Где-то появилось солнце

Ярослава проснулась под первый будильник, неохотно потянувшись. Вставать с постели не хотелось совершенно. Сегодня был тот самый день, из-за чего идти куда либо совершенно не хотелось. Ей уже скоро двадцать (ментально, кажется, столько же стукнет, если не меньше), однако многих вещей она боится также, как в детстве. А ещё сегодня был понедельник. День, в целом, хороший — ансамбля нет, а всё остальное не так напрягало, а соответственно и было легче. Однако, вроде бы, Дюша предложил сегодня прогуляться вместо пар, непонятно правда, вдвоём или вместе с его другом тоже. Присутствие того всё ещё напрягало (и приносило щенячий восторг и радость как раньше), из-за чего до сих пор не удавалось понять, что же Яра чувствовала к этому человеку. Кто-то лёг к ней под бок, обнимая поверх одеяла. Кто-то маленький, весело смеющийся от такой незатейливой близости. Ярослава приоткрыла один глаз, смотря на хитро улыбающуюся Бажену, и почувствовала себя легче. Если этот день для неё действительно последний, то провести его стоило так, чтобы не жалеть ни о чем. — С добрым утром, Яр! Папа с мамой уже завтрак приготовили, как мы любим! Боня прижалась сильнее. Такая тактильная, её жаль было оставлять одну в это страшное время. Она была не такой, какой была Рося была тогда (то есть в той, совсем другой жизни), не видела многого, из-за чего в свои девять всё оставалась мечтательным ребёнком, однако это и к лучшему. Действительно к лучшему. Рихтер игнорировала смех Графини и её присутствие весь день. И тогда, когда она мысленно прощалась с родителями, выходя на улицу с таким ощущением, что в эти стены больше никогда не вернётся. И тогда, когда обнимала Бажену перед тем, как та убежала в здание школы. И тогда, когда рука Андрея крепко держала её собственную, сплетая пальцы — ещё один человек, которого было слишком печально оставлять одного. И тогда, когда вместе с Михой курила лёгкую травку на удивление последнего (она пробовала что-то подобное, из-за чего состоянию лёгкого забытия была не удивлена). Даже тогда, когда ночь брала свои права, Яра всё ещё была уверена в том, что вот-вот и всё. Потому боялась вернуться домой (ляжет спать и не проснётся — Боня испугается!), а уходить от мальчишек боязно (вдруг её тело и вовсе не найдут?). Они сидели на крыше их с Андреем дома, распивая дешёвое пиво в стеклянных бутылках и деля между собой сигареты. Небо в тот день было удивительно безоблачным, а редкие звёзды завораживали своей красотой. Как-то так получилось, что Рося боялась звёздного неба. Долгое смотрение на небосвод кружило, пугало, доводило до паники, а Дюша, узнавший об этом как-то совершенно случайно, очень часто в моменты любования небом сжимал её пальцы в своих. Я рядом. Не бойся. Испугаю всех инопланетян. Спасибо. Инопланетяне придут только за мной! Яра как-то весело фыркнула, скачивая взгляд на Горшка, что также любовался звёздами. Молодой и умиротворённый, сегодня он в самом деле не употребил ничего тяжелее травки. Было ли это из-за того, что большую часть дня они провели втроём, из-за чего ни о каком притоне речи не шло, или из-за чего-то другого Рося не знала и знать не хотела. Андрей отвернулся, в темноте старательно разглядывая свои новенькие часы, подарок родителей, и весело хохотнул. И Миша, и Яра поспешили обратить на друга внимание, не совсем понимая, от чего тот вдруг решил давиться смехом один. — С добрым утром, — внезапно брякнул он, покраснев и сжав губы в линию. Наблюдая за одинаковым непониманием на разных лицах Князев не сдержался и в открытую заржал. Ярослава посмотрела на Михаила. Михаил посмотрел на Ярославу. Она вскинула бровь, кинув короткий взгляд на Андрея, а тот легонько пожал плечами, кивнул и закатил глаза. Он идиот? Не больше, чем мы с тобой. Бурная реакция Дюши на это короткое понимание расмешила уже Мишу с Росей. Последняя, правда, больше думала о другом. Может, ей всё приснилось? И будущее, и смерть Михи, и всё-всё-всё остальное? (сжавшие плечи костлявые пальцы быстро привели её в чувство) — Мне приснился сон, в котором я сегодня умерла. Андрей сильнее сжал её пальцы в своих, а Миша только фыркнул, скашивая взгляд. — Прям сегодня? — Я дату отчётливо запомнила. 17 мая 1993 года. И шприц. Но не употребляла никогда. Горшок пожал плечами, чиркнув спичкой по коробку и зажигая новую сигарету. — Да наверняка просто сон. Не ведьма же ты, чтоб гадать, когда кто умрёт и от чего. Вот ты не употребляла, и вот итог! Жива, здорова, пьяненькая от пива и расслабленная от травы. Ярослава фыркнула, вслед за ней и Андрей, который начал уже что-то Мише на эту речь доказывать. Но ведь правда: кирпич на голову ей не упал, проезжающая машина не сбила, на рельсы в метро она не шмякнулась (хотя с этим нужно постараться), а в подворотне её никто, кроме ребят не встретил. Может, действительно просто игра воображения? Графиня рядом только усмехалась и грызла нервно ногти — уж она то точно хотела умереть и прихватить с собой многих. Её присутствие и существование доказывало, что предыдущая жизнь сном не была. — Возможно, ты действительно прав. Докучная сказка получилась. Миха вздёрнул нос, а Андрей заметно расслабился. Наступало 18 мая 1993 года.