Ультрас

Парень лежал ничком, словно выброшенный на помойку манекен из витрины. Из-под темных слипшихся волос вдоль уха на землю текла тонкая, но упорная алая струйка. Влад сидел, скрючившись на кортах, периодически постукивая затылком о каменную стенку за спиной. Дико хотелось курить, но дым могли заметить, а запах почуять. Он даже не решался спуститься ближе к воде, чтобы помыть руки. Так и пялился на красное, пока не сообразил вытереть шарфом. Цвет был в самый раз, чтобы впитать кровь. Надо было решать быстрее: бросить? Добить? Не к месту всплыло в башке: парень на окрик обернулся, смотрел без страха, явно не догоняя, кто перед ним. Улыбка у него была красивая, солнечная. Пока Влад ему голову битой не разбил. Он поежился, представив, как мертвый поворачивает расквашенное лицо и спрашивает с упреком: - За что? За сине-белый шарфик? Влад не успел придумать, что на это ответить, потому что парень застонал. От облегчения закружилась голова, живой! Валить отсюда на хрен, по дороге можно и скорую ему вызвать. Влад уже почти поднялся с необустроенной заросшей набережной на дорогу, как вдруг замер. Поглядел через плечо назад. Потом на улицу впереди. И принял решение. *** Костю привела в чувство боль. Голова была мокрой, тяжёлой, как мяч с опилками. Кажется, он лежал на чьих-то коленях, но разлепить веки мешала мучительная пульсация в затылке. Кто-то провел рукой по его волосам, прижимая к источнику боли что-то влажное и большое, с запахом травы, подозрительно напоминающее: — Лопух? - хрипло возмутился Костя. - У меня башка, как арбуз расколота, ты б ещё подорожник приложил. С коленей его тут же оперативно переложили на землю, и Костя уже хотел было извиниться и попроситься обратно. Но тут веки, наконец, поддались, и он увидел своего спасителя. Какая ирония, горько подумал Костя, встретить ультрас на первой же в своей жизни игре! И это полудетское щекастое лицо со вздернутым носом, перекошенное в воинственном крике ему в память впечаталось, словно удар битой. А, точно, глумливо скривил губы Костя, потому что именно ею он по башке и схлопотал! Тем временем парень решительно раздевался. Костя даже от предсмертной агонии отвлекся в удивлении. Худощавое тело в разноцветных синяках и царапинах мелькнуло на минуту, которая понадобилась парню, чтобы скинуть майку и натянуть обратно худи. Скомканная, пропахшая потом ткань сменила несчастный лопух. Костя чужую ладонь отдвинул от раны, прижал сам, попытался присесть. Вокруг завертелись звёзды в хороводе, и потянуло блевать. В губы ткнулось горлышко фляжки, и он автоматически глотнул. Ядреное пойло прочистило мозги, остановив карусель перед глазами. - Это чё за растворитель, - просипел Костя, закашлявшись. - Самогон, - подал наконец голос парень. И рассмеялся. Смех у него был мягкий, будто вельвет гладишь, и шел его округлому веснушчатому лицу куда больше, чем запавшие глаза, дурацкий андеркат и озлобленно поджатые губы. - Влад, - неловко представился парень, плюхаясь рядом. - Сорян? Костя попробовал было на это немногословное извинение закатить глаза, но только сделал сам себе больно. - Костя, - поморщившись, произнес он. - Как тебя вообще в ультрас занесло? Ведь ты не столичный житель? К середине бутылки обнаружось, что Влад недавно переехал в Москву из провинции, где рос в неполной семье без перспектив на образование и работу, а тут, наконец, нашел тусовку, где его приняли. — Что за тусня такая, где людей бить надо? - неодобрительно поинтересовался Костя. Боль, хоть и смягченная алкоголем, продолжала гулко стучать молотком в голове. — Так они все такие: кто-то бьёт нацменов, кто-то педиков, - резко ответил Влад, нервно теребя серёжку. Костя глубоко вздохнул, обещая себе, что не заведется. И тут же уточнил с нехорошей улыбкой: — А ты уверен, что ты не педик? — А что, типа, проверять надо? - тут же взъерепенился Влад, а между бровей залегла морщинка. — Зассал? - поддал жару Костя, и, хорошо, что вовремя сгруппировался, потому что Влад повалил его наземь. Мутузились они бестолково, больше пихали друг другу в бока и дышали, как две сопревшие собаки. Косте даже показалось, что Влад сдерживается, махается, скорее, из принципа, чем от реальной обиды, аккуратно, чтобы его не задеть. Грех было этим не воспользоваться, и Костя Влада под себя подмял и навис, наслаждаясь смятением в расширенных зрачках. Он ухмыльнулся, страшно выпучил глаза и начал потихоньку склоняться к приоткрытым губам Влада. Тот следил за ним, как зачарованный, словно утенок, застывший перед идущим на него теплоходом. В миллиметре от поцелуя Влад задёргался, заерзал, как на муравейнике, ткнул коленом наугад - и прямо Косте в пах. Тот сложился пополам, как оригами, завывая в локоть. Влад выполз из-под него, виновато забегал вокруг: — Давай до больницы тебя? — Не, - прохрипел Костя, пытаясь разогнуться, - тут до дома недалеко. Недалеко растянулось на полтора часа, и когда они подошли к частному дому в Озерках, с Кости уже семь потов сошло. Хотя он всю дорогу провисел у Влада на плече. - Может, зайдешь? Посидишь до утра? - Ага, чтоб меня твой батя за все хорошее отметелил, - Влад неловко переминался с ноги на ногу, но не спешил уходить. - Батя и отец, - механически поправил Костя, который уже едва соображал от больнючей усталости. - Бля, что? - вскинулся Влад, и в этот раз лицо его опасно напомнило обстоятельства их знакомства. - Долгая история, - с темы стоило съехать и пойти уже домой прилечь, но следующие слова его взбеленили: - Ты с пидорами живёшь? Влад сверлил взглядом со злобной насмешкой и выглядел так, что, будь у него в руках бита, у Кости бы целых костей уже не осталось. Но тут Костю, который всю дорогу мучился, кого ему Владино лицо (кровь с молоком!) напоминает, озарением, как молнией, ударило: - Слушай, а батя твой был кто? Влад от резкой смены темы оторопел, но снизошёл до ответа: - Почему был? Мама говорит, он рокер, живёт где-то в большом городе. Я и в Москву поехал, думал, его отыскать. Только его, похоже, там нет. - Да ну нахуй! - Костя истерически засмеялся, тут же сам себя оборвал. Полез в телефон и листал фотки, пока не открыл нужную: - Так вот, похоже, твой папа — мой папа Андрей. Не родной, но с детства меня воспитывал. С батей Мишей. Смотреть в этот момент на Влада было жутко. Костя уже не понимал, как он сразу не заметил их сходство: славянское круглое лицо, русые волосы копной, узкие губы, глаза как родники. - Поздравляю, - подмигнул он, мгновенно сожалея о том, что собирался сказать. Но изо рта (язык твой - враг твой!) уже вырвалось, - твой батя гей. Влад поднял на него опустевший, как у зомби, взгляд. Не глядя, швырнул телефон в сторону, его от себя, как чумного, отпихнул и пообещал с тихой, но твердой угрозой в голосе: - Я вас всех сожгу. Костя, вцепившись в калитку побелевшими пальцами, со свинцовым сердцем глядел ему вслед. *** Он сполоснул голову прямо в кухонной раковине, кое-как замыл розовые брызги, обернул полотенцем в тюрбан и завалился спать прямо на веранде. Сил подниматься в мансарду по скрипучей лестнице уже не нашлось. Снилась ему какая-то больная ерунда, Влад, ссоры, снова Влад, кольцо в ухе, веснушки, машины, заправка, стоп! Он тревожно подскочил на диване. Почудилось, или запах бензина? У крыльца в серой хмари питерской белой ночи стоял Влад с канистрой и спичкой. Костя вышел к нему, как был, босой и с мокрой, гудящей от боли головой. И они просто стояли и глядели целую вечность друг на друга, пока не заморосил мелкий невидимый дождь. - Ты чего тут? Косте собственный голос показался чужим, а вопрос глупым, и он просто завороженно следил за оранжевым пламенем, пожирающим спичку. - Я хочу, чтобы все это сгорело, - глухо проговорил Влад, не обращая внимания на жгущий его пальцы огонь. - Нет, ты не этого хочешь. Костя прыгает с крыльца, спотыкаясь, всем телом впечатываясь в чужое застывшее тело. Губы у него пахнут бензином, насосал, истерично хихикает про себя Костя, целуя Влада до слабости в руках, так что канистра и спички улетают куда-то за предел их зрения. Во рту сладкий бензоловый вкус. Эйфория от приторно-едкого запаха кружит и так нездоровую голову до галлюцинаций. Жгучий маслянистый вкус вязкого лекарства сводит язык. Ему так мало касаться сквозь слой одежды, поэтому руки на голой коже под худи, и это какое-то самосожжение, потому что тела не могут так гореть от прикосновений. Влад кричит от каждого поцелуя, как от мучительной боли, словно Костя не ласкает его, а кожу живьём сдирает. Костя мечтает, чтобы для него это не было пыткой, но не останавливается, пока Влад, яростный, оглушенный страхом и вожделением, тоскливой тягой к кому-то, кому он нужен и важен, и для кого желанен прямо сейчас, не кончит в его руках, вскрикивая протяжно и долго. И, словно освобождаясь от заклятья, Влад отталкивает его. Момент ушёл. Костя осел вниз, ноги больше не держат, и забытая канистра оборачивается ему на руку бесцветной жижей. То-то получился бы факел, устало подумал он. - Влад, - прозвучало просительно и нелепо, и, конечно, это его не остановит. Он уже почти сбежал. - Я не пидор, слышь? - крикнул Влад напоследок, уже с дороги, словно только сейчас вспомнил, и в голосе звенели злые слезы. - Я вас ненавижу всех, всю вашу гребаную пидорскую семейку. Костя остался сидеть один на мокрой траве, в бензине и в ахуе. За его спиной противно скрипнула дверь, кто-то матюгнулся вполголоса. - Бать, не кури тут. Миша повёл носом, окинул взглядом раздербаненную лужайку и странную Костину позу. -А, ок. Костя даже не хотел гадать, какие он там в своей творческой башке сделал выводы. — Золушка твоя шарфик потеряла? - Миша помахал подобранной с земли красно-белой тряпкой. Из Кости словно весь воздух выпустили, он завалился спиной на траву и жалобно поинтересовался у светлеющего неба: - Что мне с ним делать? Ударили по голове, но болело сейчас почему-то сердце. - С шарфиком? - прыснул Миша, но тут же поднял руки, капитулируя. - Шучу, е-моё. Поговорить. - А ты, типа, с Андреем сразу поговорил? - не удержался от ответного подкола Костя. Советчик в сердечных делах из бати был так себе, конечно. - Не, я два года морозился, - честно признался тот, но почти тут же растянулся в ностальгической улыбке. - Но он меня дожал. - И как мне его найти? - Ну, ты знаешь за какую команду он болеет. - Миша швырнул в него шарфиком. - И играет. Костя на его похабный намек лишь глаза закатил. С годами юмор у бати становился все более кринжовым, видимо, заражение шло от папы Андрея, воздушно-капельным путем. - Оч-смешно, бать. Но они так и не поговорили. Костя не смог отыскать Влада, хотя ещё долго мониторил все околофутбольные новости и скандалы с болелами. Желая увидеть знакомое лицо, но в то же время надеясь, что его там не будет. А встретились они в следующий раз через много лет. На кастинге сериала.