Ультрас

Когда Влад в очередной раз метко плюнул ему в глаз, Костя начал о чем-то догадываться. Они снимали их общую сцену под кодовым названием "Ссора с плевками", но никакой химии между ними не было и в помине. Влад глядел на Костю волчонком, и тот был уверен: он его лицо не в слюнах, а в крови хочет видеть. Мосафир предсказуемо тоже в восторге не был: - Актеры, собрались! Десятый дубль, мать вашу за ногу! Повторяю для тех, кто в танке: вы должны по-дружески пихаться, а не злобно пиздиться! Прежде чем он крикнул "Мотор!", Костя торопливо предложил: - Рустам, дай паузу, а? Мы отойдем, обсудим... Творческие разногласия. И поволок набыченного Влада в глухой закуток между декорациями. Костя припер его к стенке, окружил, навис и проникновенно зашептал на ухо: - Ты что обиделся? - Его ладонь пробежала от сжатых в кулак Владиных пальцев до упрямо сомкнутой челюсти. Влад упорно молчал; Костя вжался крепче в его напряжённое, одеревеневшее тело и продолжил просительно: - Я просто подумал, не время пока для таких разговоров. Зачем папе сейчас такая встряска? Вот доснимем сериал, он закроет гештальт, и тогда можно. Костя ткнулся губами Владу в скулу, бомбардируя его лицо поцелуями и наплевав на сохранность грима: - Мы должны прежде всего подумать о его душевном равновесии. После съемок скажем. Так лучше, понимаешь, да? Влад под ним был как каменный идол: безответный и равнодушный. Поэтому Костя уже и не ждал, когда тот вдруг тихо произнес: - Понимаю. Кажется, это была капитуляция, и Косте не терпелось ей воспользоваться: - А я за тебя замолвлю слово, - щедро пообещал он, простонал ему игриво в губы, - Так тебя хочу. И положил его ладонь себе на ширинку. Влад вздрогнул, отшатнуться ему было некуда. Костя закусил мочку его уха вместе с серёжкой и беззастенчиво трахал языком. Влад понятливо расстегнул молнию. Ну, наконец, отморозился, довольно ухмыльнулся Костя, у которого от перспективы возможного облома чуть член в пепел не сгорел. Дрочил Влад неумело, как автомат, но Костю это даже радовало. Значит, я у него первый, всплыло в голове. Странно было, что Влад поддался, но сам возбужден не был. Впрочем, Костю такие мелочи сейчас не волновали: близился оргазм, и он забил на эти мысли, просто наслаждаясь моментом. - Мир? - хохотнул он, боднув Влада в лоб. Тот глянул стеклянными глазами и медленно наклонил голову. Пальцы у него были испачканы, и Костя, видя его замешательство, с удовольствием обсосал каждый. Девственноя неопытность Влада кружила ему голову. За грим им, конечно, обоим влетело, но сцену сняли с одного дубля. Влад, ссутулясь, поплелся в курилку. Костя проводил его подозрительным взглядом: слишком он стал послушный. Словно у него, как у механической игрушки, кончился завод, и он сломался. Но ведь Костя ничего такого с ним не сделал? Уж точно по башке битой не бил. А жизнь, тем временем, налаживалась. Влад стал как шелковый. На площадке работал идеально, смеялся и плакал по щелчку, Костя только диву давался, откуда что взялось. С Андреем контакты тот сильно подсократил, объясняя отказ на очередные посиделки с пивом усталостью. Впрочем, пару раз они зависли втроём, Влад молчаливо пил, а Косте иногда казалось, что он ловит тоскливые Владины взгляды в сторону папы. В такие моменты он легонько пинал его в голень под столом и незаметным движением головы указывал в сторону туалетов. И Влад поднимался, и шел, и ждал его там, и позволял себя зажимать, пока Костя проводил профилактическую беседу. Только хлопал ресницами, как кукла. И у Кости все было зашибись: творчество кипело, гормоны туманили башку, и он просто радостно жил свою жизнь, покуда она была на пике. Все его устраивало: отец, которого не надо ни с кем делить, и тайный любовник, готовый ради его одобрения на все. Правда, на настоящий секс Влад пока не соглашался. Костя был уверен, что тот в глубине души хочет, но просто ломается. Видно, все ещё цвела у него в мозгу остаточная околофутбольная гомофобия. Наконец, подвернулась оказия, и Костя, которого взаимная дрочка по закоулкам порядком утомила, позвал Влада домой. На удачу Андрей как раз в ночь уезжал в Москву. И Костя уже нарисовал себе в голове восхитительные картины: вот он готовит Влада в душе, потом погружается в податливое тело в спальне, а потом марафон на всех поверхностях в доме, который будет в их полном распоряжении. Его эти фантазии так взволновали, что ответа на свое предложение он ждал с нетерпеливым волнением. Уже обдумывая, как надавить, если Влад сдаст назад и откажется. Но к его удивлению и восторгу Влад, подумав, решительно произнес: - Приду.