We Are the Little Things That Live in the Trees

      Солнце едва показалось над горизонтом, как Уилбур уже прыгал на Квакити, чтобы разбудить его. В этом отеле им достались две двуспальные кровати, и хотя Квакити втайне обрадовался, он всё же не ожидал, что его разбудит гиперактивный ребёнок-переросток. Но восторг Уилбура невозможно было сдерживать. Он навалился всем своим весом на спящего Квакити, схватил за плечи и начал трясти, крича:       — Просыпайся! Просыпайся!       — Что... что за хрень? — пробормотал Квакити, пытаясь открыть глаза. Он чувствовал тяжесть на спине, чувствовал, как его лицо впечаталось в подушку, но он сразу понял, что это Уилбур. Оказывается, пробуждение, которого он ожидал вчера, было припасено на сегодня, и ему следовало бы начать привыкать к этому, потому что, похоже, это будет его новой нормой на ближайшие пару недель.       Он мог бы жаловаться на это до посинения, но его это ничуть не смущало. Он никогда бы не признал, но это было хорошее начало утра. Непрекращающийся восторг Уилбура был заразителен, и это подготавливало Квакити к долгой дороге лучше, чем любая чашка кофе или энергетик, о которых он мог только мечтать.       Уилбур перестал прыгать, услышав голос Квакити, и предпочёл просто лечь на него, раскинув руки во все стороны, пока черноволосый не застонал.       — Может ты слезешь с меня, чтобы я мог одеться?       — Нет, мне и так хорошо, — прозвучало в ответ, и Квакити практически услышал улыбку в его голосе.       Приложив все свои силы, он наконец-то смог столкнуть Уилбура со спины, повалив его на пол, и тот захихикал. Квакити сел, протёр глаза, и обнаружил, что Уилбур хватается за бока, не в силах сдерживать смех.       — Что смешного, Сут? — спросил он, голос был всё ещё тихим и сонным.       — Просто никогда раньше не видел твои волосы настолько растрёпанными, — пояснил он между хихиканьями, не делая никаких попыток подняться и продолжая смеяться и кататься по полу, как идиот, которым он и был.       — Ну, если бы я не проснулся из-за восьмидесяти килограмм, прыгающих на меня, я бы, наверное, сейчас выглядел сногсшибательно.       Это только заставило Уилбура засмеяться ещё сильнее, и Квакити пришлось перешагнуть через него, чтобы добраться до ванной. Только оказавшись под тёплыми струями воды, он позволил себе хихикнуть над утренними выходками. Пока он был один, не было причин сохранять ворчливый вид, и к концу душа он уже содрогался от приступов смеха.       Улыбка не сходила с его лица, пока он сушил волосы феном и одевался. Этот день был немного более спланированным, чем вчерашний. Они собирались пойти пообедать в один чудесный ресторан. Уилбур говорил о нём целую неделю, прежде чем Квакити посоветовал включить его в маршрут, и, скорее всего, именно поэтому он был в таком приподнятом настроении с утра пораньше. Судя по всему, ресторан должен был быть очень престижным, и им пришлось заказывать столик на сегодня ещё несколько месяцев до этого.       Поэтому было крайне важно, чтобы они не опоздали. Квакити не мог разочаровать этим Уилбура, так что если бы они выехали за тридцать минут, то явились бы немного раньше, что позволило бы учесть пробки и все остальные фигуральные неудобства на дороге.       Быстро и эффективно, насколько это было возможно ранним утром, Квакити физически и морально подготовился к поездке, и когда через десять минут он вышел из ванной, Уилбур был уже почти готов.       Он возился со своими волосами, глядя в зеркало, и Квакити понимал, что должен привлечь его внимание, должен собрать вещи и вытолкать его за дверь, но не мог удержаться от того, чтобы прислониться к стене и на секунду полюбоваться тем, как Уилбур выглядит в этом свете.       Неудержимый восторг приподнимал уголки его губ, руки радостно подрагивали, даже когда он пытался пригладить непокорные кудри на голове. Квакити не мог не думать о том, каково это — каждое утро просыпаться от веса и тепла Уилбура, но знал, что это опасная мысль. Слишком коварный путь, чтобы идти по нему сейчас. Он просто будет наслаждаться тем, что есть. Пока оно вообще есть.       Он никогда не поймёт, как кто-то может выглядеть таким полным жизни с утра пораньше, но был рад, что есть кто-то, кто хоть немного уравновешивает его и его утреннюю ненависть.       Квакити, после нескольких секунд наблюдения за Уилбуром, наконец-то прочистил горло, привлекая внимание того. Улыбка на лице Уилбура стала ещё шире, когда он поймал взгляд Квакити в зеркале. Поворачиваясь и наклоняясь, чтобы взять свой чемодан, он остановился перед ним.       — Наконец-то готов? — он драматично спросил, как будто Квакити просидел в ванной не десять минут, а полдня.       — Не знаю, — протянул Квакити, делая маленькие шаги к чемодану, зная, что такая медлительность раздражает его попутчика. — Насколько вообще хорош этот ресторан? Нам действительно стоит так торопиться?       Он понимал, что роет себе ещё большую яму, но мог смириться с этим, видя, как шутливо обиженный взгляд сменяет радостную улыбку Уилбура.       — Стоит? — с насмешкой повторил Уилбур. — Конечно стоит! Это самый лучший ресторан в Миссури, и в нём готовят самые уникальные блюда по эту сторону Миссисипи. Знаешь, сколько членов мне пришлось отсосать, чтобы получить там столик?       Квакити поперхнулся, его рука соскользнула с ручки чемодана, и он повернулся, уставившись на Уилбура.       — Успокойся, — рассмеялся Уилбур, видя, как побледнело лицо Квакити. — Это выражение.       — Ладно, — сказал Квакити, нагибаясь, чтобы снова поднять чемодан.       — Правда, мне пришлось подкупить и соврать многим людям, так что если из-за тебя мы опоздаем, я тебе этого никогда не прощу.       — Соврать о чём? — спросил Квакити, и постарался побыстрее собирать свои вещи.       Уилбуру хватило приличия принять немного виноватый вид, и он вдруг очень заинтересовался пятнышком грязи на ковре.       — Я уверен, что ты догадаешься со временем, — пробормотал он так тихо, что Квакити не был уверен, что расслышал всё, но он не обратил на это внимания. Не стоило тратить время на расспросы, и он был уверен, что по дороге туда у него будет достаточно возможностей.       Через полчаса всё было собрано и они выехали на шоссе. Квакити всё больше и больше привыкал к вождению. Уилбур упрощал это: он клал ноги на приборную панель, из его уст сыпались бесконечные истории и анекдоты, заполняя тишину так, как никогда не cмогло бы заполнить радио. Он знал, когда нужно сделать паузу, чтобы Квакити мог обругать того, кто его только что подрезал. Он умел менять голос, чтобы изображать разных персонажей. Он был лучшим рассказчиком, которого Квакити когда-либо встречал, и он не хотел бы отправиться в путешествие ни с кем другим.       В следующий штат они въехали без особых проблем. Была середина недели, середина дня, и хотя дороги не были пустыми, они не были такими оживлёнными, как в вечерние часы.       И когда Уилбур закончил свою последнюю историю о собаке, которую он вырастил и которая не могла выть, Квакити наконец спросил:       — Что это вообще за место, куда мы едем?       — Эм, вообще-то это опыт, который бывает раз в жизни.       — Я никогда не понимал смысла высокой кухни, — признался Квакити, чувствуя на себе изучающий взгляд.       — Ну, понимаешь ты или нет, папа платит, так что мы едем. И, кроме того, сколько студентов могут сказать, что они были в ресторане, отмеченном звездой Мишлен? Так что даже если тебе не понравится, у тебя останется право на хвастовство.       — Ну, с этим трудно поспорить, — пробормотал Квакити, и хотя он действительно ничего не понимал в высокой кухне, ему всё равно было приятно видеть, что Уилбур так радуется. Он готов был терпеть слишком маленькие порции и заносчивую атмосферу, лишь бы видеть, как тот так улыбается, и он знал, что так будет всю поездку.       Оставшийся путь пролетел в неразберихе остановок и перекрёстков, и не успел Квакити оглянуться, как оказался на парковке элитного ресторана за тридцать минут до заказанного столика. На последней заправке они с Уилбуром смогли переодеться во что-то более-менее презентабельное, и, хоть Квакити не хотел этого признавать, он начинал думать, что это была лучшая идея из всех, что когда-либо приходили в голову Уилбуру.       Тот был одет в костюм, который обтягивал его бёдра так, что Квакити пришлось дать себе пощёчину, чтобы перестать пялиться. Пиджак костюма был застёгнут посередине, и под ним виднелась белая рубашка Уилбура. Сам Квакити был одет во что-то более простое. Рубашка и брюки. Ничего особенного, но он чувствовал себя как любой другой студент колледжа рядом с Уилбуром.       — Снимай шапку, — сказал Уилбур, разглаживая складки, образовавшиеся на ткани его костюма.       — Что? — Квакити спросил, стараясь звучать так, чтобы в его голосе нельзя было услышать удивление и ужас.       — Шапка, — Уилбур повторил, наконец подняв глаза, чтобы посмотреть на недоумение, которое, должно быть, отразилось на лице Квакити. — Она не входит в дресс-код.       — Уилбур, почему ты не сказал мне об этом раньше? У меня, наверное, сейчас гнездо на голове.       — Бред, — пренебрежительно махнул рукой Уилбур. Он потянулся к заднему сиденью, его рубашка задралась, обнажив часть веснушчатой кожи, и на секунду Квакити совсем забыл, в чём была проблема. Когда тот сел обратно, в зубах у него что-то было, и Квакити сглотнул, когда он достал изо рта резинку для волос.       — Нет ничего, что мы не могли бы быстро исправить, — Уилбур ободряюще улыбнулся, а затем жестом попросил Квакити повернуться.       — Ты действительно собираешься завязать мне хвост? — он не был уверен в этом. Он никуда не ходил без своей шапки, и не знал, что начнёт сегодня. Несмотря на то, что она действительно чертовски ужасно смотрелась с его официальной одеждой, он не думал, что не снимать её будет большой проблемой. Тем не менее, он последовал указаниям Уилбура и снял шапку. — Это будет выглядеть так глупо.       — Твоя уверенность в своей внешности просто трагична, Кью. Тебе кто-нибудь говорил об этом?       — Нет, и не нужно, — ворчал Квакити. — Я и так знаю.       — Ну, слушай. Я сделаю так, что ты будешь выглядеть сногсшибательно— не то чтобы тебе нужна была моя помощь, конечно, — Уилбур немного посмеялся про себя, прежде чем запустить пальцы в его волосы. Квакити пришлось побороть дрожь, которая поползла по позвоночнику. Он не знал, от чего это: от нежных прикосновений, распутывающих его волосы, или от комплимента, который сделал ему Уилбур. — Ты хочешь наполовину распущенные или пучок?       — Клянусь, Уилбур, если ты соберёшь мои волосы в пучок, я убью тебя—       — Наполовину распущенные так наполовину распущенные! — голос Уилбура был весёлым, а смех — заразным. Он разделил волосы Квакити, как будто это было для него в порядке вещей, и спокойно продолжил свою работу.       Только после того, как резинка для волос была закреплена, Квакити спросил:       — Где ты вообще научился делать такие причёски?       — У Техно были очень длинные волосы. Когда мы были маленькими, я постоянно играл с ними и укладывал их. У меня неплохо получаются французские косы, но что-то мне подсказывает, что ты бы не одобрил такой образ. Но теперь посмотри на себя! Я бы сказал, что ты выглядишь очень даже красиво.       Без всяких церемоний Квакити опустил зеркало перед собой и посмотрел на то немногое, что мог разглядеть. И Уилбур, конечно же, был прав. С собранными волосами, небольшими чёрными прядями, идеально обрамляющими лицо, Квакити выглядел немного сексуально.       — Что это за чёрная магия?       Уилбур только усмехнулся про себя, закатив глаза.       — Я же говорил, — только и сказал он, открывая дверь машины и выходя из неё, снова начав заниматься разглаживанием складок на своём пиджаке.       Квакити ещё некоторое время оценивал работу своего друга, а затем последовал его примеру и его блестящие туфли застучали по тротуару с лёгким клацаньем.       Он встретил Уилбура за джипом и, оглядевшись вокруг, понял, что они находятся в районе, не предназначенном для их класса. Все люди, заходившие в ресторан, были одеты по высшему разряду. Чёрные облегающие платья, модные каблуки и галстуки-бабочки. Это были те люди, над которыми они с Уилбуром посмеялись бы, не будь они на расстоянии вытянутой руки.       Сам ресторан не выглядел таким уж примечательным. По крайней мере, со стороны. Деревянные панели, яркие светильники, минималистичный декор. Единственное, что выдавало в нём обладателя звезды Мишлен — название заведения. Единственное слово, которое Квакити не мог прочесть, было написано закрученным шрифтом и подсвечено.       — Ты готов? — спросил Уилбур, отвлекая его от своих мыслей. И прежде чем Квакити успел ответить, рука Уилбура скользнула к его собственной, переплетая их пальцы.       Нахмурив брови, Квакити недоумённо посмотрел на него.       — Просто подыграй. Пожалуйста, — прошептал Уилбур голосом, не оставляющим Квакити места для сомнений. Он не думал, что сможет сейчас говорить, даже если бы захотел. В голове у него мелькали все возможные варианты. Было ли это какое-то тайное свидание? Пытается ли Уилбур ухаживать за ним?       Нет, это было нелепо. Уилбур был настолько неловким со своими чувствами, что Квакити непременно понял бы, что за ним ухаживают. Это было нечто иное, и, хотя разочарование было горьким, он смирился с этим, сжимая руку Уилбура так, словно это было не что иное, как мучительная боль.       Когда они вошли, первое, что Квакити понял — насколько тускло было освещено всё помещение. Можно было подумать, что у богатых людей хватит денег на приличное освещение, но он едва видел, куда ставит ноги.       Повсюду были золотые акценты. Золотыми были и подкладка скатерти, и отделка стен, и рамки зеркал, которые, казалось, были повсюду. На его взгляд, это было немного наляписто, но роскошь всегда казалась безвкусной, как и ковры в отелях. Впрочем, ему следовало бы держать всё это при себе. Он понятия не имел, во сколько всё это обходится Филзе, так что он просто будет благодарен за то, что вообще оказался здесь. В конце концов, как сказал ему Уилбур, у него ещё оставались права на хвастовство.       Он позволил своему другу разобраться с официанткой с его ослепительной улыбкой и иностранным акцентом. Сам он был слишком занят, стараясь не споткнуться о собственные ноги.       — Столик для Сута?       — Ах, да, — ответила она весёлым голосом и широко улыбнулась, что казалось немного вынужденным. Квакити достаточно долго работал в сфере услуг. Он хорошо знал этот голос и улыбку.       — Вы как раз вовремя. Разве это не прекрасно? Пройдёмте за мной, я провожу красивую пару к их столику.       — Оу, мы не—       Квакити почувствовал, как его руку резко сжали, а когда он поднял глаза на Уилбура, тот только ещё раз сверкнул белыми зубами.       — Было бы замечательно. Спасибо.       Вы издеваетесь, подумал Квакити, закатывая глаза. Всё это время это и был план Уилбура, и всё встало на свои места.       — Пара? — прошептал Квакити сквозь стиснутые зубы.       — Я сейчас всё объясню, — так же тихо ответил Уилбур, стараясь особо не шевелить губами.       Официантка усадила их за маленький столик в углу ресторана, притворное счастье не сходило с её лица.       — У нас есть несколько вариантов меню на этот вечер. Это — основное, но есть и более короткое. Но я скажу вам, что повара приготовили нечто особенное на сегодня, — говоря это, она положила на стол несколько разных красиво заламинированных меню. Квакити никогда раньше не слышал о большинстве того, что там было. — Я думаю, что вам подойдёт вот это, — Квакити взглянул на то, которое она указала, и увидел, что сверху аккуратным почерком было написано—       Счастливой Годовщины!       Квакити убьёт его.       — Спасибо, — ответил Уилбур, собрав меню и передав ей. — Мы доверяем мнению поваров.       — Конечно. Я вернусь через минуту, чтобы принести вам первое из вин, — и с этими словами официантка удалилась.       Уилбур внимательно изучал меню, сузив глаза, делая вид, что глубоко задумался над тем, что они собираются есть сегодня вечером, но Квакити знал, что он не читает ни слова. Он знал, как выглядит Уилбур, когда действительно сосредоточен, и это было гораздо менее привлекательно.       — Не думай, что тебе это сойдёт с рук.       Вздохнув, Уилбур отложил лист и виновато посмотрел на него.       — Помнишь, я сказал, что мне пришлось соврать?       — Ты соврал, что сегодня наша годовщина?       — ...Да? У меня была целая душещипательная история, и они настолько расчувствовались, что дали мне свободный столик.       Квакити вдохнул на два счёта, остановился, и выдохнул на четыре.       — Я знаю, когда ты врёшь, Уилбур.       — Да, ну... Возможно, было что-то ещё, о чём я сказал им, чтобы получить эту бронь. Просто какая-то мелочь, не о чем беспокоиться! Клянусь!       — Ты собираешься мне рассказать?       — Это бы— э— испортило сюрприз?       Квакити уже знал. Последние два года они провели полностью вместе, и он был немного расстроен тем, что прошло столько времени, прежде чем он понял, что происходит. Впрочем, это было единственное, что его расстраивало. Это было вполне в характере Уилбура, так что Квакити даже не удивился.       — Ты собираешься сделать мне ненастоящее предложение, да?       — Ты ужасно расстроен? — Уилбур спросил, глаза размером с блюдца, а губа зажата между зубами, пока он пытался оценить реакцию Квакити.       Квакити ещё немного сохранял напряжение, зная, что в этот момент вся власть находилась в его руках. И хотя он никогда бы не сказал этого вслух, ему нравилось, как выглядел Уилбур в этом тусклом помещении.       — Всё будет зависеть от кольца, которое ты мне купил, Уилбур.