смерть любит золото

Как Кош и сказал, за месяц его работа была почти завершена: это было довольно быстро с учетом того, что приходил он в музей только пару раз в неделю. Ване нравилось проводить эти часы в мастерской. Хоть Кош и предпочитал большую часть времени проводить в тишине, неловкости при этом не чувствовалось. Да если Ваня и заводил разговор, то его ни разу не попросили помолчать. Он уже понял к этому моменту, что сможет узнать много нового про ювелирное дело разных эпох, что хорошо скажется в профессиональном плане. Может, попросить Коша помочь составить лекционный материал? В то же время у Ивана отчего-то начались проблемы со сном. По ночам ему виделись кошмары, в которых он заблудился в огромном замке и никак не может выбраться наружу. Причем никто намеренно не пытался ему навредить, но Ваня всегда чувствовал за спиной скрытую опасность. Он все пока списывал на переутомление, но все же повторяющиеся сны были чем-то необычным. Прежде такого не случалось. Самая большая проблема заключалась в том, что Ваня после этих снов просыпался абсолютно разбитым, словно и не спал вовсе. И вскоре дошло до того, что Ваня задремал буквально на рабочем месте. Он не всегда сейчас встречал Коша у входа в музей и чаще ждал его в мастерской, предварительно забрав из хранилища корону. Так и сегодня, проверив сохранность экспоната, Ваня расположился на диванчике с выпуском журнала «Диалог со временем», который взял почитать у Олега. Но то ли сами статьи навевали скуку, то ли сказалась накопившая усталость, и Ваня прикрыл глаза, откинувшись на спинку дивана и впадая в блаженную дрему. Ему снова приснился очень насыщенный сон.

***

В последнее время тот чаще звал княжича в свои покои. Здесь обстановка была не менее роскошной, чем в гостевой, но не такой кричащей. Руки и ноги Вани больше не сковывали цепи, но он все никак не осмеливался предпринять полноценную попытку к бегству. Во время их с Кощеем прогулок он немного изучил окрестности, но покинуть замок явно недостаточно, чтобы выбраться из потустороннего царства. Тем более, судя по убеждениям Бессмертного, снаружи шныряют твари, которые нападут на любого, кто встретится на пути. В присутствии Бессмертного они появляться не осмеливались, поэтому Иван за все время не увидел ни одной. Однако чувствовал на себе чьи-то хищные взгляды. Помимо взгляда своего спутника. Когда Ваня зашел в комнату, Кощей сидел за столом и делал записи длинным пером. Молча Иван сел в кресло. Он уже научился и расколол себя на две части. В целом он вел себя с Кощеем по-прежнему, высоко подняв голову и не склоняя спины, и только деля с ним ложе, как будто менял свою сущность. Словно это не он выгибался на красных простынях и горячо стонал. Это была та часть, которую он прятал в потаенных уголках души. — Знал бы, в каком ты нетерпении, то сам бы пришел, — усмехнулся Бессмертный, не поднимая головы. — Очень смешно, — Ваня фыркнул. — Если ты в настроении шутить, то я пойду. Иначе дай мне увидеть свет, как обещал намедни. Не стал больше Кощей издеваться над ним, хотя, конечно, искушение было велико. Вместо этого он вытащил из ларца, стоящего на столе, зеркало и протянул Ивану. Тот встал и принял вещицу, которая служила ему единственным окном в родной мир. Обычно нужно было коснуться поверхности и подумать о месте, в которое хочешь заглянуть, как оно появлялось в отражении. Но сейчас даже без Ваниных помыслов он увидел в зеркале какой-то город. — Я знаю, где это, но был только проездом пару раз, — сказал Ваня. — Что ты хотел здесь увидеть? — Переживаешь, что найду себе другого княжича? — Смотрю, ты невероятно остроумен сегодня. Кощей поднялся и подошел к Ивану, опуская глаза на отражение городских стен. — Раньше было на месте этого города земное царство мое. — Ты… Родился на земле? — Что, думаешь, такое чудовище могло появиться только в жерле зла? Не веришь, что и я когда-то был человеком? Что ж, тебя сложно обвинить в невежестве, ведь я и сам не верю. — Почему же в истории нет памяти о правлении твоем? Все беды, которые ты чинишь, сейчас только в сказках бытуют. Все говорят, что город отстроен на месте прошлого, что татарами был сожжен. — А ты говоришь, что нет памяти, — рассмеялся Кощей. — Что же, я своими руками города разорял? Своими руками горла резал и людей казнил? Нет, Иван, врага для человека сильнее, чем другой человек. Власть и золото — вот самая сильная магия. Нет нужны мне имя свое вписывать на страницы истории вашей, когда во многих лицах я могу раздор сеять. Ваня вновь взглянул в зеркало. Кощей махнул рукой, и отражение исчезло. Ваня поднял голову, чтобы посмотреть в лицо Бессмертному, и попытаться представить, каким тот мог быть еще при смертной жизни. И столкнулся с горящим взглядом и прохладными губами. Сзади путь к отступлению Ване преграждал большой деревянный стол, да и страшно было разбить зеркало в руках. Первой мыслью было, что Кощей еще не выполнил уговор, чтобы просить свою плату. Но после та, другая часть Вани захватила его сознание, позволяя темному князю подхватить себя под ноги и усадить прямо на столешницу. Долги списать он успеет. Иван отложил зеркало и обхватил острые Кощеевы плечи, чтобы не упасть.

***

Тут Ваня понял, что действительно целуется с кем-то наяву. В полудреме он обнял кого-то за плечи и тянулся навстречу, продолжая поцелуй из сна. Парень распахнул глаза и резко дернулся назад. Перед ним, склонившись над диваном, стоял Кош. — Ты что творишь?! — от шока он мгновенно перешел на «ты». — Я? — в отличие от Вани тот был само спокойствие. — Я планировал тебя разбудить, а ты полез целоваться. — Ага, и руки твои тоже сам себе под рубашку засунул, — ехидно ответил Ваня, поправляя одежду. Ну надо же было так вляпаться. — Вечно ты так, Кощей, — буркнул он и поразился своим словам. Зачем он это сейчас сказал? Кош, все ещё нависающий над ним, окинул юношу очень странным взглядом. А затем отошел к столу, намереваясь продолжить работу. Такое безразличие было даже обидным, хотя буквально минуту назад Ваня чувствовал, с какой страстью его касались. И губы все еще горели. — Как ты понял, что я… ну, это самое… не против с парнями целоваться? — уже спокойнее спросил Иван. Он решил по-прежнему обращаться к Кошу на «ты»: после произошедшего глупо было бы как-то иначе. — Слишком с большим интересом меня разглядывал. Ваня так и думал, что спалился. С одной стороны, Кош был очень привлекательным мужчиной, а с другой, Ваня не хотел бы иметь репутацию человека, который целуется со всеми подряд. Но так как ювелир уж чересчур безмятежен по этому поводу, то для него это может быть в порядке вещей. Может, на него и так все вешаются. Ваня вздохнул, подавляя желание попросить сегодня кого-нибудь его подменить, и вместо этого снова потянулся к журналу. В душе засела тоска. Но раз Кош делает вид, что ничего не было, то и ему стоит. — В следующий раз я закончу, — сказал тот, когда рабочий день подошел к концу. — В связи с этим у меня есть небольшая просьба. — И какая же? — Принести мне ларец, в котором нашли корону, — эта просьба Коша немного удивила Ваню. Конечно, у ювелира была информация по находкам, но почему его именно в последний день заинтересовало не что-то другое, а именно сундучок, в котором некогда хранили украшения. — Я попробую получить разрешение, но не от меня это будет зависеть. — Ты постарайся. А взамен я назову имя того, для кого я делаю венец, — Кош снова улыбнулся той загадочной улыбкой, которая уже отпечаталась у Вани в памяти. Это обещание очень заинтересовало его, так что он решил про себя обязательно получить для ювелира ларец. Тем более, что в нём может быть особо интересного без содержимого? Лежа в земле, он пострадал от времени более всего. По совпадению, их последний совместный рабочий день выпал на неделю, когда в музее отмечался юбилей. Теперь Кош ждал в мастерской, когда явился Ваня, неся с собой уже два артефакта. Выпросить ларец оказалось сущим пустяком: слишком в негодном состоянии он был, чтобы представлять большую ценность. — Почему ты так одет? — Кош редко задавал вопросы, но сейчас Ваня понимал, почему тот не удержался. В честь проведения праздника некоторые работники были одеты в национальные русские костюмы. Так что на Ване сейчас был кафтан с вышивкой на широких рукавах, холщовые штаны и сапоги с изогнутым носом. — Костюмированная вечеринка, — усмехнулся Иван, ставя на стол принесенные ящики. — Мне идёт? — Тебе всегда шел красный цвет, — ответил Кош, а Ваня не мог припомнить, когда вообще при нём надевал красные вещи. На работу он старался одеваться вполне неброско. — Вот то, что ты просил, — он указал на ящик с древним ларцом. — Скажешь теперь, кто заплатил столько денег, чтобы получить венец? — Скажу. Я и заплатил. — Что? — Ваня немного оторопел. — Ты шутишь? — Нисколько. Я пожертвовал музею приличную сумму, чтобы мне позволили работать с короной. — Надо же… Значит, ты и это себе можешь позволить. — Это малое, что я могу себе позволить. — Ничего себе — малое, венец из чистого золота! — Венец из чистого золота… — эхом повторил Кош, и внезапно коснулся пальцами волос Ивана. Тот застыл на месте, не зная, как реагировать. — Так к чему тебе он? — наконец решился спросить Ваня. Сердце его стучало в висках от близости Коша. — Мне? Ни к чему. Я обещал назвать имя того, кому предназначен венец, — пальцы мужчины скользнули вдоль уха Вани. — Он предназначен тебе. — Я не понимаю, — губы у парня пересохли от волнения. — Отдал его я тебе. В тот день, когда ты ушел. В тот день, когда Кощей вернул Ивана обратно на смертную землю.

***

— Хоть и выглядишь ты статно, но словно чахнешь изнутри, — отражение в облике Морены покачало головой. — Не таким я знаю владыку темного царства. — Не собираюсь я тебе душу изливать, — фыркнул Кощей, собирая волосы. — Душа? А разве она есть у тебя? — хохотнула женщина. — Ах точно, ты про свою душу беса. Или про ту, что хранишь в игле, которую не сломать? Ладно, расскажи лучше, зачем позвал нас. Признаться, я давно так не удивлялась. — Я собираюсь отослать княжича обратно, — произнес Кощей, словно эти слова дались ему с трудом. — Ты ведь знаешь, что это невозможно. Из этого мира нет дороги назад. — Только если ты не готов заплатить подходящую цену. — И что же княжич твой такого может предложить? — Морена продолжала веселиться. — Он и так отдал нам все, что имеет. Вместо ответа Кощей снял с головы золотую корону и бросил ее к своим ногам. — Я заплачу эту цену, — сказал Бессмертный. Лицо Морены помрачнело. — Коли отдашь ему венец свой, то не будет более у тебя силы повелителя темного царства. Влачить тебе жизнь вечную и беспросветную. — Разве моих собственных сил не хватит? — хмыкнул Кощей. — Ты забываешься, что я уже не тот мальчишка, которого ты встретила сотни лет назад. — Верно, ты глупец! — прошипела темная богиня. — Я знаю, тебе никогда не хватит. Ты вечно алчешь большего. — Признаю, ты права. Но не ведаешь, что лишь отпустив, я смогу получить то, чего больше всего жажду. Морена вновь повторила, что Кощей глупец, но он уже ее не слушал. В ту же ночь бесшумно пришел он к Ивану в покои. Тот лежал почти обнаженный и крепко спал. На белой коже его, давно не знавшей солнечного света, еще хранились следы, что оставил Кощей. Зато волосы блестели ярче всего золота на свете. Смерть влюблена в золото. Кощей навел чары, и вмиг исчез и замок и мир потусторонний. Стояли они с Иваном под чистым небом, а под ногами расстелился ковер из васильков. — Это сон? — обернулся по сторонам Ваня. Всюду лился солнечный свет, да и одет он был в одежды белые. Пусть даже и видение, но давно он не видел ничего прекраснее. — Пусть все это станет сном, — ответил Кощей, стоявший перед ним, а затем надел Ване на голову свой венец. — Забудешь ты все, что было с тобой по эту сторону, и проживешь жизнь на земле. Никогда ты не вернешься в чертоги темные. Не место тебе здесь. — Зачем ты делаешь это? — только и смог спросить Иван. — Потому что алкаю. Проснулся на утро Ваня в своих покоях. Сразу весь терем на уши поднялся — очнулся княжий сын после горячки, что длилась несколько месяцев. Особенно радовалась сестрица родная, что вновь воссоединились они. Оба и не помнили, как были в царстве Кощеевом. После этого прожил Иван славную жизнь, запомнился людям храбростью своей, да сердцем добрым. Заслуженно занял он место отца своего. Только любви не смог достойной обрести, словно хранилась в его сердце неведомая печаль. После смерти похоронили князя Ивана достойно, и положили в курган его корону удивительную в ларце. Откуда такая взялась, князь уже и запамятовал, может, подарок был от гостя заграничного и знатного. Явился Кощей на могилу эту. Все эти годы только и мог, что смотреть на Ваню через зеркало волшебное. А теперь, когда тот был погребен в земле, то смог ступить на нее. — Решил ты судьбу вас обоих навек, — рядом появилась старуха в лохмотьях. Это была Морена. — Разве я не сказал, что не желаю больше видеть тебя? — Исполню я твое желание, мой господин. Однако скажу тебе кое-что на прощание. Будешь вести ты жизнь бессмертную среди людей, которых всегда презирал. А тот, кого ты повенчал, не сможет уйти ни на темную, ни на светлую сторону. Будет он тоже привязан к этому миру, бесконечно перерождаясь, но не помня никакую свою прошлую жизнь. Тоже перестал он быть смертным, так как смерти для его души теперь не будет. И единственный он на всем белом свете, кто может сломать твою иглу. Только попробуй же ты теперь найти его, без сил владыческих. Предрекла это богиня смерти и исчезла. С тех пор не видел Кощей ни её облика, ни Чернобога. Только свой. Шли года, десятки и столетия. Старые боги умерли и новые родились, только Кощей оставался по-прежнему бессмертным.

***

— Так, хватит дурить мне голову, — и вот вновь Иван стоял перед ним, скрестив руки на груди. Такой же, каким запомнил его Кощей, который за свою долгую жизнь повидал тысячи лиц. И в каждом он продолжал искать. Как ни пытался Кощей, не мог с помощью колдовства своего отыскать душу Ивана, затерянную на земле. — Я обязывался завершить работу за месяц и не соврал тебе, — с этими словами Кощей достал из музейного ящика золотую лучистую корону. Она блестела в свете ламп, словно только что была отполирована. У Ивана пропал дар речи. Он перестал понимать, находится он наяву или во сне. В том сне с полем васильков… Кощей вытащил из второго ящика блестящий ларец, будто не тронутый временем. Когда-то в нём хранилась корона владыки темного царства. Открыв ларец, Кощей достал из-под крышки аккуратную иглу, что была приколота к красному бархату обивки. Все это время была игла со смертью Кощея спрятана в могиле Ивана. — Однажды ты поклялся убить меня, — Кощей протянул иглу Ване. — Надеюсь, ты по-прежнему умеешь держать обещания. — В таком случае мы можем вновь заключить сделку, — сказал Иван, княжий сын. Много ролей он примерил за свою долгую жизнь, но ни одна не шла ему больше. Разве что роль повенчанного с бессмертным.