает его тело, пока Юн занят своими делами. Избавляется от совершенно ненужной бежевой рубашки, смяв и откинув её в какой-то из тёмных углов комнаты. Готов был на месте разорвать каждый его клочок одежды, лишь бы освободить его прекрасно тело от ненужной ткани, но уверен, Мин будет недоволен, крайне недоволен. Медленно стягивает с него белую футболку, которая со временем скатится куда-то на пол. Гуку открывается самый наилучший вид, самый красивый и сладкий плод. Отрывается от ласк Мина, отдаляется, присаживаясь на колени около его сжатых ног от больного возбуждения. Изумительный торс, узкая талия, чертовски выпирающие острые ключицы. Закусывает губу, теребя колечко. Не может контролировать, не может остыть. Тяжелее дышит, резко цепляется за чужой кадык зубами, сильнее прикусывает, когда его слух одаривается чужим и громким вскриком, чувствует на затылке чужие пальцы, царапающие сквозь ткань лопатки и кожу головы. Вырисовывает мокрые дорожки губами, которые не оставляют без внимания и выпирающие ключицы, целует, оставляет уже яркие алые пятна. Сжимает бёдра, талию, рёбра. Тихо рычит проходясь ленивым языком по ореолам, аккуратно всасывая маленькие бусинки. Рыжий отворачивается, пытается скрыться в белую подушку, лишь бы затихнуть, лишь бы немножко охладиться. Чёрный не желает пропустить хоть малейший стон от его мальчика, прислушивается абсолютно ко всем пискам старшего. –Т-ты сказал, что всего-то.. чай попьём, — шепчет с остановками Юн, прогибаясь в спине от каждого ласкового действия. –Сказал, но не пообещал, — прохрипел он куда-то в грудь парня, подарив мимолётный контакт чёрных глубоких глаз в мутные зрачки, которые стеснительно выглядывают из белоснежной подушки. –Не честно.. –Честно, — проговаривает сквозь зубы, оставляя очередной алый след над его сердцем. Чон играется, нравится смотреть на извивающиеся тело под ним, словно на змею, попавшуюся в клетку, нравится смотреть только на рыжего. –Нет-нет. Совершенно..Не честно. –Это ещё почему?.. Честно, всё честно, — снова хрипит в его плоский животик, покусывая бока, –Ты такой красивый, безумно красивый. –Я без вверха, а ты полностью одет.. С-совсем не честно, — в очередной раз шепчет, сглатывая. Гук лыбится, закусив губу. –Котёнок хочет, чтобы я тоже разделся, м? –Хочу..Хочу-хочу-хочу, — проговаривает Мин, наконец-то не прячется, глядит из-под длинных ресниц прямо в чужую душу, дарит мелкую дрожь, которая медленно пробегается по телу. Теребит светлые пуговки на рубашке Чонгука, пытаясь маленькими пальчиками расстегнуть их. Гук движется ближе, кусает за мочку уха, оттягивая, щекочет горячим дыханием обожжённое ушко. Зарывается одной ладонью в распущенные и запутанные волосы, массажируя кожу головы. Рыжий закатывает глаза, сжимая ткань чужой рубашки. –Хён уверен? — хрипло шепчет в ухо, выбивая тихий стон из уст Юна. –Д-да, уверен..— Чон оставляет влажный поцелуй на ушке, отрываясь. Готов сорваться, готов накинуться, но не смеет причинить вред и боль Мину, обещал, сам боялся. Устало и задурманено глядит на чужое хрупкое тело, лёгкие тяжело вздымаются, расстегивает последние нижние пуговки на белой рубашке, быстро с ней расправляясь. Ловит на себе самые жадные взгляды, не может не улыбаться. В очередной раз опускается к рыжему, быстро и грубо врывается в его опухшие губы, снова кусает, снова зализывает. Юнги еле слышно мычит, припадает тоненькими пальчиками к выпирающим кубикам пресса, к большой груди, к сильным, мощным рукам. Сходит с ума, не верит, что это реально. Терпение черноволосого ломается, тянется руками к широким тёмным джинсам, дёргает железную кнопку, расстегивает ширинку, спускает их вниз, откидывая в одну из серых стенок. Складывает чужие ноги в коленях, проходится по ним, тихо выцеловывает. Цепляется за резинку боксеров, медленно тянет их, пытается избавиться. Чужие маленькие ручки останавливают его. Поднимает свои мутные чёрные зрачки на напуганного партнёра, резко хмурится. Двигается к парню, невесомо целует в опухшие красные губки. –Что такое, золотце? — спрашивает, вглядываясь в его отведённые глазки. –Там.. Там в дверь позвонили. –Разве? –Да, — шепчет, как вдруг снова по дому раздаётся оглушающий звон, –Вот, слышишь? –Твою ж мать. Слышу, — хрипит, приподнимаясь. Вновь нежно целует его, только в лоб и щёчку, –Я быстро, солнце, подожди, — проговаривает, неохотно вставая с мягкой кровати. Накидывает упавшую на пол белую рубашку, не застегнув ни единой пуговки, тяжёлыми шагами и тихим стуком двери, скрылся за ней. Мин разочарованно выдыхает, раздражённо почесав затылок. Привстаёт, мгновенно ощущая ноющую слабость по всему телу. Шипит, всё-таки встав на ватные ноги. Находит свою короткую белую футболку под кроватью, с ноткой злости натягивает на себя, стряхивая пылинки. Разозлённый и огорчённый. Ему оборвали такое прекрасное мгновение, первое мгновение с таким изумительным парнем. Падает спинкой на край кровати, расправляет руки, свесив ноги. Любопытство убивает его, разъедает по частям. Бегает карими глазками по белому потолку. Кто это, зачем так поздно приходят к Гуку? Закусывает губу, опять же встав на ноги. Дверной проём тихо скрипит, а за порог ступают маленькие ступни в беленьких носочках. Голоса эхом доходят до второго этажа, желание узнать тему разговора всё так же в мыслях Юна. Рыжий давно проклял скрипучую лестницу в чужом доме. Выглядывает из угла, остановившись на второй ступеньке. Сразу же хмурится, распахивая глаза. Разговор он явно отчётливо услышал, хоть и не с самого начала. –Не важно, меня это не интересует. Какого хера ты явился без моего приглашения? — рычит Чон, облокотившись двумя ладонями об проход каштановой двери. Розовый оппонент напротив бесстыдно глядит на его торс, закусив губу. На что Гук ещё сильнее злится, хмурится длинными бровями, –Харэ разглядывать, идиот чёртов. –А что, мне сразу же приступить к практике, да? — выкидывает смешок парень в пальто, сложив руки на груди, –Та и тем более, ты каждый раз мне звонишь потрахаться именно в это время. И что вдруг у нас поменялось? Это что за изменения такие, а? - снова лыбится. –Я тебе сейчас нос сломаю, Джэмин. Убирайся, говорю, — спокойно проговаривает, сжимая дверной проход. –А я уже тебе не нужен, да? Неужели, новую шлюшку нашёл, а? — смеётся, прикрыв улыбку тыльной стороной ладони, сразу же жалея. Чонгук хватает его за воротник, притянув к себе, злобно бегая тёмным зрачками по его морде. Оппонент мгновенно замолчал, сглотнув. Чёрный сжимает его загривок, рычит в лицо, разворачивает напуганного парня, швыряет со всего своего гнева подальше от двери, от чего тот падает на холодную, грязную землю, прямо на мутную лужу. Капли лужи мгновенно распадаются по листьям, тихо падая. Розовый поднимает испачканные, дрожащие ладони, брезгливо и тревожно рассматривает их. –Грёбанная шлюха здесь только ты, Джэмин. Запомни уже эти слова, придурок. Моё солнце самое настоящее чудо, совсем отличающиеся от тебя, грязного и испорченного, поддельного и эгоистического, - выплёвывает он, с громким грохотом захлопнув дверь, от которой проходится огромная волная вибраций по всему дому. Оборачивается, встречаясь взглядами с рыжим. Глаза его на мокром месте, губки дрожат, ручки сжимают острый угол стенки. Гук выдыхает, двигается к онемевшему хрупкому телу, закусив губу. В сердце больно кольнуло. Понимает, к чему это ведёт, понимает, что пришло время объяснений и утешений. Подходит ближе, аккуратно притягивает к себе не сопротивляющее тело, удерживает горячую ладонь на узкой талии, вторую укладывает на его щечку, большим пальцем вытирая солёные слёзки, стикающие вниз под подбородок. Разглядывает его стеклянные, бегающие и непонимающие зрачки, Юн имеет полно вопросов, самые банальные и самые замороченные. Чон готов выслушать совершенно все, каждую из версий. Теребит колечко, согнув брови. Замечает безумные потоки эмоций, чужие покрасневшие глаза в очередной раз слезятся, льются ручьями слезы. Прижимает его рыжую головку к своей оголённой тёплой груди, врываясь пальцами в его затылок, чувственно и нежно поглаживает его корни, шепчя не разборчивые слова для Мина. Старший тает, разрыдался в крепких объятиях, сжимает холодную ткань. Всхлипывает, хмыкает. Теперь его голова болит, болит от разных мыслей. Почему он просто не возьмёт и не уйдёт? Почему он сейчас стоит и обнимается с человеком, который сделал ему больно? Почему он пообещал, но не выполнил своё обещание? Почему он стоит с предателем и обманщиком?***
