Немезида

      Алекс вызвал к себе Пауля ранним утром. И это не предвещало ничего хорошего, учитывая, что вот уже больше недели все в «Фениксе» только и шептались о том, что Ньюман не выходит из длительного запоя.       Едва увидев Алекса, Пауль сделал вывод: нет, дело не в алкоголе. Стало ли от этого вывода легче? Определённо нет, ибо Алекс, какими бы веществами ни было вызвано его состояние, выглядел ещё безумнее, чем обычно. Его движения были резкими, как если бы кукловод неумело дёргал за ниточки; волосы — растрёпанными; одежда — мятой, а лицо... На него и вовсе было страшно смотреть...       — Ты обещал мне найти Меченого, — произнёс Алекс, даже не повернувшись в сторону Пауля. — Где он? У тебя есть хоть какие-то подвижки?       Пауль выдал заранее заготовленный ответ:       — Я уверен, что его укрывает кто-то из бывших приближённых императора. Я уже очень долго вожусь с несколькими из них, но, к сожалению, дело не заходит дальше каких-либо косвенных улик.       — Косвенных — это каких?       — Например, меня старательно пытаются отвести от графа Корбана. Другие графы наперебой уверяют, что он последний подлец, от которого они давно отреклись, и никому не советуют иметь с ним дел. Такая настойчивость наводит на некоторые подозрения. К тому же...       — Так почему ты до сих пор сидишь на месте? — перебил Алекс, наконец устремив взгляд на собеседника. — Почему ты не возьмёшь десяток моих ребят и не притащишь этого Корбана сюда? Мы бы его раскололи на раз-два.       — А смысл? Они перепрячут Нильса, как только узнают, что Корбан у нас. И так до бесконечности. В таком случае мне придётся вылавливать абсолютно всех графов, которые живут в Рендетлене и ближайших окрестностях.       — Если так рассуждать, то можно вообще ничего не делать. Всегда ведь есть риск, что ничего не получится, — презрительно фыркнул Алекс. — Поэтому я хочу, чтобы ты прямо сейчас поехал к этому Корбану. Постарайся застать его врасплох: оставь машину на другой улице, а сам вломись к нему в дом без стука вместе с моими ребятами. И всё. Он ничего не сможет сделать против вооружённых людей, которые уже проникли к нему в дом. Ты ведь и сам должен знать, как такие дела проворачиваются.       Пауль понял намёк и, стиснув зубы и пытаясь ничем не выдать закипающий внутри гнев, направился к двери. Он уже собирался её открыть, когда Алекс вновь обратился к нему:       — Кстати говоря, а ты не знаешь, где Николас?       — Что-то случилось? — спросил Пауль бесстрастно, но сердце в груди ёкнуло от дурного предчувствия.       — Да так, вчера он какой-то нервный был. Я его даже отпустил пораньше: думал, что, видимо, чересчур нагружаю его, так что к концу дня он просто с ног валится. А сегодня его уже нигде нет.       — В смысле нигде? А его вещи на месте?       — В том-то и дело, что вещей нет. Я сказал Тео и Патрику посмотреть, что там с Николасом, раз он не явился ко мне в семь утра, как обычно. И они обнаружили пустую комнату. Ни вещей, ни Николаса.       «Что должно было случиться, чтобы Рико сбежал, ничего не сказав?» — этот вопрос Пауль продолжал задавать себе, пока шёл от кабинета Алекса до своей комнаты, где его дожидалась Элен.       — Ну что там? — тут же накинулась на него она, не дав и слова сказать.       — У меня две новости. Обе плохие, — мрачно выдал Пауль. Окружающий мир едва ли не трясся перед его глазами из-за разлившейся в душе всепоглощающей злости. Ломка усиливала все эмоции почти что во сто крат. Прямо сейчас Пауль, разумом понимая, что глупо сердиться на Алекса, задававшего вполне логичные вопросы, готов был порвать что-нибудь или кого-нибудь на части лишь бы хоть немного выпустить пар. — Во-первых, Алекс хочет, чтобы я прямо сейчас привёз к нему графа Корбана, у которого якобы скрывается Нильс.       — И что? Мы можем просто уже сейчас поехать к Дикону в клан. Нам всё равно больше нечего делать у Ньюмана.       — Да, но... Есть ещё одна загвоздка, из-за которой мы никуда пока не можем уехать.       Элен вопросительно приподняла бровь, и Пауль ответил, подавив в себе мгновенную вспышку гнева и сильнейшего раздражения:       — Рико пропал.       — Уехал к Аррану?       — Да нет же! Он куда-то пропал вместе со своими вещами.       — Я и говорю: испугался чего-то, быстренько смотал удочки и уехал к Аррану, — спокойно пояснила Элен.       — Но почему тогда он не предупредил нас с тобой?       — Потому что торопился и при этом знал, что мы в любом случае вскоре свяжемся с Арраном?       Но Пауля этот аргумент не убедил:       — Нет-нет-нет, это непохоже на Рико. Если бы он понял, что ему угрожает опасность, он поспешил бы сообщить об этом нам. Заглянуть ко мне в комнату для него было бы делом пяти минут, на которые Рико не поскупился бы даже в самой отчаянной ситуации. К тому же бежать ему могло понадобиться только в одном случае: если бы Алекс узнал, что он Меченый. А если бы Алекс об этом узнал, то десять минут назад не говорил бы мне о том, что Рико пропал, а о том, что он Меченый и успел сбежать.       — Если рассуждать по-твоему, то выходит, что Рико либо мёртв, либо похищен.       — Похищен... — Пауль первым делом уцепился именно за это слово, не желая даже мысли допускать о самом страшном. — Тогда куда делись его вещи? Если бы Рико, допустим, вчера вечером вышел за территорию Феникса и попался охотникам на Меченого, то пропал бы только он сам. Да и при любом другом раскладе пропал бы только сам Рико, а не вещи из его комнаты. И если бы его убили... — последнее слово больно резануло по ушам. — Вещи тоже были бы на месте.       — Стой, — вдруг встрепенулась Элен. — А откуда ты знаешь, что его вещи пропали?       — Алекс сказал.       — Та-ак, надо это сейчас проверить, — на миг Элен замерла в задумчивости. — И если вещей действительно нет и твоя догадка насчёт того, что Рико абсолютно точно не сбежал бы, ничего нам не сказав, то выходит... Алекс тебе наврал о том, что ничего не знает о местонахождении Рико.       — И зачем ему это? Думаешь, Рико в чём-то провинился настолько, что заслужил сгнить в пыточной да ещё и тайно? Что он...       — Во сколько у Алекса сменяется караул? — перебила Элен.       — Что?.. — Пауль в этот момент готов был проклясть себя за чёртову заторможенность, которая всё никак не проходила с самого начала ломки.       — Когда у Ньюмана сменяется караул возле его кабинета? — медленно и чётко проговаривая каждое слово, повторила Элен. — Судя по тому, что он сейчас ночами не спит, ему явно теперь должно не хватать одной смены караульных, которые дежурят в течение стандартного рабочего дня, а затем уходят, когда Алекс отправляется в свои покои. Скорее всего, таких смен теперь несколько — трое в сутки, я думаю — сейчас как раз утро — время, когда ночные караульные валятся с ног от усталости и только и ждут, когда их сменят. Я Глорию когда-то охраняла в ночную смену. Знаю, что это такое.       — Ты предлагаешь выследить сонного караульного, который только что освободился после смены, и выпытать у него, что случилось с Рико? — догадался Пауль.       — Именно. И советую поторопиться, иначе мы упустим момент.       С этими словами Элен сорвалась с места, утягивая Пауля вслед за собой, и вскоре стало понятно, куда она его ведёт.       — Не можем же мы просто стоять здесь, напротив кабинета Алекса, — прошептал Пауль на ухо Элен. — Это же вызовет подозре...         — Молчи, а? Молчи и наслаждайся, — шикнула на него Элен, и не успел Пауль опомниться, как оказался прижат к стене. Элен впилась в его губы, на что Пауль хотел возмутиться, но вынужден был поддаться её напору после болезненного тычка в бок.         «Ну не на людях же...» — мысленно выл Пауль, понимая, насколько провокационно этот поцелуй смотрится со стороны.         — Вы бы ещё раздевать друг друга начали прям здесь, — подал голос один из караульных.         Элен тут же оторвалась от Пауля, чтобы спросить, кокетливо поправив волосы:         — А ты хочешь на это посмотреть?         — Не успею, к сожалению, — беззлобно усмехнулся караульный, оказавшийся молодым мужчиной с абсолютно непримечательной внешностью, — у нас смена заканчивается через минут пятнадцать.         — Тогда шоу отменяется, — рассмеялась Элен, послала караульным воздушный поцелуй, а затем схватила Пауля за руку и потащила за собой.         Когда они немного отошли вглубь коридора, Пауль вырвался из захвата и прошипел:         — И что это было?!         — Маленькая провокация, — как ни в чём ни бывало ответила Элен. — Зато мы теперь узнали, когда у Алекса сменяется караул.         Паулю захотелось взвыть. Как минимум потому, что сегодняшний поцелуй вновь воскресил в памяти то, что было после предыдущего...         Оторвавшись от его губ, Элен произнесла:       — Теперь ты либо будешь делать вид, что ничего не было, либо станешь меня избегать, — без обиды, без сожаления. Элен просто констатировала факт, и Пауля покоробило её спокойствие, потому что у него самого в душе прямо сейчас всё рушилось.       — Нет. Это был внезапный порыв. Просто... я хотел сказать, что ты мне небезразлична, — Пауль вздохнул. — Насколько это чувство серьёзно, я пока не знаю. Да и новые отношения сейчас начинать не хочется, потому что мне всё ещё больно. Но ты, если что, держи меня на примете.       Рассмеялись они одновременно, и Пауль надеялся, что его эмоции в этот момент выглядели искренне.       — На протяжении тех месяцев, что мы работаем вместе, ты показывал себя исключительно как последний зануда, хотя я прекрасно знаю, что ты можешь быть другим. Так вот, когда перестанешь быть занудой, тогда и поговорим.       — Договорились, — Пауль отсалютовал рукой и, продолжая улыбаться, предложил вернуться в помещение.       Титанических усилий стоило сохранить расслабленное выражение лица и спокойным шагом зайти обратно в особняк. Оказавшись в полутёмной прихожей, Пауль едва не взвыл.       «Я не могу. Не могу!» — так и хотелось закричать во весь голос и с размаху стукнуть кулаком о стену, чтобы хоть как-то успокоить бурю в душе.       Зачем он поцеловал Элен? Зачем сказал, что она ему нравится? Это ведь неправда, он ведь на самом деле не...       «Да нравится она мне! Или всё-таки нет? Чёрт... — Пауль готов был хорошенько приложиться головой обо что-нибудь твёрдое. — Это действительно случайно получилось. Я ведь даже ни разу не думал об Элен в таком ключе».       «Ещё как думал, — съехидничал внутренний голос, — просто не хотел себе в этом признаваться».       Пауль почувствовал, как внутри закипает волна гнева, и начал оправдываться:       «Да, она бесила меня не только потому, что мне казалось унизительным снова работать в паре после смерти Кэрол, но ещё и потому, что Элен слишком похожа на меня: на то, каким я сам был несколько лет назад, когда ещё не подозревал, во что превратится моя жизнь. Я завидовал Элен, потому что мне было невыносимо смотреть на то, какая она жизнерадостная, сильная и энергичная. Я...»       Он так и замер на месте, переваривая то, в чём только что признался самому себе.       «Как я мог быть настолько слепым?» — и тут же эту мысль затмила следующая, ещё более страшная.       «Кэрол».       Это слово было наполнено всей болью и отчаянием мира. Пауль мог, скрепя сердце, заставить себя снова начать жить, не испытывая при этом угрызений совести, но вот смириться с тем, что однажды испытает к кому-то такое же чувство, как к Кэрол... Он слишком сильно боялся, что новая любовь будет вечным напоминанием о старой, что, глядя на Элен, он будет остро испытывать боль утраты и постоянно думать о той, которую уже не вернуть. Пауль боялся, что эти отношения станут лишь жалкой попыткой обрести былое счастье, и понимал, что не имеет никакого права обрекать Элен на роль тени Кэрол, а себя превращать в заложника иллюзий.       Примерно через пятнадцать минут, как и указал караульный, Пауль с Элен вновь направились к кабинету Алекса, но на этот раз остановились за ближайшим углом.       «Только бы они разошлись в разные стороны, — молил Пауль, наблюдая за тем, как сменяются двое заспанных караульных. — Бесшумно справиться с двоими сразу будет трудно».       Но нет, караульные лишь пожали друг другу руки на прощание, а затем пошли в противоположные стороны. И тот, который совсем недавно повёлся на провокацию Элен, направился именно к тому месту, где Пауль держал наготове массивную пепельницу, прихваченную из комнаты.       Пауль вырубил его коротким ударом по голове, заставив беззвучно рухнуть на пол.       «Лет двадцать пять, — размышлял Пауль, волоча неподвижное тело парня по коридору, — молодой ещё. Сломается легко, если только он не такой же фанатик, как Алекс».       Уже в комнате, заперев дверь на ключ, Элен привела парня в сознание при помощи нашатырного спирта.       — Ты как? — спросила она не то с издёвкой, не то с некоторой долей сочувствия.       Он пробормотал в ответ что-то нечленораздельное, держась руками за голову, которая наверняка сейчас раскалывалась от боли.       — Надо брать его тёпленьким, пока не очухался толком, — шепнул Пауль Элен и, не церемонясь, ударил парня в живот.       По комнате прокатился короткий вскрик. Парень скорчился от боли и застонал — стало понятно, теперь он окончательно пришёл в себя, пусть и не до конца ещё понял, что его ждёт.       — Вы кто вообще?.. Где... — у него немного заплетался язык, но взгляд был уже вполне ясным, поэтому Пауль перешёл к делу:       — Как тебя зовут? — он встряхнул парня, и тот механически ответил:       — Тео.       — Отлично, Тео. А теперь ответь на следующий вопрос: ты же со вчерашнего вечера стоял на посту, да?       — Да пошли вы...       — Неправильный ответ, — констатировал Пауль, снова с силой нанося удар в то же самое место.       Тео согнулся пополам с судорожным кашлем.       — Да скажу я всё, скажу... — прохрипел он. — Больно мне надо подыхать из-за каких-то мелочей.       — Вот так бы сразу, — усмехнулся Пауль. — Так где ты был вчера вечером?       — Да спал я. Я на пост пришёл уже ночью. Вечером там Трэвис и Стэн дежурили.       — А ты ничего не слышал вчера про Ника, ассистента Алекса?       — Так вы из-за этого мальчишки... — усмехнулся Тео. — Так его ж в подвал упекли наконец-то. Я изначально говорил, что морда у него воровская. Обокрал он, видимо, шефа.       Пауль переглянулся с Элен, кивнул ей, а затем встряхнул Тео:       — Где конкретно держат Ника и сколько человек его охраняет?       — В подвале. Там всего три камеры. В какой из них ваш Ник, не знаю.       И тут Пауля осенила идея, поэтому он спросил, внезапно изменив ход беседы:       ― Ты работаешь на Ньюмана из-за идеи или из-за денег?       ― Я что, чокнутый, по-вашему? Из-за денег, конечно. Он в этом плане молодец: даже в самые тяжёлые для «Феникса» времена платит исправно, а вот что касается его идей, так там полный мрак… ― Тео покачал головой. ― Не понимаю я всех этих оккультных ритуалов. Бред это всё. Если бы Ньюман когда-то не вытащил меня со дна, то я бы и не подумал в его сторону посмотреть. Слишком уж странные про него слухи в Окуфе ходили.       ― Ладно, заканчивай, ― перебил Пауль. ― Тебе что предпочтительнее: тридцать тысяч ауров на руки сейчас или перспектива сдохнуть?       ― Вы о чём? ― Тео прищурился.       ― О том, что Ник наш никакой не Ник на самом деле. Он Меченый, за поимку которого обещают сто тысяч ауров, ― доверительно сообщила Элен.       ― Быть такого не может, ― пробормотал Тео, но по тому, как он заёрзал на месте и принялся кусать губы, было видно, что эти слова его насторожили. Пауль решил усилить произведённый эффект:       ― Хочешь подождать до того момента, когда этого парня начнут пытать и он грохнет всех, как однажды уже сделал в Сэвиле, где его держали? Хочешь, чтобы мы все здесь полегли?       ― Что вы от меня хотите? ― раздражённо спросил Тео, и Пауль улыбнулся:       ― Сразу бы так. Хотим, чтобы ты воспользовался своими привилегиями личного телохранителя Алекса, забрал Ника из подвала под предлогом того, что ты якобы получил приказ от шефа, и подготовил для нас машину. А потом мы вместе сбежим, отдадим парня Железной Леди и поделим сто тысяч.       Тео поднял на Пауля цепкий взгляд глубоких серых глаз.       ― Мне нужны гарантии.       ― Десять тысяч в качестве задатка пойдёт?       ― Вполне.       Пауль быстро пересёк комнату, чтобы достать для Тео практически все имеющиеся в наличии деньги (остальные ещё несколько дней назад были перевезены к Аррану и спрятаны в надёжном месте).       «Как знал, что надо оставить какую-то часть здесь на «карманные» расходы», ― усмехнулся он про себя, пересчитывая купюры, чтобы затем передать их Тео со словами:       ― Вот твой задаток, можешь проверять.       Тео лишь убедился, что купюры настоящие, и спрятал к себе с благодарным кивком.       ― Элен пойдёт с тобой, чтобы ты не вздумал наделать глупостей.       Тео покосился на Пауля с подозрением:       ― А почему это именно она?       ― Во-первых, меня не очень-то жалуют твои коллеги, поэтому лучше тебе не светиться в моей компании, чтобы не вызвать подозрений. Во-вторых, у Элен очень хорошо получается изображать любопытную прилипалу. И да, вы с ней сначала договоритесь про машину, а потом уже пойдёте за Ником.       Тео кивнул. Элен, спрятав себе под одежду отобранный у него пистолет, уже направилась к двери.       — А ты бегом к Жозефу, — сказала она Паулю напоследок. — Предупреди, чтобы он собрал наши вещи и был наготове.       Эту просьбу Пауль выполнил довольно быстро, а после не мог найти себе место. И без того постоянно находившийся в взвинченном состоянии, он теперь едва ли не трясся, нарезая круги по комнате и чувствуя, как в голове с бешеной скоростью проносятся беспорядочные тревожные мысли. Было просто невыносимо. Приходилось бороться с собой, чтобы в отчаянии не кусать руки и не выть. Это паническое настроение, ко всему прочему, вызывало страх и отвращение, ибо оно до боли напоминало то, что не покидало Пауля в первые дни ломки, когда на стенку хотелось лезть если не от боли, то от бесконечных смен настроения.       А что, если Тео всё-таки не захочет сотрудничать и сдаст Элен Алексу? А что, если Алекс дал указание людям, охраняющим Рико, чтобы те вообще никого, кроме шефа, не допускали к пленнику? А что, если Элен и Тео уже под стражей? А что, если Рико уже мёртв?.. Эти вопросы роились в голове, и, что самое страшное, Пауль не имел понятия, что делать, если какая-то из параноидальных догадок окажется правдой.       «Тогда нужно бежать, — сказал он себе. — У меня нет оружия, поэтому я ничем не смогу им помочь. Зато смогу увести отсюда Жозефа и предупредить Аррана о том, что всё провалилось. Да, главное, вовремя понять, что Элен и Тео схватили».       Пауль чуть было в панике не заметался по комнате, когда прямо за дверью послышались шаги, однако сразу же успокоился, когда на пороге показались сияющая от радости Элен и слегка угрюмый Тео. Он занёс Рико внутрь и положил на кровать, к которой тут же кинулся Пауль.       Выглядел тот плохо. Откровенно говоря, ужасно, несмотря на то что на его теле не обнаружилось никаких внешних повреждений, кроме кровоподтёка на животе. При этом Рико находился в настолько тяжёлом состоянии, что, лёжа с открытыми глазами и явно находясь в сознании, не реагировал вообще ни на что. И это пугало больше всего.       Пауль почувствовал, как в душе у него ледяной волной поднимается паника. Он попытался отогнать все предположения и домыслы, попытался убедить себя, что Рико просто находится в тяжёлом шоке, и понял, что начинает лишь сильнее волноваться.       — Давай же, очнись! Теперь уже всё в порядке, слышишь? Всё в порядке, всё будет хорошо, ты в безопасности, — повторял Пауль, как мантру, скорее для самого себя, чем для Рико, который остался безучастным к происходящему даже после того, как его с силой встряхнули, пытаясь привести в чувства. — Очнись же, ну!       Его прервала Элен:       — У нас нет времени. Нужно убраться отсюда, пока никто не опомнился. — Пауль в растерянности уставился на неё так, что Элен закатила глаза: — Поверь, его состояние заботит меня не меньше, чем тебя, но я понимаю, что важнее сейчас смыться из этого гадюшника, отвезти Рико в безопасное место и уже там оказывать ему помощь.       — А если он умрёт по дороге?       — Не умрёт. Всё с ним будет в порядке, если только мы сумеем выбраться.       Пауль глубоко вздохнул, бросил ещё один взгляд на Рико, тряпичной куклой повисшего у него на руках, и кивнул:       — Да, ты права. Пойдём отсюда.       И он перекинул Рико через плечо, чтобы тот не занимал много места в пространстве и чтобы не приходилось мешкаться в каждом дверном проёме.       На улице, прямо напротив главного здания «Феникса» их ждала пустая машина, и никто из попадавшихся на пути к ней караульных не посмел задать ни единого вопроса. Тео стоило лишь молча кивнуть, и все сразу понимали, что всё происходящее санкционировано Алексом и не подлежит обсуждению.       — И куда мы теперь едем? — спросил Тео, когда Элен, севшая за руль, тронулась вдоль заснеженной дороги.       Пауль оглядел всех присутствующих: самого себя, по-прежнему находящегося в отключке Рико, Элен, Жозефа и Тео, — пытаясь понять, что стоит ответить. Так как план освобождения Рико разрабатывался на ходу, они с Элен так и не пришли к однозначному решению, что делать с Тео.       — Ты лучше скажи, почему не захотел собрать вещи перед тем, как бежать, — усмехнулся Пауль, стараясь сохранять непринуждённый вид, что было очень трудно, потому что взгляд постоянно цеплялся за беспомощную, неподвижную фигуру Рико.       — Да что мне эти вещи? Было бы о чём сожалеть... — отозвался Тео. — Среди них нет ничего, что нельзя было бы купить за тридцать, вернее, сорок тысяч ауров. И куда мы всё-таки едем?       — На квартиру, — вступила в разговор Элен, не отрываясь от дороги. — Этого, — она кивнула на Рико, — надо сначала в человеческий вид привести, иначе никто не поверит в то, что он действительно Меченый, а не какой-нибудь придурок с татухой, похожей на метку.       — Разумно, — кивнул Тео и после этого молчал весь оставшийся путь.       А около особняка Аррана Элен покончила с ним выстрелом в лоб. И на возмущения в свою сторону бесстрастно ответила, что Тео в любом случае нужно было грохнуть, потому что он, продажная душа, ни за что не согласился бы поддержать Рико и доставил бы кучу проблем...       А дальше удивлённый внезапным визитом Арран чуть с ума не сошёл от плачевного вида Рико и тут же послал за врачом.       В это время Элен предложила хорошенько встряхнуть Рико, чтобы тот наконец пришёл в себя, и предложила использовать... Воду. И Пауль с готовностью плеснул Рико в лицо целый стакан холодной жидкости. Это действительно сработало, только вот совсем не так, как можно было ожидать. Вместо того, чтобы слабо приоткрыть глаза, постепенно приходя в себя, Рико... Закричал. Закричал так отчаянно, словно его окатили кипятком или кислотой. Такого отчаянного воя Пауль не слышал уже давно. Так надрывно и душераздирающе обычно кричали люди, обезумевшие от боли.       Рико, казалось, не замечал ничего вокруг. Не успел первый его вопль раствориться в тишине, как он заорал вновь и весь задёргался, будто пытался отбиваться от кого-то или чего-то. А затем он вдруг с остервенением принялся тереть своё лицо, и в этот момент Пауль начал понимать, в чём дело.       — Вода, значит? — и он встряхнул Рико, как делал в прошлые разы, когда нужно было унять его истерику.       Тот уже привычно замер с широко распахнутыми глазами и, кажется, начал возвращаться в реальность.       Пауль склонился к нему, встретился с ошарашенным и немного расфокусированным взглядом и медленно произнёс, вложив в свой вопрос всю серьёзность, на которую был способен:       — Ты за два дня успеешь восстановиться, чтобы захватить власть на переговорах?       И Рико кивнул.

***

      Самым тяжким испытанием оказалось помыть голову... Горячая ванна далась без всяких проблем, но стоило воде снова попасть на лицо... Рико едва не сорвал голос и ещё долго дрожал, уже лёжа в своей кровати, укрытый тяжёлым пуховым одеялом. Сухим. Всё вокруг было сухим, но Рико продолжало трясти даже под действием успокаивающих лекарств.       На прикроватной тумбочке стоял стакан. С водой. Его Рико сказал оставить, чтобы иметь возможность в любой момент сделать глоток воды.       «Я теперь всю жизнь буду истерить во время умывания?» — эта мысль звучала в голове попеременно то с отчаянием, то со злостью, то с раздражением.       А лоб так и болел. В том месте, куда капала вода, казалось, образовалась дырка. Как будто пуля насквозь пробила голову, а Рико почему-то остался жив... И продолжал мучиться, словно всё ещё лежал там, в подвале, и лишь видел сон, дарящий надежду на спасение. Ложную надежду.       «Я согласен, согласен», — шептал Рико в бреду, находясь на грани яви и галлюцинаций, и размазывал слёзы по щекам. Он задыхался от рыданий, дёргался в судорогах, но эти состояния не вызывали у него никаких эмоций и ничуть не пугали. Ничто больше не могло напугать его так, как монотонный стук капающей воды...       — Какой из меня теперь император? — спрашивал Рико.       — Такой же, как все, кто был императором до тебя и будет после, — отвечал Алекс. Разум почему-то решил воскресить в памяти именно его образ... Это было жестоко. И иронично. Но в этом то ли сне, то ли галлюцинации Алекс хотя бы был прежним: добрым, с хитринкой в карих глазах, и бесконечно сочувствующим. — У каждого есть свои слабости. И в данный момент они никак не могут тебе помешать. Ну, если только ты не попадёшь под дождь, пока будешь добираться к месту проведения переговоров. Шучу-шучу, никакого дождя, естественно, не будет. Сейчас ведь зима. Снежная зима. А тебе, если уж ты сомневаешься в собственных силах, рекомендую пойти навстречу своему страху. Так, как мы с тобой много раз делали...       Рико проснулся в холодном поту.       «Алекс... Он теперь моё проклятье, да? — пронеслось в воспалённом разуме. — Но ведь... Он дело говорил».       Рико соскочил с кровати, одновременно боясь своей последней мысли и признавая, что она была... разумной.       Стакан по-прежнему стоял на тумбочке, полный почти до краёв.       Рико потянулся к нему, но не стал брать в руки, а опустил пальцы в прохладную воду. Нервно сглотнул. Поднёс дрожащую руку к лицу. И прислонил мокрые пальцы ко лбу, в сию же секунду почувствовав, как всё его существо охватывает паника. Из горла вырвался протяжный умоляющий стон, всё тело крупно задрожало, но Рико не убрал пальцы.       «Всё хорошо, всё хорошо», — он исступлённо повторял эти слова. И фантомная боль уходила. Рико снова рыдал, но на этот раз от облегчения, от осознания, что он освобождается.       Он вылил всю воду из стакана себе на лицо. Коротко вскрикнул, затрясся... И, жадно хватая воздух открытым ртом, понял, что он больше не в подвале.       Продолжая всхлипывать, Рико свернулся калачиком на смятой постели и, отчётливо ощущая, как что-то внутри разрывается на части, зашептал слова благодарности самому ненавистному на земле человеку.       — Спасибо... Спасибо.

***

      Дорогу к нужному зданию Рико почти не запомнил. Сидя в машине, он лишь нервно теребил край своей куртки и то и дело порывался потрогать узел галстука, скрывавшегося под ней. Впервые в жизни Рико был одет в классический чёрный костюм-тройку и идельно-белую рубашку и... испытывал довольно странные чувства по этому поводу. Одежда казалась ужасно неудобной и сковывающей движения, но на фоне остальных переживаний это было не так уж важно. Гораздо больше Рико волновало то, что ему предстояло сделать в ближайшие несколько часов.       «Убьёшь глав кланов — власть в Рендетлене станет твоей, — говорил ему Пауль накануне. — Лишившись хозяев и поняв, что кандидат на престол теперь единственный, большинство их солдат присягнут тебе. Дальше мы пошлём во все крупные города официальные письма, в которых лично ты от лица нового императора потребуешь либо сдаться сразу, либо приехать на переговоры с тобой. Но будь уверен: когда в Рендетлене не останется ни Кауца, ни Железной Леди, ни всех прочих, тебя примут во всей Рихмии. Да, сначала просто от страха перед Меченым и шока, а дальше всё будет зависеть от тебя и того, как ты будешь править».       Рико не переживал и не сомневался. Он словно спал наяву, находился в каком-то гипнотическом трансе, не дававшем воспринимать реальность со всеми её красками. Рико не помнил, как одевался с утра, как садился в машину, как знакомился с Диконом, как входил в большое здание, расположенное где-то за городом на нейтральной территории... Он очнулся, когда шёл по длинному коридору в сопровождении целой толпы телохранителей и главаря клана Кортесов, вернее, очнулся он ровно в тот момент, когда Дикон тихонько дёрнул его за рукав.       — Эй, парень, — украдкой шепнул Дикон, — убей меня тоже, а?       — В смысле?!       — Да не хочу я больше жить. В Рендетлене мне места теперь не будет, а возвращаться в родные края... Чёрт, я не смогу спокойно жить после всей этой суеты. Я не смогу считать себя нормальным после того, что мне довелось увидеть. Поэтому... Убей, а? Убей, пока я не успел передумать.       — Я не хочу никого убивать! — взмолился Рико. В этот момент они уже подошли к заветной двери, но, прежде чем её открыть, Дикон скороговоркой произнёс:       — Тебе в любом случае придётся убивать, если не хочешь сдохнуть. Одним человеком больше, одним меньше — в чём разница? Тебе жалко, что ли? Я же сам тебя об этом прошу.       Возразить Рико не успел. Дикон схватил его за ворот рубашки, как котёнка за шкирку, и втолкнул в просторный зал.       У Рико захватило дух не то от страха, не то от открывшейся взору красоты. Он замер на пороге необъятного по размерам помещения. Оно походило на купол из-за высокого сводчатого потолка и своей круглой формы. Повсюду был свет. Сотни маленьких лампочек, искусно вделанных в ровные ряды уходящих ввысь узорчатых плиток, горели белым. В зале не было ни единого тёмного участка: ради этого совета хотя бы на короткое время обеспечили бесперебойную подачу электричества. Всё вокруг сияло чистотой и светом, будто символизируя о начале чего-то нового. Чего-то, что должно было начаться прямо здесь, в этом белом зале.       «Ты обязан убить только глав кланов. Все остальные: телохранители, сопровождающие, родственники — тебя интересовать не должны. С ними в случае чего пусть разбираются люди Дикона», — слова Пауля крутились в голове, как заезженная пластинка. Рико повторял их про себя, как наказ, который нужно было выполнить; как молитву, которая должна уберечь от греха.       Внутренне он дрожал, внешне — спокойно следовал за Диконом.       В зале было полно народа. Телохранители неподвижно стояли по всему периметру зала, сопровождающие — подле своих хозяев, которые расположились за круглым столом. Кауц и Железная Леди. Тучный старик с густой седой бородой и средних лет женщина, в которой с первого взгляда чувствовалась сила и деловая хватка. Оба — матёрые волки, на фоне которых искрящийся жизненной энергией Дикон казался мальчишкой.       Рико не стал ждать начала переговоров. Зачем, если исход всё равно будет один? Да, действовать надо было поскорее, пока в крови ещё играл адреналин, а в голове не успели укрепиться сомнения. Лишь только Дикон занял своё место за столом, как Рико выхватил складной нож из потайного кармана в пиджаке и, не глядя, провёл лезвием по левой руке.       Сила закипела в венах. В последний раз Рико чувствовал её настолько отчётливо в Уэнте, и с тех пор ощущения немного забылись. Оказывается, он успел полностью отвыкнуть от этого пьянящего чувства власти, пропитывающего каждую клетку тела... Сила притупляла боль. Сила делала все проблемы и переживания столь же незначительными, как песчинки в бескрайней пустыне. Сила была такой же частью Рико, как и кожа, кровь, конечности, органы. Она была связана с ним так же неразрывно, как тело с душой. Лишь теперь Рико осознал это в полной мере. Сила была не проклятьем и не наказанием — сила была великим даром, который полагалось нести с гордостью и достоинством. Рико больше не боялся её, не боялся её огромного напора и звериной ярости.       Было ли это заслугой кольца или занятия с Алексом дали такой эффект — Рико пока не знал. Главным было то, что прямо сейчас сила не могла взять над ним верх. Она больше не пыталась превратить своего обладателя в жаждущего крови зверя. Она боролась за власть с сознанием и разумом Рико. Она не рвалась наружу и не кричала. Нет, теперь она напитывала Рико собой. Она признала своё поражение без боя.       Рико чувствовал себя так, будто стоял на гребне огромной волны. Волна, которая неумолимо неслась вперёд, круша всё на своём пути и не оставляя никому шанса выжить... Но сам он был в безопасности. Сила убаюкивала его мягким шёпотом, похожим на тихий рокот моря: «Я здесь. Я всегда буду с тобой и никогда не предам. Я убью всех ради тебя, ради того чтобы однажды ты призвал меня вновь». Так упоительно-сладко Рико не было ещё никогда. Ни одно удовольствие не могло сравниться с тем блаженством, которое давало обладание силой.       Он распахнул глаза, ощущая, что никогда ещё не видел мир настолько ярко и чётко. Эйфория не отпускала. Сидящие напротив Кауц и Железная Леди казались мошками, а сам Рико чувствовал себя богом. Хотя нет... Разве мог самонаречённый бог обладать такой силой? Конечно же нет. Значит, Рико чувствовал себя самой Смертью, потому что прямо сейчас обладал настоящей властью над чужими жизнями.       Спина распрямилась сама собой. Сутуловатые плечи подались назад, становясь частью поистине императорской осанки. Рико гордо окинул взором зал, выбирая первую жертву.       Кауц. Убийца семьи Родериков. Тот, из-за кого он провёл взаперти пятнадцать лет, постоянно подвергаясь истязаниям. До сих пор Рико понятия не имел, насколько сильно, оказывается, ненавидит этого человека...       Животная ярость захлестнула душу раньше, чем успели прийти сомнения. Сила возликовала, во сто крат увеличивая ощущение власти. На этот раз она не забрала у Рико контроль — она лишь подтолкнула его к действиям. Он взметнул руку, направляя её на Кауца и готовясь выпустить силу, и вдруг встретился взглядом с его грязно-серыми глазами. В них не было ничего, кроме жёсткости. Казалось, само огрубевшее лицо Кауца уже не могло выражать ничего, кроме этой одной-единственной черты. Даже морщины на нём залегли так, чтобы образовывать вместе застывшую маску.       Глядя в глаза Рико, Кауц вдруг стремительно поменялся в лице. Узнал. Точно узнал. И уже готов был завопить во весь голос, что Меченый, Нильс Родерик, прямо сейчас находится здесь, но раньше, чем он успел сказать хоть одно слово, Рико сжал кулаки и шумно выдохнул, позволяя силе вырваться наружу через каждую пору в коже. Кауц успел лишь схватиться за шею и захрипеть. А затем из его рта полилась кровь. Теперь он захлёбывался ею, судорожно дыша, медленно сползая вниз со стула, а находящиеся вокруг люди в ступоре наблюдали за его мучительной агонией.       Секунду спустя, когда Кауц уже валялся на полу, Рико заметил, что все вокруг пришли в движение. В тот же миг мир сузился до ближайшего телохранителя. Тот уже выхватил пистолет и взвёл курок. В Рико вскипела беспричинная ярость. Не страх наполнил его душу при виде угрозы, а почти животный гнев.       «Не посмеешь, тварь!» — Рико не знал, прозвучали ли эти слова только в его голове или он всё-таки действительно процедил их сквозь зубы. Это была слишком незначительная мелочь, чтобы обращать на неё внимание.       Рико даже не взглянул в сторону того человека. Краем глаза он увидел, как во все стороны разлетелись ошмётки плоти и куски костей. Несчастный не успел даже закричать, зато сразу, после того как он превратился в куски мяса, которые и при желании невозможно было принять за останки человеческого тела, поднялся страшный визг. По залу заметались люди, которые стояли ближе всего к убитому и теперь были с ног до головы облиты чужой кровью. Кто-то крикнул:       — Меченый! — и это оказалась Железная Леди. Она была одной из немногих, кто всё ещё оставался на одном месте.       Её взгляд мало чем походил на холодный взор Кауца. Достаточно было лишь посмотреть ей в глаза, чтобы понять, насколько много в ней поистине железной хватки и жизненной энергии. И алчности. Железная Леди смотрела на Рико не как на человека — как на вещь. Как на слиток золота или огромный алмаз, который вдруг попал к ней в руки. Рико от этого рассвирепел ещё больше.       — Молчать! — вряд ли он сам узнал бы свой голос в этот миг.       Все замерли. В тех позах, в которых их застал этот крик.       Секунда понадобилась Рико для того, чтобы насладиться наступившей тишиной и удовлетворённо обвести взглядом зал.       Одним прыжком Рико вскочил на стол, упиваясь своей властью.       — Оружие на пол. Все, — потребовал он и тут же сорвался на крик: — Я сказал: оружие на пол! Я всех вас здесь могу положить!       Кто-то первым бросил пистолет на пол. За ним ещё один. И ещё. Кто-то по-прежнему находился в оцепенении. Кто-то дрожал на грани истерики. Только Железная Леди не выказывала ни капли страха. Она до сих пор оставалась на своём месте и с недоумением смотрела по сторонам, будто не понимая причины всеобщей суматохи.       — Да оглушите вы его, дураки, и дело с концом! — бросила она раздражённо. Зря. Миг спустя у неё уже не было головы, которая разлетелась, как переспелая тыква от удара молотком.       На этот раз никто кричать не стал. Все смотрели на Рико — кто со страхом, кто с благоговением...       — Кто-то ещё хочет что-нибудь сказать против меня? — спросил он, стараясь заглянуть в глаза каждому.       — Нильс Родерик... — раздалось сразу с нескольких сторон.       — Нет! Я не Нильс Родерик. Я Рико Родерик. Нильс — это тот, за кем вы так долго охотились, кого хотели сделать оружием, средством достижения власти. Запомните: Нильс умер вместе со своей семьёй. А я жив, как видите...

***

      Пауль вместе с Элен и Арраном вошёл в зал, когда шумиха улеглась и Рико объявил себя императором. На их появление почти никто не обратил внимание: все взгляды были по-прежнему прикованы к Рико.       Белокаменный пол был забрызган кровью и усыпан острыми осколками костей и мелкими кусками плоти. Обезглавленные трупы уже оттащили к стене в дальнем конце зала.       Среди присутствующих в зале Пауль сразу узнал множество лиц. Среди телохранителей Дикона оказалось множество бывших подчинённых из клана. Свита других глав тоже полнилась бывшими знакомыми. Десятки раз Пауль видел их на приёмах, беседовал на переговорах, использовал в своих целях... Лица были знакомыми, но сейчас они казались Паулю чужими. Словно их обладатели в этом месте вдруг стали совсем другими людьми. Пауль никогда бы не поверил, что однажды увидит их склонившими голову перед новым императором Рихмии, но сейчас был рад, что Рико настоял на том, что Пауль, Элен и Арран должны присутствовать при этом историческом моменте.       В первом ряду перед Рико Пауль увидел Кауца-младшего. Мартин сейчас походил на настоящего безумца. Мало что осталось от его высокомерного образа: парень выглядел потерянным и жалким, в его взоре, которым он смотрел в одну точку, не замечая ничего вокруг, была лишь пустота. Мартин ни на что не реагировал. Складывалось ощущение, что его немое оцепенение — это шок. Самый обычный шок, вызванный каким-то событием, которое оказалось для него чересчур ошеломляющим.       А потом взгляд Мартина зацепился за фигуры только что вошедших, мельком прошёлся по Паулю и остановился на Элен. За долю секунды лицо Мартина успело исказиться в гримасе ненависти, и к тому времени, когда Пауль понял, к чему всё идёт, Кауц-младший уже достал пистолет.       В голове Пауля набатом зазвучали слова, сказанные когда-то в Ашене:       И подружке своей скажи, чтобы тоже ходила и оглядывалась. С ней у меня особые счёты...       А Мартин уже взводил курок.       — Элен! — отчаянно закричал Пауль, понимая, что ничего больше сделать не сможет.       Выстрел прогремел оглушительно-громко, и что-то внутри Пауля с треском разбилось, когда Элен сдавленно взвыла и начала оседать на пол. Несмотря на то, что она успела податься в сторону от линии огня, пуля всё равно попала в неё...       Пауль почувствовал, как внутри что-то разрывается. Всё было точно так же, как тогда, почти год назад, и Пауль снова не мог ничего сделать и снова видел, как в замедленной съёмке, падающее тело. Только на этот раз тьма не накрыла его сразу после этого, и он кинулся вперёд, не чувствуя под собой ног, но, как и тогда, мир вокруг померк, сузившись до лежащей на каменном полу девушки.       «Кэрол!» — в тот раз Пауль так и не выкрикнул её имя. Не успел. Теперь же оно сорвалось с губ с отчаянной надеждой и мольбой, только звучало по-другому:       — Элен!       Он рухнул вниз, ударившись коленями о каменную плитку, но боль отрезвила лишь на секунду, и в следующий миг Пауль уже прижимал Элен к себе, как тряпичную куклу, и выл на высокой ноте. Он не слышал, что следом за выстрелом последовал глухой мокрый хлопок — это Рико разнёс Мартина на куски, лишь на долю секунды не успев предотвратить нажатие на курок.       Пуля попала Элен в плечо и, кажется, осталась внутри, а не прошла навылет. По рукаву рубашки стремительно расползалось мокрое тёмное пятно. Пауль смотрел на него с животным ужасом, понимая какой-то частью себя, что нужно срочно остановить кровь, и ничего не мог сделать. Его накрыл ступор. Следом пришла паника. Элен, по-прежнему находившаяся в сознании, что-то говорила ему и пыталась посильнее ударить по спине здоровой рукой, чтобы вывести из транса, но на Пауля это не действовало ни в коей мере.       Он вернулся в реальность в тот момент, когда кто-то попытался вытащить Элен из его хватки. Пауль издал некий нечленораздельный звук, очень похожий на рык хищника, у которого пытаются отобрать добычу, и уже готов был наброситься на своего противника, когда, подняв полубезумный взгляд, увидел перед собой... Рико.       — Дай сюда! — было видно, что тот находится на грани истерики. Теперь, окончательно придя в себя, Пауль всё понял без слов, поэтому тут же повиновался и отдал Элен в руки Рико.       — Пуля... застряла... — прохрипела Элен. — Ты не сможешь... достать её силой. Не...       — Плевать! — и Рико рукой полез в рану. Элен завопила и задёргалась. Её крик, безумный и полный боли, подействовал на Пауля как самая страшная пытка. Он едва удержался от того, чтобы не завыть в ответ. К горлу подступила тошнота. Вцепившись зубами в собственные пальцы, он закачался из стороны в сторону, чувствуя, что если остановится хоть на миг, то просто сойдёт с ума.       Рико с победоносным рыком вырвал из тела Элен застрявшую пулю и отбросил в сторону. Его правая рука была липкой от чужой крови, но он не обращал на это внимания. Теперь Рико обхватил голову Элен и закрыл глаза, подняв лицо к потолку.       Пауль затаил дыхание. Толпа, сгрудившаяся вокруг Меченого, творящего чудо, тоже замерла с благоговейным трепетом. В зале повисла мёртвая тишина, сменившаяся оглушительным гулом, когда рана на теле Элен затянулась прямо на глазах у всех, как будто кто-то сумел за считанные секунды сшить её так, чтобы и следа не осталось. Элен, к которой, видимо, мигом вернулись жизненные силы, попыталась кинуться на шею Рико, но тот смущённо выпутался из объятий и отошёл в сторону, выглядя донельзя сконфуженным.       — Я... — он начал было оправдываться, но тут же оказался перебит звуком взводимого курка.       Пауль несколько раз чертыхнулся про себя, кляня этот проклятый день на чём свет стоит.       «Кто вообще додумался пропускать людей с оружием в зал переговоров?!»       На этот раз с пистолетом в руках стоял Дикон. Целился он в Рико и выглядел при этом... странно. Мягко говоря, странно.       — Убей меня, — процедил он. Его лицо в этот момент странно дёрнулось, будто от напряжения по нему прошла сильная судорога.       — Нет, — процедил Рико в повисшей тишине.       — Тогда я убью тебя! — голос Дикона сорвался на истеричный вопль. Вся эта сцена, в целом, выглядела комично при всей своей серьёзности. Дикон трясся настолько сильно, что у него ни за что не получилось бы нормально прицелиться. Даже отчаянно сжимая пистолет обеими руками, он не мог выровнять прицел. Пауль никак не ожидал, что увидит Арчера, самодовольного и всегда собранного, таким жалким, целиком потерявшим над собой контроль.       «Хотя... — подумалось ему. — После того, что здесь творил Рико, удивительно, что абсолютно все не забились в истерике».       А вот Рико выглядел абсолютно невозмутимым. Он лишь едва заметно приподнял одну бровь, отчего в его взгляде — вопросительном, серьёзном — появилось нечто, очень похожее на лукавый огонёк. Пауль внутренне содрогнулся: это выражение лица было ему до боли знакомо. Точно так же любил смотреть на людей Алекс Ньюман. Как Рико успел столь быстро перенять его повадки?       — Если бы ты и вправду хотел умереть, то давно бы сам себе всадил пулю в висок, — медленно произнёс Рико, неотрывно глядя Дикону в глаза. — Но ты этого до сих пор не сделал. И сейчас не сделаешь. Потому что сам понимаешь, что твоё положение вовсе не безвыходное.       Дикон задрожал ещё сильнее. Он выронил пистолет, и глухой стук, с которым тот ударился о каменную плитку, видимо, стал последней каплей. Дикон, с перекошенным судорогой лицом, потерял сознание.       Пауль посмотрел на лежащее на полу неподвижное тело не то с презрением, не то с внезапным сочувствием. Впрочем, он почти сразу забыл о Диконе — взгляд остановился на самопровозглашённом правителе. Через несколько часов Рико Родерику присягнёт большая часть находящихся в Рендетлене солдат. Немногим позже, когда официальные послания дойдут до правительств всех крупных городов, в его руках окажется уже почти вся Рихмия. А сейчас Пауль видел перед собой до боли знакомого, немного странноватого и неуклюжего мальчишку, каким тот был в самую первую их встречу. И в этот момент Паулю даже не верилось, что теперь перед ним стоит новый император Рихмии, руки которого были обагрены кровью бывших врагов.