Un homme mélancolique

      Снег сегодня валит с самого утра. Пока ещё мокрый и липкий, как и бывает ранней зимой, — та медленно приходит на смену осени, богатой в этом году на дожди. Жан окинул взглядом внутренний двор сорок первого участка: пара неказистых гаражей с мотокаретами внутри, стойла для лошадей и несколько мелких технических помещений, доставшихся в наследство с фабрикой. Крыши у всех укрыты тонкими снежными шапками, и те сливаются с небом, плотно затянутым бледно-серыми облаками. На припорошённой земле тянулись вереницы следов — от гаражей к крыльцу участка, где стоял Викмар, сплетаясь в причудливые петли с другими, идущими меж желтоватых коробок технических помещений. Среди них были и те, что от лошадиных подков; кто-то из патрульных сейчас в городе, но Жюдит точно не с ними. Он бросил взгляд на окна третьего этажа, где сквозь рябь зеленоватого рифлёного стекла промелькнул силуэт патрульной. Вот-вот должна была приехать свидетельница по открытому делу, в котором Мино фигурировала в качестве его напарницы, так что офисной работы ей сегодня хватало.       Безветрие. Отдалённый гул транспорта вдалеке, короткая трель телефонного звонка в чьём-то кабинете и тихое фырчание лошади. Щелчок зажигалки — холод металла приятно контрастирует с теплом огонька, — после которого Викмар сделал долгую затяжку, и в это время сигарета едва слышно зашипела. Тонкая струйка сизого дыма поднялась кверху завитками, растворяясь в холодном сыром воздухе. Неделя выдалась тяжёлая: два убийства, одно с особой жестокостью, кипа старых дел и вторая волна сезонных обострений болезней у ряда сотрудников. Одного из младших офицеров, который помогал с телом на прошлой неделе, подстрелили в ногу; в Виллалобосе неспокойно в этом месяце, и Прайс, обычно не поддающийся сомнениям, говорит, что это не к добру. Только Гарри, к всеобщему облегчению, ещё не выкинул очередную дикость из своего репертуара. Даже не пил — рекорд длиною в полтора месяца.       После этого дела нужно взять отпуск, думает Жан. Не то чтобы жизнь за эту неделю волшебным образом наладится, но по крайней мере можно будет отключить назойливый будильник и не смотреть на опостылевшие рожи коллег десять часов кряду. За Гарри есть кому последить — в конце концов не один Викмар вдоволь настрадался от его пьяных «концертов» с реками слёз и стойким тошнотворным запахом спирта. Хотя похоже, что Мартинез — а точнее Ким, если быть честным, — прочистил старику мозги и заставил на почти пятом десятке лет пересмотреть свои взгляды на жизнь. Или же это затишье перед очередной бурей диско, амфетамина и ненависти к абрикосовой жвачке.       Робкий и осторожный скрип двери за спиной. В нос ударил сладковатый запах кофе. Развернувшись, он увидел на пороге Жюдит: без её форменного синего кителя она показалась ещё меньше обычного, хотя разница в росте между ними совсем небольшая.       — Идём, Жан, — мягко произнесла та, поёжившись от холода. Голос надежды на лучшее — на новое завтра с концентрацией безнадёжности чуть меньшей, чем сегодня. — Свидетельница наконец-то приехала дать показания.       — Конечно, — он затушил то, что осталось от сигареты, о снег и убрал окурок в пустую упаковку. — Бумаги у тебя?       — Само собой.       Где-то двумя этажами выше их ждала немолодая женщина, готовая рассказать, как она поневоле наблюдала за зверствами убийства под окнами своей квартиры. До мнимого отпуска ещё целая вечность — в исторической перспективе совсем мимолётная, — а пока что сорок первый участок нуждается в одном из своих лучших кадров.