Bragging Rights and Engagement Rings
28 августа 2023 г., 01:06
Квакити заметил, что Уилбур слегка вспотел. Его брови были влажными, он постоянно проветривал пиджак и судорожно оглядывал ресторан, словно кто-то из шеф-поваров собирался выйти из кухни, чтобы обвинить его во лжи. Может быть, он этого и заслуживал, честно говоря. Играй в дурацкие игры и получай дурацкие призы и всё такое.
И пока он наслаждался видом Уилбура, потягивающего вино, стараясь не терять самообладания, ему нужно было беспокоиться о собственном выступлении. На первом курсе он брал пару уроков актёрского мастерства и театральное отделение школы было ему не чуждо, но он не знал, сможет ли сыграть то удивление, которoе ожидается от предложения руки и сердца.
Планировал ли Уилбур произнести какую-то речь? Это было бы забавно, если не думать о том, что она будет впиваться ему в грудь, как ледяное напоминание обо всём, чего у него быть не может.
И не то чтобы их собирались выгнать, если бы всё получилось неправдоподобно, так о чём он тогда беспокоился? О чём беспокоился Уилбур?
Официантка приходила и уходила с вином, называя нотки, которые можно было почувствовать под жжением алкоголя, но Квакити не чувствовал ничего, кроме горечи. Уилбур же осторожно потягивал вино, сначала понюхав край бокала, а затем, сделав небольшой глоток и подержав его во рту, расслабился, как только проглотил.
— Тебе надо завязывать с этим, — прошептал Квакити, стараясь не шуметь, взбалтывая жидкость в своём стакане, не имея желания пить её в ближайшее время. Он уже попробовал всё, что ему нужно было.
— Завязывать с чем? — Уилбур спросил слишком быстро, его глаза стали ещё шире, когда он снова оглядел ресторан.
— С этим. Завязывать с этим. У тебя такой вид, будто ты сейчас обосрёшься. Просто представь, что у нас обычный ужин. Мы уже заказали стол, так что они не выгонят нас, если у нас ничего не получится. Просто поговори со мной. Что ты думаешь о вине? — Квакити поднял свой бокал и с лукавой улыбкой протянул его Уилбуру. Тот, видимо, всё уловил, поднял свой собственный и со звоном коснулся края другого, что заставило их обоих отвлечься от своих забот.
И снова они оказались только вдвоём.
Болтовня других посетителей и негромкий джаз растворились в воздухе, и были только они. Квакити заметил, как в ту же минуту исчезло беспокойство Уилбура, как смягчилось его лицо, как улыбка снова достигала его глаз.
— Мне нравится. На вкус... дорогое, — Уилбур усмехнулся, сделав ещё один глоток вина.
— Мне на вкус, как дерьмо, — прошептал Квакити, пряча свои слова за руками, произнося их прямо в ухо Уилбуру, заставив того рассмеяться. — Смотри, — он снова взял бокал и выпил всё, что в нём оставалось, морщась от вкуса, который обжигал горло.
Уилбур фыркнул, закатив глаза, но Квакити знал, что он не раздражён.
— Ты не должен так пить. Ты должен потягивать его, наслаждаться им, да?
Квакити мог наслаждаться ещё многими вещами, но к этому разговору он готов не был.
— Ты действительно собираешься рассказывать студенту, как пить? Уилбур, прошу.
И прежде чем Уилбур успел что-либо ответить, им принесли первое блюдо. Порции были настолько малы, что Квакити не мог разобрать, что именно он ест. На вид это была крошечная смесь зелёного и фиолетового, сверху политая каким-то подозрительным соусом. Рядом лежала маленькая вилка, и повар пробормотал непонятные слова, прежде чем сказать “приятного аппетита”, оставляя их наедине.
— Что за хрень он только что сказал?
— Это салат, — объяснил Уилбур, взяв вилку, — с заправкой из моллюсков.
Квакити пытался не показывать недостаток восторга на своём лице, но, видимо, его маска сползла, потому что Уилбур снова стал смеяться над ним.
— Попробуй. Это вкусно.
Подняв вилку, Квакити понял, что кто-то, должно быть, долил им вина, пока шеф-повар объяснял. Однако ему было достаточно. В конце концов, он был за рулём, и после того, как он выпил последний бокал, он не мог позволить, чтобы его голова стала ещё более туманной, чем была уже.
Он держал стакан с водой рядом, когда подносил к губам кусочек предполагаемого салата с соусом из моллюсков, нюхая его, прежде чем положить в рот и—
— Чёрт возьми, это вкусно, — пробормотал он, проглотив еду.
— Я же говорил, — ответил Уилбур, его губы растянулись в самой яркой улыбке, которую Квакити видел за всё время путешествия.
После этого они почти не разговаривали. Между блюдами то и дело перебрасывались шутками, но они были слишком заняты запихиванием еды в рот. Квакити заметил, что вино начинает действовать на его попутчика. К каждому блюду подавали напиток, и после четырёх блюд щёки Уилбура стали розоветь, а всё остальное, казалось, вызывало у него смех.
Квакити был просто рад, что он не сходит с ума из-за предложения.
О, Боже.
Предложение.
Он и сам почти забыл об этом. Но не было причин волноваться. Они просто должны были сделать то, что должны, и это всё станет обычным забавным воспоминанием и прекрасной историей, которую можно будет рассказать друзьям и близким.
Но в груди Квакити зарождалось тоскливое чувство, и сколько он ни пытался его унять, с каждой секундой всё становилось только хуже. Несмотря на то, что он отказался от вина, в горле всё ещё оставался горький привкус, заглушающий остальную еду. Аппетит внезапно пропал, и он оттолкнул последний десерт, не притронувшись к нему.
Если Уилбур и заметил это, то промолчал, вытирая рот и засовывая руку в карман. Бросив взгляд остекленевших глаз на Квакити и положив свободную руку на его собственную, которая лежала на столе, он спросил:
— Ты готов к этому?
Нет, хотел сказать он. Нет, мы не должны этого делать. Не заставляй меня это делать.
Он не знал, что вскрыло рану в его груди. Он не знал, что вызвало боль и сожаление. Где-то в глубине души он понимал, что вид стоящего перед ним на колене Уилбура удовлетворит его тихую часть, ту, которую он привык игнорировать, но в то же время он не мог отделаться от мысли, что всё это было понарошку. Драматургия, которую они должны были разыграть, чтобы занять место за этим столом.
Стоили ли того права на хвастовство?
Нет, Квакити не мог сказать, что стоили.
Но он всё равно улыбнулся и, не доверяя голосу, кивнул.
Уилбур сжал его руку, и Квакити с удивлением обнаружил, что на лице того уже появилась маска обожания. Или, может быть, она всегда там была, он не мог сказать точно. Он был слишком циничен, чтобы думать о том, что бы сейчас ни прозвучало из уст Уилбура, и знал, что всё это — часть игры.
Тот соскользнул со стула на пол, рука всё ещё была в кармане, а колено твёрдо стояло на земле. Другая его рука крепко держала руку Квакити. Он пытался выглядеть шокированным, пытался изобразить это, но вдруг заметил, что все взгляды в ресторане обращены на них.
— Квакити, последние два года ты делал меня самым счастливым человеком на свете—
Ему казалось, что его сейчас вырвет. Уилбур выглядел таким искренним и в то же время таким же испуганным, как и он сам.
— Ты был рядом со мной в самые трудные часы. Ты поддерживал меня в самые тяжёлые моменты моей жизни, и я никогда не забуду всего, что ты для меня сделал и продолжаешь делать.
Это было слишком близко. Перед глазами пронеслась та ночь, и он вспомнил, как приходилось тащить Уилбура по ступенькам их общежития, переодевать его, успокаивать его плач и говорить, что всё в порядке. Что они справятся с этим.
Он помнил, как спал на полу рядом с кроватью, чтобы тот не захлебнулся в собственной рвоте в течение ночи.
Квакити сглотнул, и его шок перестал быть наигранным.
Рука Уилбура вынырнула из кармана с красной бархатной коробочкой. Тепло его руки отстранилось от руки Квакити, когда он протянул её ему, широко раскрыв глаза. Он выглядел таким уязвимым. Он знал, что Квакити не чужда игра на публику, но тот не мог не почувствовать, как у него заныло в животе, когда Уилбур медленно открыл коробку.
Там лежало блестящее серебряное кольцо, которое Уилбур достал из его жилища и, потирая гладкий металл указательным пальцем, с блестящими глазами протянул его Квакити.
Боже, он действительно сейчас заплачет? Я не могу. Я уже не могу.
— Ты — любовь всей моей жизни—
Господи, твою мать.
— И я хочу провести с тобой её остаток.
Я сейчас умру.
— Кью, ты выйдешь за меня?
Он убьёт меня.
По ресторану прокатилась волна возгласов от других посетителей, и в этот момент Квакити вспомнил, что они находятся в публичном месте. Они находились посреди грёбаного ресторана, и всё это было игрой. Глупый спектакль, который они разыгрывали для всех, кто за ними наблюдал.
Он сразу же пришёл в себя и понял, что его рот был открыт, а глаза широко распахнуты. Горький привкус на языке вернулся в полную силу, а когда он попытался заговорить, его голос был влажным и хриплым.
Ему нужно было всего лишь сказать одно слово. Одно слово, и они могли бы забыть обо всём этом. Возможно, они даже получат бесплатный десерт за своё выступление, но у Квакити пропал аппетит. Ему нужно было только сказать одно слово, и всё было бы кончено.
Просто забавная история, так? Он мог это сделать.
— Да, — выдохнул он шёпотом, потому что знал, что его голос попросту не сработает, если он попытается говорить громче.
Улыбка Уилбура на секунду померкла, но вернулась так быстро, что Квакити не был уверен, что она вообще исчезала. И, не говоря больше ни слова, он надел кольцо на левую руку Квакити. Прежде чем встать, он наклонился и прижался губами к костяшкам его пальцев, и Квакити перестал дышать.
Он будет чувствовать призрак этого поцелуя до конца своей жизни, он уже знал это.
Раздался хор одобрительных возгласов и хлопков. Это было нехарактерно для тихого, приличного места, куда они зашли поесть, и Квакити стало стыдно от осознания того, что всё это было обманом. И пока все радовались их фальшивой любви, Уилбур встал со своего места на полу и наклонился к Квакити. Для остальных это должно было выглядеть как торжественный поцелуй в висок.
— Ты хорошо справился, — прошептал он, и Квакити захотелось отдёрнуть его от себя.
— Спасибо, — ответил он так же тихо.
Клубок разочарования в его груди рос и рос, и ему хотелось кричать. Он думал, что справится с этим, что его маленькая влюблённость не помешает ему веселиться с лучшим другом, но Квакити знал, что пора задуматься о том, что каковы бы ни были его чувства к Уилбуру, это было гораздо больше, чем просто влюблённость.
Уилбур продолжал держать свою руку на руке Квакити на протяжении всего времени, проведённого в ресторане. Несмотря на то, что тому хотелось вырвать её, побежать к своему джипу и ехать на нём до самого дома, Квакити сохранял образ взволнованного, недавно помолвленного молодого человека, который может позволить себе такой ужин и не тонет в печали, сожалениях и студенческих кредитах. Внезапно он пожалел, что не выпил намного больше вина.
Всё оставшееся время пребывания в ресторане прошло в поздравлениях и похлопываниях по плечу со стороны шеф-поваров. Он запинался, отвечая на вопросы, но не помнил, что именно говорил. Ему просто хотелось прилечь. Он не был уверен, что сможет пережить эту ночь, а тем более оставшееся время путешествия.
И не успел он опомниться, как Уилбур уже выводил его из ресторана, пальцы которого всё ещё обвивались вокруг пальцев Квакити. Кольцо по-прежнему тяжело покоилось на его руке.
Когда за ним закрылись двери, Квакити сбросил маску и отпустил руку Уилбура.
— Кью?
Тот вопросительно хмыкнул, всё ещё не доверяя своему голосу.
— Ты в порядке?
Ему казалось, что он достаточно хорошо скрыл своё внезапное отчаяние, но он должен был знать, что Уилбур видит его насквозь. Он должен был скрывать это до тех пор, пока они не вернутся в отель, должен был убедиться, что Уилбур видит, что всё в порядке. Квакити улыбнулся, стараясь снять напряжение с плеч, и потянулся к ключам в кармане.
— Да, всё хорошо. Кстати, еда была потрясающей, так что спасибо, что взял меня. И эта штука с предложением была достаточно умной. Мы должны повторить это как-нибудь. Может быть, мы сможем получить ещё больше бесплатного дерьма, — он заставил себя рассмеяться, чтобы сделать вид, что ему не противно.
Улыбка Уилбура снова исчезла, и на этот раз уже не вернулась. Квакити почувствовал укол вины. Хорошая ночь была испорчена из-за него и его глупых чувств, независимо от того, знал ли Уилбур, в чём дело.
Они запрыгнули в машину, и Квакити дрожащими пальцами повернул ключи в замке зажигания.
— Я видел, что тебе было некомфортно, — тихо сказал Уилбур, когда они снова выехали на шоссе, направляясь к своему отелю. — Мне жаль. Я не хотел, чтобы так случилось.
Квакити вздохнул, нахмурившись.
— Всё в порядке, Уилбур, правда. Просто было бы лучше, если бы меня хотя бы предупредили. В следующий раз говори мне о своих планах, и я уверяю, что моё выступление от этого не пострадает.
Уилбур что-то пробормотал себе под нос, но слишком тихо, чтобы Квакити смог расслышать. Он смотрел в окно, и когда водитель повернулся, чтобы посмотреть на своего пассажира, то увидел, что его щёки всё ещё были красными от алкоголя. Глаза были закрыты, лоб прислонён к стеклу.
Что бы он ни сказал, Квакити знал, что просить его повторить — пустая трата времени.
Остаток пути до отеля они проехали в тишине, и, если повезёт, Квакити больше никогда не придётся говорить об этой ночи. Может быть, через много лет, когда он преодолеет это захлёстывающее чувство обожания к другому мужчине, это будет просто забавная история, но сейчас он ни за что не хотел пользоваться своими правами на хвастовство.
Однако кольцо может остаться на его пальце.
Примечания:
:3
