Он выбрал меня

Я с тобой мечтаю падать в сотни тысяч проблем, Но скажи, где сейчас ты и с кем?

Стареющая осень потекла своим чередом, разбрасывая листья и домашние задания. Студенты разных курсов хором прикурили от требований новых профессоров и старых, под них подстраивающихся, и забаррикадировались в библиотеке. Долохов запустил факультатив по самозащите, Долохова отбивалась от малолетних поклонников, Барти с успехом отучал детей свинячить в родной школе, Северус методично вытряхивал схроны лимонных долек из самых неожиданных мест своего кабинета. Гарри не ударился в учебу, не стал продлять свое квиддичное капитанство, а на чилле и расслабоне плыл по реке реальности, наслаждаясь последним курсом, блистая у Долохова и втухая у Снейпа. Том, которому наскучила роль историка, мотался по стране в поисках достойного преподавателя, но угодить собственному вкусу невозможно, так что он все еще топчется на месте, преобразовывая юные умы самостоятельно. Единственное, что продолжает подходить его вкусу – это Гарри. Как тот постоянно влетает в его апартаменты вечером, что-то рассказывая, взмокший от бега и эмоций, расхлябанный, юный, свободный. Красивый. Глаза у него успокаивающие и туманные – Тому кажется, что, может быть, даже этого достаточно: просто иметь возможность смотреть на Гарри, проводить ладонью по его лбу, убирая назад волосы. Том не перестает любоваться, иронично приподнимая бровь, как мальчик не скупится на жесты и мимику, как ведет себя с ним все раскованнее и искреннее. Да, возможно, они перепутали все возможные уровни сближения, но от этого их взрослеющие отношения становятся еще более уникальными, как будто бы это вообще возможно. Том с гордостью наблюдает, как мальчишка неосознанно перенимает его привычки, слова и даже мысли, и начинает замечать за собой то же. Размяк, разнежился. Влюбился. Откровения с друзьями, кажется, придали Гарри душевных сил, он был на подъеме, из глаз исчезла вина и метания. Реакция близких людей придала ему уверенности, и Том готов был принять эту маленькую компанию в Пожиратели за это. А может быть даже и признать их неплохими ребятами. Единственное, что омрачало его в круге интересов Гарри помимо грязнокровки, это Блейз Забини. Гарри удивительно быстро сошелся со слизеринцем в приятели. Свободный от снобизма чистокровок Блейз нравился Гарри, он был знаком с маггловской культурой, будучи нейтралом не был скован предрассудками ни светлых, ни темных. Не смотря на то, что он был другом Драко, он не разделял его нетерпимости к недостойным, не выделял Гарри, как реликвию, но признавал его неоспоримые достоинства, делая ненавязчивые, меткие комплименты, не заостряя на этом внимания. Он был интересным собеседником, разбирался как в квиддиче, так и в винах, смешно шутил, был толерантен и ненавязчив. Являясь роскошным рассказчиком, он в то же время больше слушал, чем говорил, и был тактичен и мягок. Немаловажной деталью было и то, что он спокойно относился к Волан-де-Морту и отзывался о нем только как о преподавателе, не примешивая личное отношение. Гарри и не заметил, как они начали проводить на удивление много времени вместе. Ему было комфортно и легко, и ему это нравилось. Так и сдружились. Вот и сегодня они неспешно прогуливались по окрестностям Хогвартса, не замечая, как опускаются сумерки и загораются окна замка. Вокруг озера к теплицам и на квиддичное поле, кутаясь в шарф и пряча руки в карманах. Разговоры об учебе плавно перетекли на воспоминания из детства и забавные случаи на прошлых курсах, а после перешли на дела сердечные. — Значит, это всё правда? Что ты ловелас, разбивший десятки сердец? – весело поиграл бровями Гарри. — Не совсем, – тихо засмеялся Блейз. — Число слишком раздуто. Я, действительно, на некоторое время несколько заигрался, но я вовсе не бабник. И вообще я осуждаю такое. — Да вообще без проблем что-то осуждать, в свое время оторвавшись на полную, – покатился со смеху Гарри. — Блин, ты не так понял... — Ответь только на один вопрос, – хлопнул в ладоши Гарри, преграждая ему дорогу. — Это правда, что ты повстречался с обеими сестрами Патил, потом сразу с обеими сестрами Гринграсс, но на Рождественский Бал пришел уже с Панси Паркинсон? Что это, если не галочка в очередном пунктике списка самодрочера? — Не-ет, – потер затылок слизеринец, зажмуриваясь от досады. — Гарри, тебе бы интервью вместо Скитер брать, тебя бы вся элита ненавидела. Во-первых, Гринграсс на такое не согласились, триумвират для аристократов не самая лучшая партия. Во-вторых, слух об отношениях с Патил распустили сами Патил, после того, как я с ними переспал на одной из вечеринок... Я этим не горжусь! — Боже мой, как это ни-изко, – издевательски хлопнул его по плечу Гарри. — Воспользоваться девичьей слабостью перед своим обаянием и свинтить в закат, чтобы потом обвинять их в том, что они разобрались с этой ситуацией, как умеют, да-а... — Считаешь меня обаятельным? – ухмыльнулся Блейз, сверкнув темными глазами. Дав Гарри секунду на реакцию, которая была выражена смятением и непониманием, он добавил с обезоруживающей легкостью. — Шутка. Давай лучше о тебе поболтаем, не против? Легендарный Гарри Поттер, о котором плачет девушек намного больше чем обо мне, до сих пор свободен. Почему? — Как-то не до того было, знаешь ли, – ответил Гарри, продолжая их путь в никуда и не за чем. — Понимаю, геройства и все такое, – понятливо кивает Блейз, нагоняя его. — Но неужели никто не нравится? Совсем-совсем никто? — Эм.. – жует Гарри неопределенно. Что такое "нравится"? Что-то, что он испытывал к Чжоу? Или Джинни? Может восхищение при виде Седрика? Или закипание крови при виде Драко? Вся эта хрень явно не подходит к состоянию, которое он испытывал рядом с Томом. Круги на воде против водопада. Если бы он не боролся за свою жизнь каждую минуту каждого дня до этого года, он бы больше присматривался к людям, и возможно имел бы больше симпатий, может быть, даже встречался с кем-то. Но он хранил себя для кого-то особенного, кажется. Вот и сохранил. — Ну так как? Только давай не врать? – азартно спросил Блейз. — Может кто-то из другого факультета? Или кто-то из профессоров, сейчас огромный выбор... — Слушай, Блейз, – замялся Гарри, поднимая взгляд к небу. — Мне сейчас реально не до этого, сейчас я думаю только о том, чтобы закончить школу... — Окей, я понял, – хмыкнул Блейз. — Безответная любовь. — Эй, она не безответная! – ляпнул Гарри, и тут же прикусил язык, но было поздно. — Так-так, – самодовольно покачался с пятки на носок Блейз. — У героя тайный любовник... Или любовница? Нет, скорее, любовник... — Слушай, – Гарри схватил его плечи, глядя в глаза. — Ты не правильно понял... — Я тоже щас неправильно понял, – раздалось откуда-то сверху. Оба повернули головы вправо и увидели, как к ним плавно и величественно спускается Волан-де-Морт, словно огромная ночная бабочка. Это его умение летать без метлы, всегда поражало, но в сумерках, неожиданно – запросто можно было обосраться, спутав с дементором. Холодком повеяло ощутимо. Боже, какой позор, он изменяет тебе прилюдно. И ты будь блядью, сделай так же, будьте обоюдны. Гарри неосознанно отступил на шаг от нового друга и повернулся корпусом к Тому с немым – хули ты тут делаешь? – в глазах. — Доброго вечера, профессор, – безукоризненно вежливо поздоровался Блейз. — Доброго-о, – протянул Том, и добавил небрежно. — Тебе пора. — Разве? – все так же доброжелательно удивился Блейз. — Я планировал еще проводить Гарри до замка. Реддл посмотрел на него, как на умственно-неполноценного. Наследник своебышной Элеттры Борджия удался раздражающим характером в маменьку. Та тоже в свое время не пошла на сотрудничество и осталась жива только благодаря вовремя подвернувшемуся Северусу. — Тебе пора, – с внушением повторил Том, испепеляя Забини взглядом. Раздалось шипение – амулет на шее слизеринца против ментального вмешательства не выдержал проверки. Блейз кивнул и, повернувшись, быстро направился к замку. — Это что еще, блять, значит? – нахмурился Гарри, делая шаг к Волан-де-Морту, что проводил Забини презрительным взглядом. — Ты с ним больше не общаешься. — Давай, ты не будешь мне приказывать, как думаешь, обойдемся без этого? — Давай, ты не будешь обжиматься с кем попало, как думаешь, обойдемся без этого? Гарри замирает на полушаге и оборачивается к нему, сощурив свои зеленые – как еловые ветки – глаза. — Что? О чем ты говоришь? — Об этом, вот, мелком ублюдке я говорю! – взорвался Том, неожиданно как и всегда, тыча пальцем в удаляющую спину Забини. — Я говорю о том, что мне надоело смотреть на то, как он тебя клеит, пока ты ему улыбаешься! — Ты серьёзно? Да мы просто общаемся! Такое бывает у обычных людей, знаешь ли, социопат ты ненормальный! — Может я и ненормальный, но зато не слепой, и с прекрасно развитым навыком легиллименции, – всплеснул руками Том. — Он только и думает, какой ты "соблазнительный" и "милый"! Там через мысль в еблю всё уходит! С чего еще ему тратить столько времени на тебя? — Когда люди дружат, они тратят время друг на друга, потому что им это нравится, – воскликнул Гарри. — Блейз просто хороший парень, он никогда не говорил мне ни о чем подобном! — И не скажет уже, потому что ты больше с ним не общаешься! — Ах, теперь ты решаешь с кем мне общаться? Может мне еще и срать по расписанию прикажешь? — Мальчик, не заставляй меня вышвыривать твоего "друга" в Антарктиду... – угрожающе навис над ним Том, прищурившись. — Вот уж только попробуй! – крикнул Гарри, сверкая глазами. — У тебя, я смотрю, ваще позиция удобная, полная ставка баб и мужиков, с которыми ты раньше спал, и которые до сих пор слюни на тебя вешают – это норм, так и надо, а как только мной кто-то заинтересовался, ты сразу готов рвать и резать. Это, по-твоему, доверие? — А что такое доверие? Ждать и надеяться, что ты не соблазнишься на его льстивые речи? Мирный штурм, вот как это называется, – хлестко обозначил Волан-де-Морт. — Ты уже расслабился, ты весь в его распоряжении, ему стоит лишь чуть изменить угол вашего общения и ты... — Что "я"? – вскинулся Гарри. — Забуду о тебе? Предпочту другого? Ты этого боишься, проиграть схватку за приз? — Да! То есть, нет! Я имею в виду, что не собираюсь... —Ты, блять, не собираешь признавать мое право голоса, вот что! – взбешенно заорал Гарри. — Как я мог подумать, что что-то может быть по-другому! В этом мире существует вероятность, что я предпочту другого, но ее должен отмести я! Это должно быть мое решение, потому что я человек со своей волей, со своими желаниями! Я не твоя собственность! Том улыбается – кривой, странной улыбкой – мотает головой, словно пытается выбросить из памяти, из мыслей все только что сказанное и не сказанное. Он не слышит его, не хочет слушать. Тому всегда лучше всего удавалось это – вызвать у Гарри сомнения в себе. Но сейчас он сыграл во вред самому себе. — А знаешь что? – истерически хохотнул Гарри, запрокидывая голову к ночному небу. — Нахуй это всё. И тебя нахуй. Он поворачивается и идет прочь от Тома, который замер, не в силах поверить в посыл последних фраз. Гаснет звон последнего вздоха и шкатулка вопросов пуста. — Гарри, вернись, – предупреждающе окликнул его Реддл. Гарри, не оборачиваясь, поднимает руку, показывая средний палец. Том провожает его взглядом до входа в замок, куда Гарри входит, даже не оборачиваясь, и выдыхает. Ощущая, помимо злости, лютую, скребущую беспомощность, он покрутил в пальцах палочку и закрыл глаза, обращая внимание, что на улице холодно. Ненавидь меня. Без проблем, ненавидь. Не уходи только. Гарри несется по подземельям, полыхая в их прохладе своим негодованием и злостью. Отталкивая с открытого прохода Пьюси, он врывается в слизеринскую гостиную и находит взглядом Блейза. Тот выглядит удивленным, как и все остальные змейки. — Я чё тебе нравлюсь, придурок? Его голос состоит из обвинения, возмущения и обиды. Блейз замер, словно его обвинили в предательстве, но врать не стал. — Да, нравишься. — Заебись! – зло выкрикнул Гарри, взмахивая рукой. — Встречаемся! Резко развернувшись, он второй раз впечатывает в стену бедного Пьюси и вылетает из гостиной, захлопывая за собой дверь. Блейз шокировано переглядывается с Малфоем. — Ебанутые грифы, – сплевывает на пол помятый Пьюси, добираясь до дивана.