Funny

      Повесив на локоть пакеты из магазинов, шестнадцатилетний мальчишка по имени Лео «Баттерс» Стотч прислонился к колонне на втором этаже торгового центра. В магазин белья он с мамой идти отказался. Поэтому стоял, скучал и смущался от случайных взглядов прохожих. Им было все равно, но Баттерс, как положено подростку, считал, что каждый о нем думает в ключе «чего это он тут стоит?»       Периодически мальчишка поглядывал на наручные часы, а потом вдаль, будто бы кого-то выглядывал — он считал, что все это создает естественный образ. Типа он тут по делу тусуется, а не просто изнывает от скуки и неловкости.       Рядом на открытой площадке располагалась кофейня. Со своим бежевым полом, пальмами в кадках и стойкой с серфами она делала вид, что находится не в торговом центре недалеко от Денвера, а как минимум в Майами. До Лео доносился аромат кофе и старинные песни о любви. Декорации были украшены светящимися сердечками. Этим кафешкам только дай повод поукрашаться — любой праздник сгодится. Вот и сегодняшний день Святого Валентина не был исключением.       За столиками сидели парочки, некоторые совсем юные, как сам Баттерс. Он отвернулся. У него пары не было, время в торговом центре он проводил с мамой, которая не считала сегодняшний день за праздник. Ибо для каждого праздника есть свое блюдо. Индейка для Дня Благодарения и Рождества, торт на день рождения, ветчина и салат на Пасху. А что надо есть на день влюбленных?       — Конфеты, — ответил Лео, на что получил ответ, что есть много конфет вредно. В любом случае дарить конфеты Лео было некому.       Он вздохнул и снова поглядел на часы. Теперь не для вида. Мамы все еще не было. Что так долго можно делать в магазине белья?! Минут через сорок окажется, что мама прошмыгнула мимо и зашла в еще парочку бутиков, не предупредив сына. Ведь все равно он тут стоит!       По коридору приближалась шумная компания мальчишек, ровесников Баттерса. Впереди, что-то громко рассказывая и жестикулируя, шел высокий блондинистый мальчик в расстегнутой фланелевой рубашке в клетку, открывающей футболку со страшной зубастой обезьяной. Он покосился на Лео, потом куда-то наверх, выше его головы. На лице появилась ехидная ухмылочка.       Стотч проследил за его взглядом и, подняв голову, увидел фонарик с надписью «Kiss», а буквально через мгновение мальчишка схватил опешившего Баттерса за затылок и крепко поцеловал в губы. Его дружки заржали, Лео остолбенел и выпучил глаза. Он видел лишь веки с длинными ресницами, закрывающие глаза напротив, чувствовал аромат кофе еще четче, вкус апельсиновой газировки, пальцы, потянувшие волосы. Прежде чем он сообразил оттолкнуть парня, тот оторвался сам. Облизнул губы, подмигнул и вернулся к своей компании, чтобы продолжить путь как ни в чем не бывало.       Баттерс отскочил от проклятой колонны. Да, уже поздно, но он не хотел, чтобы кого-то еще посетила подобная мысль. Он отдышался, наконец-то закрыл рот и.. разозлился.       Этот случайный в его жизни парень украл первый поцелуй! Не так Лео мечтал, не с ним, а с кем-то, кто очень понравится однажды и полюбит его в ответ, и не здесь, а в красивом месте, тихом, с природой вокруг, цветущими вишневыми деревьями, да хотя бы вот в таком кафе, как рядом! Но не так.       Баттерс нахмурился, бросил сердитый взгляд в спины удаляющейся компании и твердым шагом направился следом.       Мальчишки, смеясь и переговариваясь, завалились в магазин трикотажа и направились к стеллажам с футболками. Его обидчик, сломав аккуратную стопку, вытащил майку с аниме-девочкой с лицом такого вида, будто у мультика, из которого ее перенесли на ткань, был специфический жанр. Он показывал рисунок своей компании и прикладывал к себе. Друзьяшки одобрительно смеялись.       — Эй, Кенни! — крикнул один из них. — Объект гей-радара за спиной!       Это Лео, что ли? Ну, может быть. Но он очень против, чтобы это определялось с первого взгляда. Кенни повернулся:       — Еще хочется? — и прищурился.       — Ты.. ты.. — Баттерс глубоко вдохнул и выпалил: — Ты не должен был этого делать!       Мда.. это все, на что хватило фантазии.       — Почему? — Кенни повесил футболку на руку и потянулся к другой.       — Потому что нельзя целовать первого встречного! — поучительно сказал Лео.       — Кто сказал? — Кенни поднял на него глаза, большие, синие. Баттерс отвлекся на них на несколько секунд, потом поморгал и выдал:       — Это может оказаться первый поцелуй, а ты все испортишь!       Не получалось говорить красиво и иронично, поэтому Лео повернулся и вышел. Он дошел до скамьи и уселся на нее, отбросил пакеты с покупками и сложил руки на груди. Если этому Кенни неважно таинство первого поцелуя, что ему объяснять?       «Этот Кенни» подошел, отодвинул пакеты на край скамьи и присел рядом.       — Подумаешь, первый поцелуй сорвал, — пожал он плечами. — Не считай.       — Это уже нельзя не считать, — отозвался Баттерс.       — Окей. Давай назад заберу? — парень потянулся к нему, Лео отпрянул. — Смешной такой.. Как тебя зовут?       — Лео.       Ой, зачем сказал..       — Тогда прости, Лео. Нет, серьезно, ведь это даже не секс, это просто поцелуй.       — Не просто.       — Хочешь, сделаем так, чтобы действительно было не просто? — Кенни вытащил из кармана ручку, притянул к себе один из бумажных пакетов и написал свой номер телефона.       — О, что-то в мелкий цветочек, — подглядев в пакет, произнес Кенни. — Тебе пойдет.       — Мне идти надо, — угрюмо ответил Баттерс. — Мама, наверное, ищет.       Не менее угрюмо он собрал пакеты и быстрым шагом отправился прямо в бутик белья, в который стеснялся заходить. Надо придумать, что живот болит, тогда мама повезет его домой срочно. И он не встретится больше с Кенни ни сегодня, ни вообще.

*** 

      Лео с размаха залетел в магазин. Бегом отыскал мужской отдел, схватил несколько рубашек и бросился в примерочную.       — Стотч! — раздалось громкое. — Ну сколько можно!       Разыскиваемый залетел в свободную кабинку и дернул шторку. Через пару секунд шторка дернулась в обратную сторону.       — Сколько можно от меня бегать? — Кенни МакКормик, который за два года так похорошел, что, глядя на него, становилось плохо, своими прекрасными глазами смотрел на Баттерса.       — И вовсе не бегаю. Мне рубашка нужна, — ответил покрасневший Лео. Он стащил с себя пуловер под изогнутую бровь напротив, остался в футболке. Первая клетчатая фланелевая рубашка была откровенно мала. Кенни начинал улыбаться. Это был запрещенный прием, который за два года его попыток начать встречаться всегда действовал как седативное. Баттерс же его все два года игнорировал. Но не потому, что не нравился. А потому что нравился, и очень. И он не мог объяснить свое желание убегать, как только видит этого классного мальчишку. Тогда, ровно два года назад, он решил, что будет некрасиво оставить человека без прощения, и написал сообщение, тем самым спалив свой номер. А потом стал палить свое местонахождение, лишь бы Кенни туда пришел. И.. убегал. Делал вид, что ему неприятно. Не заигрывания ради. Он не мог определиться, не мог решиться, стеснялся. Думал, может, Кен остынет со временем. Но куда там! Он выяснил, в какой школе учится Лео, приходил его встречать после уроков, дарил маленькие подарки типа брелоков или шоколадок, пытался за руку схватить или обнять, громко признавался в симпатии. Баттерс вел себя как полный придурок, но Кенни не сдавался.       Однажды они встретились на вечеринке, куда Лео попал случайно и не понимал, что там делает. Он сидел на диване, пытаясь просочиться сквозь подушки. Уж какие общие знакомые свели их в этом доме, осталось неизвестным, но Кенни его заметил, сел рядом. Вокруг шумела тусовка, играла громкая музыка, гости выпивали, танцевали, целовались, а они, два воробушка, просто молча сидели рядом. Кенни поглядывал на него и улыбался. Баттерс смущенно краснел и опускал голову. Он оставался на этой вечеринке до упора, типа ему тут нравится. Было скучно и ужасно хотелось спать, он постоянно зевал. В итоге домашнего мальчика вырубило. Он вспоминал, как его, сонного, проводили на второй этаж, как проснулся уже в чужой спальне, накрытый двумя одеялами. Рядом, свернувшись калачиком и прикрывшись своей курткой, спал Кенни. В комнате было холодно, возможно, что-то случилось с отоплением. И получалось, что Кенни его укутал, а сам мерз. Баттерс аккуратно переместил одеяла на него, посмотрел какое-то время на мирно сопящее создание, томно вздохнул и выскользнул из дома.       Лео стянул с себя рукава, в которые только и смог влезть, и кинул рубашку на табурет. Надел следующую. Теперь потрясающе огромную. Кенни рассмеялся, притянул к себе полы рубашки и начал застегивать пуговицы.       Вот, кажется, и все. Он сейчас просто сдастся после долгого боя. Лицо Баттерса сделалось несчастным, он пожевал губу, выдал что-то похожее на короткий скулеж, а потом уткнулся лбом в плечо Кенни. И сразу почувствовал себя намного лучше. Он сбросил груз невысказанного и невыпущенного в мир чувства. Кен крепко обнял его и прижал к себе. Стало легче, теплее, уютнее. Первый случайный поцелуй наконец-то обрел смысл.       — Шразу бы так, — намеренно шепелявя, произнес Кенни. — Смешной такой. Рубашка тебе явно не по размеру, но возьми ее, пожалуйста. Буду тебя в нее укутывать вечерами. Клянусь, я добьюсь того, чтобы нас поселили в одну комнату в кампусе колледжа. Смог же я начать учиться, чтобы поспеть за тобой–умником для поступления. Ну и выбрал ты, конечно, вуз.. И сделал меня лучше и умнее. Сегодня же день Святого Валентина! А я-то думаю, чего тут все сердечками обвешено.. — Кенни отстранился и посмотрел в лицо не смевшему поднять голову Лео. — Пойдем! Мы должны объесться конфетами, это же главное блюдо праздника!       Кен дернул его за руку, но Баттерс остался стоять на месте. Важными поцелуи делает не место, они сами создают атмосферу вокруг себя. Совсем не плохой, и даже киношной, была ситуация с их первым поцелуем, а теперь все должно случиться среди неподходящих по размеру фланелевых рубашек, в самой дальней примерочной кабинке. Также спонтанно, также.. Баттерс дернул руку Кена на себя, обнял его и крепко поцеловал. Сделал шаг назад, затаскивая его в кабинку, быстро окинул взглядом коридор и задернул шторку от любопытных глаз.       Кенни улыбнулся сквозь поцелуй, а потом отдался долгожданному поцелуйному процессу.