Холодный ветер

7 декабря 2000 года. Остров Фукуэ, деревушка Миираку. Одиннадцатилетняя Сато Рин знала, что значит голод. Знала, как скрипят на ветру стены старого дома, и как леденеют босые ноги на промозглом полу. Всё изменилось в одну ночь, с которой и началась эта история. В тот вечер, завершив свои обычные дела по дому, Рин легла спать, она почти провалилась в сон, но отчаянный крик матери заставил ее встать на ноги. Рин медленными шагами пошла в комнату родителей. Увиденное повергло её в ужас. На пороге безжизненное тело матери лежало в луже крови, с торчащим из горла кинжалом. — Мама? — прошептала Рин, и голос её задрожал. С трудом оторвав взгляд от матери, она увидела отца. В тот же миг чья-то невидимая рука пронзила его грудь катаной. Кровь брызнула на убийцу, облачённого во всё чёрное. Тело отца рухнуло на труп женщины. Монстр, в одночасье сделавший Рин сиротой, уставился на неё. От этого взгляда девочка вскрикнула. Он стоял не двигаясь, словно давая ей фору. — Вы проиграли, — хрипло произнёс отец и испустил дух. Рин рванулась прочь. Ноги вязли в прогнивших досках, пол трещал и проваливался под ней. Наконец холодный ночной ветер ударил ей в лицо, она была на улице. Босая, в одной ночной рубашке, слёзы лились ручьём. Она никогда так сильно ничего не боялась. Рин хотела оглянуться, но споткнулась и упала. Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина, а на поясе у него висела катана. — Самурай! — мелькнуло в голове. — Умоляю, спасите! — выдавила Рин, сквозь слёзы указывая на свой дом. — Там… там человек! Он хочет меня убить!

***

7 декабря 2005 года. Камакура. Человека, встреченного мной в ту роковую ночь, звали Даичи Аккивара. Он был учителем боевых искусств и служил клану Камакура, что обитает в одноимённом городе самой что ни на есть родине самураев. Он дал мне кров, и вот уже пять лет обучает меня всему, что знает сам: Дзюдо, Кэндо, Айкидо. Более того, именно он показал мне, что такое любовь. Резиденция Камакура — это обширная территория, вмещающая целый образовательный центр для самураев и шаманов, тех, кто по окончании обучения присягнет на верность дому Камакура. Даичи проводил здесь почти всё своё время, и Рин иногда сопровождала его, тренируясь вместе с другими учениками.

***

Каменная тропа из андезита, вела к реке и дальше, в глубину сада. Сейчас река замёрзла, и берега были пустынны. Дорогу обрамляла удивительная сакура, цветущая даже зимой, а её лепестки были не розовыми, а кроваво-красными. Опустившись на корточки у самой кромки льда, девушка с белыми волосами и тёмными глазами погрузилась в размышления. Она так увлеклась, что не заметила приближения мужчины, пока он не коснулся её плеча. — Учитель? — удивлённо воскликнула она. Рин знала, что по какой-то причине он не любил это место и приходил сюда лишь против воли. — Почему тебе так нравится бывать здесь? — спросил он, не отрывая взгляда от замёрзшей воды. — Ты редко приходишь в резиденцию, но каждый раз находишь путь именно сюда. — Мне нравится это место Даичи опустился рядом с ней, и его взгляд стал отречённым. — В этом саду было убито немало людей. Их кровь питала корни этой сакуры, оттого её лепестки и стали алыми. — Он сделал паузу, глядя на Рин, но она, уставившись на него, ждала продолжения. — Эпохи сменялись, власть переходила от отца к сыну, и часто наследование омывалось кровью. Самый кровавый путь к трону проложил Камакура Тэтсуя, лично убивший тринадцати своих братьев. Великий и беспощадный повелитель. — Шестнадцать лет назад у клана не осталось сыновей, и власть перешла к Инари-саме, дочери великого Тэтсуя Камакура, — продолжал Даичи, но его прервал молодой голос. Это был Камору, один из учеников. — Даичи-сама, госпожа прибыла. Рассказ учителя заставил Рин содрогнуться. Неужели земля, на которой она сидит, буквально пропитана кровью? — С одной стороны, эти убийства были во благо, чтобы сильнейший занял пост без риска переворотов, — размышляла она вслух. — Но убить тринадцать братьев…это ужасно. Даичи не ответил сразу. Лишь спустя минуту тягостного молчания он поднялся и, похлопав её по плечу, задал вопрос на прощание: — Как бы ты поступила на его месте? Убила бы или пощадила? — К чему такая жестокость? Я бы пощади… — Сначала хорошенько всё обдумай, Рин, — твёрдо перебил он. — Если ты пощадишь их в этом саду, они убьют тебя. Если же чудом останешься жива, то всю жизнь, будь ты главой клана или просто его членом, будешь жить в вечном страхе, ожидая, когда же за тобой придут убийцы. — Закончив, он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. У Рин его и не было. Она медленно побрела к главному залу. Когда Рин вошла, церемония приветствия уже подошла к концу. В центре стояла властная женщина, ее белые волосы были собраны в сложную прическу, темно-синее кимоно, обшитое золотыми нитями говорило о ее статусе само за себя. Рин хотела было приблизиться, чтобы выразить своё почтение, но её опередила маленькая девочка лет семи. — Госпожа, а правда, что вы самая охраняемая особа во всём городе? — с восторгом спросила та. Инари-сама улыбнулась. — А ты дотронься пальцем и узнаешь. Рин на секунду отвернулась, а когда обернулась вновь, её объял ужас. Палец девочки, протянутый к госпоже, был отсечен ударом катаны самурая стоящего за Инари. Детский крик боли огласил зал, а Инари лишь продолжала улыбаться. — Зачем? Разве не она должна служить ей и защищать её власть в будущем? — промелькнуло у Рин в голове, но вслух она сказать не посмела. — Я хочу оценить ваши возможности, Даичи. Приготовь всё — Приказала Инари не замечая, что происходит вокруг. Вскоре все ученики собрались в северном дворе. Пять минут назад они восхищались своей госпожой; теперь же в их глазах читался только страх. — Кацуми и Ханако, покажите госпоже, чему вы научились, — распорядился Даичи. Но Инари остановила его. — Я сама выберу противников. — Её взгляд скользнул по строю, и ноги Рин покрылись легкой дрожью, когда те тёмные глаза ненадолго остановились на ней. — Кацуми и темноволосый юноша с зелёными глазами у центральной колонны. В её голосе звучало странное удовольствие, будто она знала, что связывает этих двоих. — Проигравший понесёт наказание лишение энергии, — добавила она. Сердце Рин сжалось. Все присутствующие мысленно благодарили богов, что не они оказались на месте влюблённых. Она понимала: ни Кацуми, ни Камору не станут сражаться по-настоящему, каждый будет поддаваться, лишь бы сохранить жизнь другому. Камори атаковал первым, и любому, кто хоть немного разбирался в кэндо, было ясно, что он держит катану неправильно, намеренно подставляясь. Но Кацуми лишь увернулась, а затем, делая вид, что атакует по ногам, споткнулась на ровном месте и упала. — Достаточно, Даичи, ты знаешь, что делать, — холодный голос Инари остановил поединок. Её каменному сердцу было всё равно на их чувства. Камору, бросив катану, бросился к возлюбленной, чтобы помочь ей подняться. Но в этот момент самурай из свиты Инари молча приблизился к проигравшей Кацуми. Быстрый, как вспышка, удар и голова девушки, отделённая от тела, повисла на тонком лоскутке кожи. Так было «красивее» — чтобы не пачкать пол. — Поскольку лишить человека магической энергии невозможно, не лишив его жизни, мы прибегаем к этому методу, — равнодушно пояснила Инари. — А так как учитель не может казнить своего ученика, мы воспользовались помощью самурая. Удовлетворённая, госпожа покинула двор. Большинство учеников стояли в оцепенении, они ожидали чего угодно, но не казни. Рин же, с трудом сдерживая рвотные позывы, бросилась прочь. Съеденные на завтрак онигири оказались в снегу. А самое ужасное — это были не её собственные рыдания, а душераздирающие крики Камору, которые были слышны даже в самом отдалённом крыле резиденции.