смерть любит золото

За автобусным окном тянулись городские улицы с витринами магазинов, летними террасами ресторанов и толпами людей. Кто-то торопился по делам, что неудивительно для буднего дня, а кто-то размеренно прогуливался, что неудивительно для летнего дня. Обычно Иван в автобусе предпочитал подремать или смотрел все экран смартфона, листая ленты соцсетей, но сейчас мечтательно смотрел на окно, ловя яркие блики на ресницах. В такие солнечные дни Ваня волей-неволей вспоминал каникулы в детстве, когда лето действительно казалось таким бесконечным. Глядя на мелькающие вдоль дороги стены домов, Ваня думал о том, что сейчас его больше всего тянет куда-то подальше от этого бетона — на природу, подышать полной грудью. Устремить глаза в небо, лежа на луговом ковре. Это желание явно имело корни в том времени, когда Ваню отправляли на лето в деревню к бабушке. Будучи городским ребенком, он все равно не испытывал особых неудобств: носился к речке вместе с деревенскими детьми, воровал яблоки у соседа и таскал ведра с водой от колонки. К августу кожа мальчика уже отливала бронзой, а золотые кудряшки как будто еще больше наливались солнцем. Но, к сожалению, лето имеет свойство заканчиваться, и к сентябрю Ваня отправлялся обратно домой, увозя с собой запахи вечерних костров и крики петухов по утрам. А потом кончилось и это: после смерти отца общение мамы со свекровью свелось на нет, и Ваню перестали отпускать к бабушке. Только спустя время он понял настоящую причину: мама всегда относилась к родственнице с толикой холода, потому что бабуля была… можно сказать, немного странной в глазах других людей. В детстве Ваня не замечал ничего, просто не придавал такого же значения как взрослые. Для него истории бабули были волшебными сказками, а обряды, которые та устраивала, словно воплощали волшебство в реальность. Конечно, даже в юном возрасте Ваня немного понимал про религию, и почему он дома носит крестик и иногда вместе с мамой ходит по воскресеньям в церковь. Пусть для него это и было просто местом, где нельзя шуметь, горят свечи и пахнет чем-то очень сладким. Только став постарше он понял, что же такое язычество. То, что для маленького Вани было сказкой, для бабули оказалось настоящей верой, а для маменьки — страшным недоразумением или вообще грехом. Если прежде папа еще мог уговорить относиться к традициям своей матери спокойно, то после его смерти такого сдерживающего фактора не осталось. Так что мама с облегчением отгородила своего сынишку от старой язычницы. Иван все равно очень скучал по бабушке, но слезные уговоры на маму не действовали. А к моменту, когда он стал более самостоятельным, то бабули уже не стало. Оставалось только предаваться таким воспоминаниям, которые начинали преследовать Ваню все чаще. Снова отправлялся он куда-то в далекое детство, в дом с беленой печью, над которой висели пучки ароматных трав. Ваня даже сам ходил в поля вместе с бабушкой, набивая выцветшие наволочки душицей и зверобоем. Затем они устраивались в тени и плели венки под рассказы о празднике солнцестояния и сказах о цветущем папоротнике. — Гляди, Ванюш, — бабушка закончила плести венок из голубых васильков и протянула внуку. — Чай не корона тебе? — Но я же не девочка, ба! — возмутился он, но венок все же взял, не обижать же. — Ты что же, думаешь, я сама не ведаю, что говорю? — только рассмеялась пожилая женщина. — Венец не только деву может украшать: зря я разве васильков тебе набрала. Как раз для молодых юношей цветок, в коих мужское начало зиждется. Не зря говорят, где растет василек — быть урожаю. — Да? — недоверчиво протянул Ваня, и натянул венок на золотистые кудряшки. — Хорошо, пусть будет моя корона! Бабуля только продолжала хохотать. Из-за этого смеха Ване часто было непонятно, шутит ли она или говорит всерьез. Сейчас он думал, что все же многое не знал о своей бабушке, не знал, как много она скрывает за своей улыбкой. — Запомни только, Ванюш, что венец только суженой своей должен вручить, — бабуля ехидно погрозила пальцем. — А она тебе свой отдаст, так и повенчаетесь меж собой. — Ба, ну какая еще суженая? — взвился Ваня, вскакивая на ноги. — Девчонки противные и зазнавалы! Я просто буду королем всеми править, никому свою корону не отдам. Ответом был все тот же смех, похожий на сыпучую гальку. И через года уже Ваня усмехался про себя, вспоминая эту ситуацию. К своим двадцати с небольшим годам он на самом деле не нашел, кому бы мог вручить даже цветочный венец, не говоря уже о настоящем обручальном кольце. Может и хорошо, что бабуля никогда не узнает о том, что вовсе не прекрасной деве ее внук бы хотел преподнести такой подарок. Хотя, есть вообще в мире хоть один человек, которому Ваня мог бы доверить такую тайну? За всеми раздумьями он чуть не пропустил свою остановку. Подхватив рюкзак, Иван поспешил выйти из автобуса, как только прозвучало объявление с нужным названием. От остановки до музея парень пошел уже быстрым шагом. А именно в историческом музее Ваня и работал. Вряд ли, когда он хотел стать королем, то мог представить, что захочет связать себя именно с этим делом. Но не зря же ему в детстве интересно было слушать рассказы, а что такое история, как не один бесконечный рассказ? Ваня поступил на исторический факультет, а после на учебной практике попробовал себя лектором-экскурсоводом в музее. Ему нравилось общаться с аудиторией, но когда ему предложили работать непосредственно с музейными предметами и помогать кураторам с организацией выставок, то Иван загорелся музейной работой еще сильнее. Казалось это тот самый шанс прикоснуться к истории собственными руками. Помимо этого Ване удавалось встретиться с очень интересными людьми: учеными, конструкторами, художниками, коллекционерами. Да и в залах музея хранится разве что небольшой процент от всей коллекции, так что Ваня не мог не чувствовать себя особенным, получив доступ к фондовым отделам. Где-то на полпути к работе у Вани зазвонил телефон — на экране высветился номер куратора Елены. Ой-ей, но ведь не так же сильно он и опаздывает, чтобы его уже искали. Неужели что-то настолько срочное? — Здравствуйте, я почти на месте, — выпалил Ваня, едва ответив на звонок. — Через пару минут могу подойти и… — Попридержи коней, — тут же перебила Елена. — Я сама не в кабинете сейчас, уехала в филиал. Поэтому и звоню: нужно чтобы кто-то сопроводил гостя в мастерскую и побыл там с ним. Олег может помочь с первым, но времени сидеть и следить совсем нет. Все мои старшие заняты или уже в отпусках, так что остается только тебя попросить. Справишься? — А что за гость такой? — Ваня услышал в голосе своего куратора нотку нервозности, что случалось довольно редко. — Фотограф? — Если бы. Ювелир! Работает на какую-то вип-персону, не иначе, только на кого конкретно, не знаю. Будет делать копию золотого венца из Смоленского кургана. Тот пока у нас на реставрации и не выставляется, но уже из новостей прознали, видимо. Директор очень настаивал, чтобы ювелиру дали полный доступ, но сам понимаешь, не можем же мы такую вещь без присмотра оставлять. — Как же он собирается делать копию неотреставрированного предмета? — удивился Ваня. — У богачей свои причуды, да я особо и не спрашивала. В общем, как будешь на работе, то свяжись с Олегом и отвечайте за гостя. Мне пора бежать, спасибо заранее. С подобной просьбой Ваня прежде не сталкивался. Делать копию безымянного венца, да и еще не до конца отреставрированного — эта персона действительно должна быть сильно заинтересована в древностях. Ваня отлично понимал, о каком предмете идет речь, ведь сам недавно был в группе, которая распределяла находки из кургана, обнаруженного на территории Смоленской области, в электронной картотеке музея. Попал парень туда не просто так: найденные вещи относились как раз к периоду его исследований — находки по предположениям датировались не позднее как четырнадцатым веком. Иначе как сокровищницей это сложно было назвать, несмотря на небольшой размер. Здесь были погребены золотые и позолоченные украшения в ларцах и искусно сделанное оружие — правда, немногие вещи сохранились почти целиком, о наличии некоторых можно было судить только по деталям. Все найденные предметы, однако, свидетельствовали о том, что здесь мог быть похоронен кто-то из знати. Самый ценный предмет оказался еще и самым необычным — золотой венец, напоминающий античную корону с редкими и высокими зубцами. Это делало владельца безымянной могилы еще более загадочным. И теперь за этим таинственным венцом Ване необходимо было следить. Работа не самая увлекательная, но интерес подогревали приглашенный ювелир и его заказчик. Может удастся узнать побольше о причинах такой заинтересованности. Кому вообще в современном мире может понадобиться реплика короны? Это даже не кольцо или серьги, которые можно носить любителям старорусского стиля. На памятный сувенир тоже не особо тянет. Значит, скорее всего какой-нибудь коллекционер, не жалеющий денег на свое увлечение. Олег ответил на сообщение довольно быстро — Ваню уже ждали в комнате отдыха. Пройдя пункт охраны, Ваня поспешил туда. Кроме старшего коллеги и посетителя в комнате отдыха больше никого не было. Ивану уже приходилось работать с Олегом — они вместе входили ту самую группу по каталогизации музейных предметов, и общались на «ты». — Привет, Вань, — Олег пожал парню руку в ответ на приветствие. — Спасибо, что согласился помочь. Не знаю, насколько ты интересуешься ювелирным делом, но сегодня у нас будет работать, можно сказать, знаменитость в малых кругах… — Настолько малых, что можно считать безызвестностью, — гость усмехнулся низким голосом и медленно, словно нехотя, поприветствовал Ваню рукопожатием. — Кош. Предпочитаю полному имени. — Интересный псевдоним, — Иван заметил, что Олег так и не успел представить мастера до конца. Что ж, творческие личности своеобразны, хотя такое короткое имя, казалось, мало подходит подобному человеку. Если бы Ваню попросили представить «знаменитого в малых кругах ювелира», то он вряд ли представил себе этого мужчину. Кош был выше Ивана почти на голову: было сложно удержаться и не проверить, что тот не стоит на каблуках. Все его тело казалось гибким стволом дерева и недвижимой скалой одновременно. Несмотря на теплую погоду, гость был одет в темные цвета, что только усиливало это впечатление. Черные волосы спускались до плеч и были собраны в аккуратный хвост, в ухе блестел пирсинг в виде золотистых шипов. Да и весь Кош казался словно нарисованным резкими угловатыми штрихами. — Раз все в сборе, то можем идти, — Олег прервал возникшую паузу, в которой Ваня пялился на гостя, и тот ленивым взглядом тоже рассматривал младшего. Тот встрепенулся, словно вспоминая, собственно, в чем будет состоять его работа. — Нам нужно подготовить гостевой пропуск? — спросил он у Олега. — Уже готово, — тот протянул пластиковую карточку и пояснил для Коша. — Фондовые помещения у нас с особым режимом, так что на время работы не забывайте, пожалуйста, пропуск и документы. Проделав длинный путь по коридорам музея, группа перешла в реставрационный отдел, где уже была подготовлена мастерская. Она представляла собой среднего размера комнату, посередине которой располагался большой стол с высокими стульями. Вдоль одной стены вытянулся открытый шкаф, где хранили подручные материалы и инструменты, а у другой стоял слегка продавленный выцветший диванчик, явно принесенный из другого помещения, а также еще один шкаф, только уже запирающийся на ключ. Кош остался в мастерской, распаковывать принесенные с собой личные инструменты, а двое сотрудников музея отправились в хранилище. — Отвечаешь за то, чтобы забирать оригинал и возвращать его обратно, — сказал Олег, снимая с полки ящик. — Обязательно отмечай в журнале дату и время. Мастеру разрешается брать оригинал в руки, исследовать его, но никаких манипуляций не допускай. Разбирать ни в коем случае нельзя. Используйте перчатки. Понятно? Он свое дело знает, но и ты должен. Иван подтвердил, что все понял, и сделал запись в журнале. На этом Олег его оставил, пояснив, что должен теперь вернуться к делам, так что Ваня вернулся в мастерскую один, неся с собой драгоценную корону. Кош сидел на высоком стуле, ожидая, пока Иван не откроет ящик, затем наденет перчатки и аккуратно водрузит оригинал на рабочую поверхность. Ваня даже отвлекся от посетителя, пока доставал золоченый венец, словно не веря, что прикасается к такому сокровищу. Кажется, он продержал корону в руках чуть дольше, чем следовало, но ювелир его не поторапливал. Наконец, Кош получил доступ к предмету, который должен будет воспроизвести, и начал подготовку к работе. Ваня сел напротив, наблюдая за всеми действиями и некоторое время не решаясь прервать наступившее молчание. А затем любопытство взяло вверх. — Неужели у Вас получится сделать копию вещи, которая неизвестно, как выглядела по задумке ее автора? У нас на данный момент нет достоверных источников. Оттого на время отложили реставрацию, потому что сложно представить, как привести вещь к изначальному облику. — Ты любишь поболтать, верно? — пробормотал Кош, не отвлекаясь от изучения венца. Ваня слегка вспыхнул от такого замечания, и от того, как легко мужчина перешел с ним на «ты». С другой стороны, тот успешный мастер, а Иван всего лишь ассистент в музее. — Я не занимаюсь реставрацией, — наконец Кош соизволил ответить. — Поэтому мне и нет необходимости дописывать работу за ее создателя. Мой клиент просит создать максимальную похожую по параметрам копию, пусть даже с некоторыми домыслами. Но… Когда у тебя есть определенный опыт, то ты можешь видеть задумку безо всяких книг и чертежей. Так что не вижу для себя никаких проблем. — А кто Ваш клиент? — сразу поспешил поинтересоваться Ваня. — Пожелал остаться инкогнито. — Так я и думал. Правильно, кто будет афишировать о подобных вещах, если не хочет сразу прославиться. Вряд ли такая реплика будет выставляться напоказ, раз не принадлежала знаменитому владельцу. Вообще любопытный выбор. — И почему же? — Кош продолжал рассматривать элементы венца через увеличительный прибор, и делать заметки на своем планшете. — Экспонат весьма необычный, — кажется, Ване давно не терпелось с кем-то это обсудить, но и надоедать коллегам болтовней не стоило. — Сам факт ношения короны говорит о принадлежности к правящей семье, но пока у нас даже нет предположений, кто это мог быть. К тому же нетипичная для славянских или тюркских племен форма венца — лучевая. Такие скорее свойственны римским императорам и напоминают лучи солнца. Однако отсюда можно провести цепочку: императоры в таких коронах часто изображались на монетах. Явно при столкновениях с готами* к славянам могли попасть подобные монеты. Правда, такие встречи сулили только неприятности, зачем кому-то изготавливать подобный венец? Датировка не совсем соответствует римскому периоду, но, с другой стороны, это не единственная цивилизация с культом Солнца… — Энтузиазма тебе не занимать, — Кош наконец поднял глаза на Ваню и посмотрел с каким-то странным прищуром через стекла очков, которые только что надел. — Это же моя работа, — Иван снова почувствовал себя смущенным под этим взглядом. — Я подумал, что это может быть Вам полезно. Ну, знаете, история вещи способна пролить свет на ее первоначальный облик. — Я и сам достаточно осведомлен в истории, иначе меня бы не рекомендовали к этому делу. Ваня смолк, наблюдая, как тонкие пальцы Коша, обтянутые перчатками, аккуратно касаются изгибов венца. Украшение не сохранило следов прежнего убранства — ни резьбы, ни выемок для драгоценных камней. Действительно ли она была настолько простая и строгая как терновый обруч, или же время бесповоротно уничтожило былой роскошный вид? Несмотря на немногословность, Кош, однако, пока прямо не просил Ивана заткнуться, что уже хорошо. Некоторое время они провели в тишине, но у Вани было слишком много вопросов, чтобы вновь не попытаться завести разговор. — А почему Кош? Это какая-то аббревиатура? — он пока решил оставить тему венца в покое. Может, мастеру будет более охотнее поговорить о себе. По крайней мере, раньше Ваня замечал за художниками такую привычку. — Сокращение. От Кощей. — Кощей? — Ваня не сдержал изумления. — Действительно интересный псевдоним для ювелира. «Там царь Кощей над златом чахнет…», верно? — Верно, — будто отозвалось эхом. В эту секунду Ваня почувствовал небольшой озноб, как будто в помещении резко стало холоднее. За окном ярко светило солнце, но Иван как будто даже немного замерз в своей тонкой льняной рубашке. Но, в конце концов, в музейных помещениях нередко устанавливали пониженную температуру, чтобы обеспечить сохранность экспонатов. Может, потому Кош и пришел в плотной темной рубашке с длинными рукавами? Кажется, его бледной кожи вообще не касается солнце. Настолько, что та кажется совсем тусклой в полутьме мастерской. Ваня поймал себя на том, что перестал рассматривал процесс работы и теперь уделяет больше внимания самому мастеру. В конце концов, не был же юноша слепым, чтобы не замечать необычную, даже немного экзотическую, привлекательность Кощея. Действительно, это имя подошло бы намного больше. Владыка потустороннего царства… Снова на ум пришли бабушкины сказки. Порой она повествовала такие истории, которые не найдешь ни в одной детской книжке. Поэтому мама и ворчала, что та дурит внука всякими страшилками. Однако Ване нравились эти темные истории, про богов из Навьего царства**. Бабушка рассказывала о могущественном Чернобоге и его сыновьях. Самый младший притом обладал самой могущественной силой, и потому восседал на троне в Лунном чертоге: владыка с черными глазницами, одетый в сверкающую кольчугу и держащий огромный клиновидный меч. Кощей Бессмертный. Ни живой, ни мертвый. «Боялись люди ночи и за порог носа не казали», — говорила бабушка. — «Говорили, что сам Кощей в этот час из чертогов своих поднимается да бродит в поисках человечьих душ. Только этим все детей пугали. Вправду ведает Кощей миром загробным и не ступает на смертную землю: ни к чему ему жизни людские, и так души после смерти сами явятся в его чертоги. И всяк кто придет, уже и не вернется». На вопрос, а может ли темный князь поднять армию мертвецов, чтобы атаковать людей, бабуля только руками всплескивала и говорила, что это все компьютерные игры так голову детям забивают. Однако нечисть действительно подчиняется каждому Кощееву слову, и будь его воля, то давно бы темное войско извело русский народ. Хотя бабуля нередко повторяла, что в сказки превращается то, о чем люди просто давно позабыли. Но Ване в детстве всегда было невдомек, как можно было бы позабыть о царевнах-волшебницах, говорящих животных, скатертях-самобранках и прочей магии? Сейчас же ему казалось, будто бабуля имела в виду нечто другое: все когда-нибудь становится легендой, пусть и имело для кого-то прежде сакральный смысл. Изучение истории только убеждало Ваню в том, что время способно растереть в пыль не только первоисточники. Так и древние боги уже или просто злодеи из мультфильмов, или, наоборот, обросли такими приметами, которых прежде и не знавали. Кош в любом случае не походил ни на белобородого старца, ни на обтянутый кожей скелет, несмотря на худощавость. Представить Кощея таким образом у Вани прежде и мысли не возникало. Забавы ради он хотел спросить, где же находится игла с его смертью, но вовремя сдержался. Не будет ли это слишком похоже на флирт? До того, как Кош успел надеть перчатки, Ваня заметил длинные ногти, да и в целом его вид мог свидетельствовать о нестандартных предпочтениях мастера. Однако судить только по внешности — глупая затея. К тому же Ваня твердо понимал, что для всего есть свое место и время, да и Кош не казался человеком, с которым так легко заводить личные беседы. — Чем Вы сегодня еще планируете заниматься, и сколько по времени это займет? — Ваня решил переключиться на рабочие вопросы. — Сперва я должен изучить само изделие и определить материал, который понадобится для работы, — начал пояснять Кош словно с неохотой. — Так как на руки мне оригинал никто не отдаст, то буду заниматься этим под твоим чутким надзором. Как только я смогу сделать нужные элементы в виде 3D-моделей, то можем распрощаться: остальное уже я смогу реализовать в своей мастерской. Предполагаю, что с месяц этот этап займет, если не больше. — Изделие довольно большое, — Иван решил пропустить ехидное замечание про надзор мимо ушей. — Не колечко какое-нибудь. На изготовление понадобится много времени, да и материала тоже. — У меня есть срок, в который я обязался закончить, — Кош здесь явно не собирался раскрывать подробности. — Ценность материала тоже большого значения не имеет. Вернее, это не моя забота. — Да уж, хорошо быть богатым, — пробормотал Ваня себе под нос, а громче спросил. — Вы работаете один? Я действительно не особо разбираюсь в ювелирном деле, особенно современном. Меня всегда больше интересовало кузнечное. — У меня есть несколько помощников, но основную работу предпочитаю делать сам. — Кстати, разве мы не должны обменяться контактами, если Вы будете тут еще с месяц? Ну и насчет расписания договориться. — Так официально мой телефон еще никто не спрашивал, — снова эта усмешка, слегка обнажающая заостренные клыки. Или Ване это только померещилось? Так и прошел этот первый день вместе с ювелиром под псевдонимом персонажа из русских сказок. Пусть и нехотя, но тот отвечал на Ванины вопросы, но чаще просто слушал. Или делал вид. Несмотря на такую атмосферу, Ивану не было скучно, чего он опасался от подобной работы. Правда, в дальнейшем стоит подумать, может совместить эту задачу с остальными, например, брать ноутбук с собой в мастерскую. За короткое время Ване удалось убедиться в бережном отношении ювелира к венцу, словно тот был словно из тонкого фарфора, а не из металла. Так что жесткий надзор вряд ли понадобится, и Ваня может быть более расслабленным. Ему даже понравилось, что его попросили составить Кошу компанию — всяко лучше, чем носиться по этажам в качестве мальчика на побегушках. Тем более близился юбилей по случаю основания музея, и работы прибавится. В честь этого события планировалась целая серия мероприятий. Прежде, чем проводить мастера обратно к выходу, Ваня сложил венец и сопровождающие документы обратно в ящик и направился к хранилищу. В прошлый раз с Олегом ему было не до этого, но сейчас он вновь вспомнил то странное чувство, которое накатило на него именно в этом помещении. Несколько дней назад он тоже посетил эту комнату, но по какому-то другому поручению. Ваня точно знал, что помимо него здесь никого не было, и ему могла только почудиться чья-то фигура в полутьме. По спине прополз липкий страх, едва Иван отогнал видение. Пусто. Вот уж точно надо поменьше смотреть фильмы ужасов. С другой стороны, музейный призрак не самая плохая приманка для туристов. Утешая себя подобными мыслями, Ваня тогда вышел из хранилища, собираясь отправиться домой — было уже довольно поздно, наверное, сказалась и усталость. Как только дверь за ним закрылась, из угла мягко выплыла высокая фигура, словно действительно до этого времени скрывалась там, куда не падает свет лампы. Человек, или же нечто похожее, не боялся быть замеченным — видеокамеры хранилища не могли засечь его присутствия. Но сейчас его вовсе не волновали ни собственная скрытность, ни даже цель визита. Уже сотни лет он не испытывал эмоции, которое бы могли посоперничать с возникшими сейчас. Словно первый вздох спавшего под водой, насколько пробуждающий, настолько и болезненный, сдавливающий грудь. Спустя столько лет, наконец нашел. Он был здесь все это время, почти под самым носом. «Не отпущу», — первая возникшая мысль и инстинктивное желание. А затем и вторая, напоминающая, что уже однажды отпустил.