Rest Day
12 сентября 2023 г., 21:40
Квакити проснулся с теплом солнечных лучей на своей спине. Он чувствовал, как его сердце билось в горле, а на лбу выступили капельки пота. Он не помнил, что ему снилось, и знал только то, что от этого сна его трясло и хотелось выпить стакан воды. Это был один из тех снов, после которых он не понимал, где находится. Стены отеля казались незнакомыми и пугающими.
Он слишком поздно понял, что задыхается, пытаясь втянуть в себя как можно больше воздуха. Он попытался сесть, но тут почуствовал, как на его плечо легла рука, аккуратно опуская его обратно. Моргая уставшими глазами, он перевернулся на спину, чтобы увидеть нависшего над ним Уилбура с ещё влажными после душа волосами.
— Ты в порядке? — он спросил, обдав лицо Квакити мятным дыханием, и это было то же самое, что он спрашивал и вчера вечером, когда они ехали из ресторана. От этого в животе возникло ещё более неприятное чувство, но успокаивающее ощущение руки Уилбура, коснувшейся обнажённого плеча, казалось, хоть немного развеяло его тревогу.
— Д-да, — сказал Квакити, его голос был всё ещё хриплым после сна. Оглядев комнату, он увидел, что сквозь щели в жалюзи на окнах пробивается утреннее солнце. Телевизор был включён, там шло какое-то дерьмовое утреннее ток-шоу, которое было едва слышно в тишине номера. — Это просто был кошмар. Кажется. Я не помню.
Уилбур бросил на него грустный взгляд и успокаивающе погладил по плечу, после чего Квакити снова опустился на кровать.
— Почему бы мне не сбегать в холл и не принести чашку настоящего кофе? — он встал, прежде чем Квакити успел что-либо сказать, обулся и вышел за дверь.
Он не знал, сколько времени прошло с того момента, как Уилбур ушёл, но большую его часть он провёл, смотря на шершавый потолок отельного номера и старался не обращать внимание на непрекращающийся смех зрителей в студии над тем, у кого брали интервью этим утром. Если честно, то Квакити не хотелось вставать. То, что ему снилось всё ещё тяжёлым грузом лежало на плечах, и как он ни старался вспомнить, что это было, единственное, что ему было ясно — это ощущение всё глубже и глубже проникало в его грудь.
Перевернувшись и натянув на голову одеяло, Квакити понял, что сегодня ему не до того, чтобы одеваться и ехать восемь часов подряд. Он был измотан, а события прошлой ночи оставили его эмоционально опустошённым.
Один день. Ему нужен был всего один день, чтобы прийти в себя и отдохнуть, и он был уверен, что уже завтра вернётся к прежнему состоянию.
Была только одна проблема. Он не знал, согласится ли на это Уилбур. Хотя их маршрут и не был настолько строгим, чтобы не предусматривать остановок в пути, он не знал, что Уилбур запланировал на сегодня. Он был готов умолять. Был готов на всё, лишь бы не садиться за руль своего старого джипа. Он просто хотел остаться под одеялом и игнорировать окружающий мир до следующего дня.
Тук-тук-тук.
— Я забыл свой ключ, — раздался приглушённый голос Уилбура с другой стороны двери отеля.
Со стоном Квакити поднялся с кровати, откинул одеяла и с глухим стуком поставил босые ноги на ковёр. Подойдя к двери, он распахнул её и увидел Уилбура, стоящего с немного виноватым видом, держа две чашки кофе.
Он вошёл в комнату с опущенной головой, протянул Квакити один из стаканчиков, затем снял обувь и сел на край кровати водителя. Квакити последовал за ним, потягивая кофе на ходу.
Они сидели, держа расстояние, и почти не разговаривали, пока стаканчики не опустели. Уилбур всё это время ёрзал рядом с ним, выглядел так, словно хотел что-то сказать, но не знал, как. Квакити был в таком же положении. Как ему попросить дать им ещё один день в номере? Была ли вообще такая возможность? Были ли запланированы дела, места, где они должны были побывать сегодня? Смог бы Квакити отказать в чём-то из этого Уилбуру, если так и было?
Когда они наконец заговорили, то начали одновременно.
— Я знаю, что мы уже несколько дней в пути—
— Я хотел спросить тебя кое о чём—
Они оба остановились и секунду смотрели друг на друга, а затем на их лицах появились улыбки, с губ сорвались смешки, и напряжение, возникшее между ними, растаяло, как лёд в жару. Согретые кофеином, они придвинулись ближе друг к другу, их колени столкнулись.
— Ты первый, — сказал Уилбур, в его голосе всё ещё звучал смех, а на лице снова появилась улыбка.
Внезапно Квакити стало очень неловко. Он был уверен, что Уилбур поймёт, что ему нужен перерыв, но то, что об этом придётся просить всё равно заставляло его чувствовать себя немного виноватым. Ведь он, в конце концов, нарушал их планы. Планы, которые они месяцами обдумывали и доводили до совершенства. Это заставляло его чувствовать себя слабым, некомпетентным, а он не хотел, чтобы Уилбур пожалел о том, что пригласил его.
— Я знаю, что у нас есть планы, и я знаю, что мы должны были ехать в Небраску сегодня... Но— но мне просто нужен— перерыв? Прости, что спрашиваю, но— как ты думаешь, мы могли бы остаться здесь ещё на одну ночь? Я знаю, что порчу всю поездку, но я просто—
— Квакити, — Уилбур прервал его, положив тёплую руку ему на ногу, прямо над коленом, его улыбка ничуть не уменьшилась. Квакити мог поклясться, что она только увеличивалась с того момента, как он начал говорить. — Всё в порядке.
— Правда? — Квакити тихо спросил, приподняв брови, и изо всех сил стараясь не думать о руке на своей ноге.
— Да, собственно, это я и хотел тебе сказать. Я видел, что ты немного устал, и поэтому мы останемся тут ещё на одну ночь. Не нужно извиняться за то, что тебе нужен перерыв. Последние четыре дня мы двигались без остановки, и я планировал, что у нас будут выходные. Ты же не можешь находиться за рулём несколько недель подряд.
В этот момент Квакити мог бы поцеловать его. Мягкое успокоение — это всё, в чём он нуждался, и ему стало стыдно за то, что он думал, что Уилбур расстроится из-за этого. Тот увидел, что Квакити нужен день отдыха ещё до того, как он сам это понял. Закрадывалось подозрение, что кофе — это просто причина, чтобы спуститься к ресепшену и заплатить за ещё одну ночь.
— Что ж, — вздохнул Квакити, отставляя пустую чашку, — рад, что мы на одной волне.
— А когда мы не на одной волне? — пошутил Уилбур, убирая руку с ноги Квакити и вставая, чтобы подойти к своей кровати. А у Квакити не хватало смелости сказать ему, что они уже около года не на одной волне. Он не знал, как поступит Уилбур, если узнает о том, что Квакити от него скрывал.
Он не хотел думать об этом. Куда лучше было бы расслабиться и наслаждаться мыслью о том, что можно провести день, не делая абсолютно ничего. Лежать в постели и смотреть телевизор вместе с Уилбуром, словно они снова в общежитии, а не за несколько километров от того места, которое когда-то называли своим домом. На ужин они, наверное, закажут что-нибудь, и Квакити с удовольствием поест в постели, бездумно глядя в экран, запихиваясь едой, словно завтра уже умрёт.
Ему было неприятно это признавать, но он предпочитал дешёвую китайскую кухню тому, что они испытали вчера вечером. Однако сегодня он не хотел думать о маленьких порциях и душной, заносчивой атмосфере. Сегодня он просто хотел устроиться поудобнее и не двигаться, пока нет необходимости.
Накрывшись одеялом и засунув руку под подушку, Квакити не мог перестать улыбаться. Уилбур был в кровати рядом с ним, сидя, вытянув перед собой ноги, и что-то листал в телефоне. Вдруг он поднял глаза и встретился взглядом с Квакити.
— Чего уставился? — он игриво оскалил зубы, приподняв уголки губ, и Квакити почти сразу же забыл свой остроумный ответ.
Уилбур выглядел просто потрясающе. Щель в жалюзи освещала его вьющиеся волосы, словно нимб. Квакити заметил, что утром он воспользовался чуть ли не всеми средствами по уходу за кожей; привычка, которую он подобрал в прошлом году, если накануне слишком много пил. Телефон упал ему на грудь, когда он понял, что Квакити смотрит на него, и—
О, чёрт. Он пялился. И он молчал.
— Просто— ты можешь закрыть жалюзи? — в панике сказал он, подняв руку, чтобы указать на солнце, заглядывающее в окно.
Уилбур ещё секунду смотрел на поднятую руку Квакити, затем подвинулся к окну и протянул руку, чтобы сделать то, о чём его просили. Вернувшись на своё место, он снова взял в руки телефон.
— Знаешь... Ты— ты не обязан носить кольцо, если не хочешь.
Квакити понял, что указал левой рукой, и, конечно, кольцо всё ещё было на его пальце, такое же блестящее, как и вчера вечером. На самом деле, он не хотел его снимать. Не снимал его намеренно, но, отведя взгляд от Уилбура, чтобы снова посмотреть на кольцо, он задался вопросом, является ли оно источником утешения или боли.
Уилбур подарил его Квакити, выражая свою благодарность, и хотя само предложение было ненастоящим, Квакити знал, что слова, которые он произнёс о том, что благодарен за присутствие в "самые тёмные времена его жизни" были совершенно искренними. Всё это было слишком искренне, чтобы быть просто спектаклем, разыгранным для того, чтобы развлечь посетителей ресторана.
Но в конце концов, кольцо было всего лишь реквизитом, использованным в спектакле, и было бы странно, если бы Квакити не снял его, да? Может быть, Уилбур догадается о его чувствах, если он продолжит его носить? Ожидал ли Уилбур, что он вернёт его? Он считал, что это подарок, независимо от того, как он его получил, но почему тогда Уилбур так сказал?
Ты не обязан носить его, если не хочешь.
А что, если он хочет? Что, если он хотел оставить его там, где оно и было? Почему Уилбура это волновало?
Он слишком много думал об этом, и ему хотелось, чтобы Уилбур просто промолчал, потому что теперь он снова смотрел на кольцо, молчал, понимая, что должен что-то сказать, но не зная, какие слова вырвутся из его рта.
— Оу, — начал он, уже потянувшись другой рукой, чтобы снять кольцо с пальца. Он найдёт способ носить его менее заметно, но пока он будет хранить его в кармане, подальше от посторонних глаз. Он снова взглянул на Уилбура и улыбнулся, пытаясь отмахнуться от небольшого испуга, который только что испытал, будто ничего и не было.
Улыбка Уилбура дрогнула, но он ничего не сказал. И прежде чем он успел впасть в очередной кризис, Квакити начал:
— Я так и не поблагодарил тебя за вчерашний вечер.
Уилбур опустил глаза и покачал головой.
— Ты не должен благодарить меня. Я знаю, что вчера сильно на тебя давил. Это должна была быть ночь, когда мы просто могли бы наслаждаться поеданием всякой изысканной херни, но я— я не знаю, о чём думал.
— Да ладно, — протянул Квакити, возвращая нотки юмора в свой голос и пытаясь хоть немного разрядить обстановку. — Если ты не сделаешь другу предложение понарошку, то можете ли вы вообще называть себя друзьями? Я думаю, это будет чертовски смешная история, которую можно будет рассказать всем в следующем семестре. Тебе надоест говорить об этом.
Уилбур фыркнул, позволив улыбке вновь заиграть на своём лице, а его щёки окрасились в красный цвет.
— Не думаю, что мне это когда-нибудь надоест. Особенно та часть, где весь ресторан хлопал нам.
— Никто нам не поверит, — заметил Квакити, и это заставило Уилбура закрыть лицо руками.
— О, Боже, ты прав. Надо было попросить кого-нибудь снять всё это на камеру. У нас даже нет фотографий. Мы фотографировались везде, но я даже не сделал ни одной фотографии еды, вообще ничего. Боже, это полный отстой, — даже когда он оплакивал отсутствие доказательств их ужина в честь фальшивого предложения, он всё равно посмеивался над абсурдностью всего этого.
— Я уверен, что кто-то поверит нам на слово, — заверил Квакити, но он не знал этого наверняка. Да и неважно, на самом деле. Они с Уилбуром знали, что всё, что произошло той ночью, было реальным, и, в конце концов, разве не это главное?
Он знал, что Уилбур тоже так думал.
Остаток дня прошёл так же, как и утро. Они болтали. Они смотрели телевизор. Они спали. Когда проснулись, то заказали еду, как и хотел Квакити, и ели в кровати Уилбура, поставив телефон, чтобы можно было смотреть новые видео своих любимых каналов на YouTube. Они сталкивались плечами, запихивая в рот крабовый рангун и жареный рис, и смеялись вместе, пока их коробки не опустели.
Квакити знал, что завтра утром им снова придётся отправляться в путь, навёрстывая упущенное сегодня время, но он чувствовал себя готовым к этому. Он чувствовал себя достаточно отдохнувшим, чтобы пересечь всю страну, если бы Уилбур попросил его. Он чувствовал себя неудержимым, когда его голова упала на подушку, и он провалился в беспробудный сон, сунув руку в карман и крепко сжав в кулаке кольцо.
