Он выбрал меня

Вы какие-то, бля, злые, так нельзя среди своих Вы все ёбла так скривили, словно я какой-то псих

— Теперь ты доволен, Гарри? Теперь ты счастлив? Гарри сбежал из замка в тот же день вместе с Томом. Они ужинали в Малфой-мэноре в комнатах Лорда, отгородившись от Пожирателей и будущих расставаний. Отложив вилку, Гарри полулежал в кресле, закинув ногу на ногу. Глядя на прикуривающего Реддла, он считал в голове все накопившиеся вопросы, решая не оглашать вслух очевидное, а попытаться приоткрыть дверь в эту комнату страха под названием "Темный Лорд". Тебе сегодня повезет: с тобой я буду говорить. Лорд человек с налетом Нарциссического расстройства. Такие люди кажутся идеальными, они почти не испытывают собственных эмоций, скорее, сканируют окружающих и дают импульс подходящий им и ситуации. Такие люди блистательные манипуляторы, и их проще бросить, чем принять. Том из другого поколения, из поколения, в котором не принято показывать чувства, они живут на другом ментальном уровне, ведь в вашем возрасте они уже летали в космос и высекали искры силой мысли, и, ваще, трава под окном была зеленее, а ветер музыкальнее. Совесть Тома Реддла – Кот Шредингера, его коллекции аддикций, ассортимент беспонтовых привычек, отрицание авторитетов... Тормози, разобьёмся, Гарри. Мою первую любовь звали Ненависть, она курила сигареты и всем нравилась. — Ты можешь мне пообещать, что больше такого не будет? Лорд выдохнул дым и покачал головой, покрутив длинным пальцем в воздухе, завихряя дым. — Люди каждый день кастрируют и лоботомируют себя, оттого, что сами в ужасе перед свободой, в страхе не вписаться, вызвать недовольство. Ты правда думаешь, что нормальный человек смог бы добиться того, чего добился я? Здесь два варианта: либо ты легенда, либо ты посредственность. — Я не хочу тебя лоботомировать или менять, я никак на твою идею свободы не посягаю. Я хочу, чтобы до тебя мысль дошла одна-единственная. — Какая? — Берега надо видеть. Том тихо засмеялся под серьезным взглядом Гарри и подался вперед, поставив локти на колени. — Это, блять, моя природа: я люблю поржать и позлиться. Если я начну ходить по струнке приличий, я взорвусь кровавым фейерверком через неделю, поверь, малыш, тебе самому это не понравится. — Ты же понимаешь, что нельзя себя вести так, как ты? – спросил Гарри, неуверенно приподняв брови. — А как я себя веду? – озорно сверкнул глазами Том. — Как будто тебе все можно, – как ребенку объяснил Гарри. — А разве это не так? Простой вопрос, ответь, Гарри. Ты же парень хоть куда, раздай по фактам, объясни за справедливость и общественные нормы, будь убедителен, ебани, как умеешь. В чем проблема? В том, что приличия и им подобные Лорд вообще в рот ебал очень сильно? В том, что тот жил только для того, чтобы быть выше всего этого? А ты типа не этого хотел? Ни этого захватывающего праздника эскапизма, где ты за ручку с обаятельным трикстером избегаешь реальности с её выборами и ответственностью? Но тебе нравятся сильные, властные мужики: это же такая развлекуха – им не подчиняться. — Хорошо, давай начнем с того, что ты будешь сдерживаться хотя бы в том, что касается меня? – кивнул Гарри, начиная путь за компромиссом. — В смысле: хочешь и молчишь? – похабно ухмыльнулся Том. — Нет, в смысле: сначала думаешь и считаешь до десяти, а потом ревнуешь, орешь, крушишь и творишь хуйню. — Жизнь хитрее наших планов в ебаную тыщу раз, – засмеялся Том. — Солнце, я сейчас в потрясающем расположении духа и могу тебе хоть луну со звездами пообещать, но когда припрет, даже Мерлин меня не остановит. — Но... — Пацан, ты у нас своих одногруппников используешь, чтобы меня позлить, весь мир наебываешь, кувыркаясь со мной, но плохой тут только я? Как там живется на вершине интеллектуального развития? Гарри прикрыл глаза – предстоящий разговор с Блейзом ковырял совесть и без напоминаний Тома. Жаль, конечно, этого добряка. Детская надежда на то, что мулат просто забудет о нем за сутки, теплилась аккурат до того, как Том высмеял ее. Действительно, за самим имеется парочка грешков, сам не святой. — Я решу эти проблемы. — Правда? – в восторге хлопнул Лорд в ладоши. — Всем расскажешь, что мы теперь женаты? — Мы не женаты... — А мне надо жениться, чтобы перестать быть чьей-то тайной? — Блять, Том... – закрыл руками лицо Поттер. — Блять, Гарри! — Да до этой гребанной женитьбы мы вообще не дойдем, если ты будешь швыряться своим настроением, как шизофреник! — Ты не можешь принять то, что злодей и славный малый – две части моей личности, но тебя ко мне тянет, Гарри. Так в чем я виновен? – вдруг стал серьёзным Том. — В том, что когда в приюте меня запирали в чулане, я однажды устал ждать, когда меня отопрут, и стал тем, кто сам открывает все двери? В том, что стал тем, кем хотел? — Ты ни в чем не виновен, – сказал Гарри. — Я просто прошу тебя прислушиваться ко мне. Я хочу, чтобы ты осознал то, что ты больше не один. А это значит, что ты дорожишь этим, ты будешь задумываться о своих словах и решениях. А если не дорожишь, то жизнь сама нас рассудит. Лорд медленно качнул головой и встал. Обойдя стол, он подошел к Гарри, который напряженно поднялся ему на встречу. — Я тебя услышал, солнце, – ласково произнес Том и обнял его за плечи. Гарри вздохнул и уткнулся носом в его плечо. Мы начнем с малого, перекрестившись на старте. Матерого дикого волка не превратишь в милого щенка. В качестве титулованного короля Том неугоден и претендует быть убитым в собственной постели. К счастью для него и сожалению для остальных, пока он сам по себе страшен и непредсказуем, у него есть шанс продержаться. Политический онанизм, пачка панчлайнов в кармане – он зеркало лихого времени, самой истории, её нежеланный ребенок. Свободу не выдают порциями в окошке, её нужно выплеснуть, заразить всех вокруг, жить ей, действовать. Сначала кажется, что эгоизм и харизма – всё что есть за пафосным никнеймом, но парадоксальным образом оказывается что именно он переживает о том, чем все живут и что всех касается. Нельзя в будущее въехать на танке. Но они это сделали, наворотили будь здоров. Самое сложное – разобраться в совершенном и остаться вместе, подтесав характеры и укротив эго. Самое сложное – это любить.