Девочка Риндо

      Синохара чувствует себя оглушённой; конечности становятся ватными, и девушка не может ими пошевелить, потому что тело сковывает шок — как будто обжигающий холод добирается до самой сердцевины и полностью гасит работу всех систем. Дыхание замедляется, а зрачок расширяется. Кейта ощущает сразу такой богатый спектр чувств и эмоций, что не может совладать сама с собой.       Она наконец-то слегка отмирает и с силой кусает себя за внутреннюю поверхность щеки, пытаясь привести своё состояние в порядок. Для неё общение с родителями всегда было сродни сложному экзамену и, разумеется, Кейта каждый раз его проваливала. Она не помнит ни одного раза, когда собственные мать и отец хвалили её или хотя бы не кривили лица при появлении своего ребёнка.       Поэтому слышать сейчас в тоне Мэй ласковые интонации — будто упасть в яму с ядовитыми змеями, что не кусают тебя, а расползаются по углам и шипят из темноты, готовые в любой момент напасть. Синохара как будто ступает на минное поле — любой шаг может привести к гибели. Желание увидеть Риндо возрастает стократно: Кейта точно знает, что в надёжных тёплых объятиях родственной души ничто и никто не побеспокоит её. Риндо — прочный щит, способный укрыть Синохару от любых напастей, и она испытывает глупое детское желание спрятаться за мужчиной, предоставив в его руки решение данной проблемы.       Однако младшего Хайтани здесь нет, и Кейте придётся самой решать свою проблему в виде внезапного звонка собственной матери, что ни разу не звонила дочери даже тогда, когда они жили под одной крышей. Так зачем сейчас теребить эту рану? Она не успевает до конца зарубцеваться, и розовые края могут начать в любой момент кровоточить, а Мэй собственноручно разрывает тонкие швы, чтобы вскрыть содержимое и вынуть наружу — любуйтесь все на слабость Кейты Синохары.       «Тогда зачем ты ответила?» — резонно замечает подсознания с мягкой укоризной. — «Что хорошего ты видела от этих людей? Ничего! Брось немедленно трубку!»       Это самое верное решение: вычеркнуть Мэй и Джиро из своей жизни, ведь им всё равно здесь не место. Они — тяжёлый якорь, состоящий из детских страхов и обид, бесконечной череды комплексов и забитости; от этого необходимо избавится, потому что Риндо смог подарить Кейте крылья, и она собирается оставить позади всё лишнее.       — Что ты хочешь от меня? — Синохара наконец-то приходит в себя. Она чувствует, как её наполняют мысли о родственной душе, что дают ей силы и возможности даже на расстоянии.       В трубке на какое-то время воцаряется тишина, а Кейта ёжится, потому что это молчание кажется могильным холодом, окутывающим её со всех сторон.       Вот оно какое, общение с родителями на самом деле.       — Кейта, — мать произносит её имя так мягко и ласково, как девушка никогда не слышала от неё. Без примеси пренебрежения и раздражительности. — Прошу, просто выслушай меня, хорошо?       Синохаре хочется громко фыркнуть, будто она рассерженная кошка; девушка прикусывает губу, чтобы задушить в себе порыв нагрубить Мэй — влияние Риндо в какой-то мере весьма благотворно действует на Кейту.       — Как ты слушала меня всё это время? — Синохара усмехается, чувствуя, как её распирает изнутри от гордости за саму себя. — Если в таком ключе, то разговор можно считать оконченным.       — Дочка, прости меня, пожалуйста! — голос матери дрожит, и Кейта начинает против воли ощущать вину, потому что снова чувствует себя недостойной, расстроившей маму в очередной раз. — Я понимаю, как много зла мы с отцом тебе причинили, и этого ничто не искупит, но я действительно хочу хотя бы попытаться наладить наши с тобой отношения.       — В какой момент ты это решила? — глаза начинают слезиться, потому что Синохара не хочет возвращаться к воспоминаниях о жестоких мрачных годах своего детства и юности. Она не была желанным и любимым ребёнком; родители сами сожгли мосты, так смысл теперь в строительстве хрупких мосточков? — Когда поняла, что Риндо более выгодный жених для меня, чем Нобу?       Мэй снова замолкает на какое-то время, и Кейта испытывает мстительное наслаждение.       — Зачем ты так? — наконец-то произносит госпожа Синохара. — Твоя помолвка с Хайтани здесь совершенно ни при чём! Я же не знала тогда, что он — твой соулмейт.       Кейта смеётся, а официанты оборачиваются, смотря на девушку, что не может остановиться.       — А не ты ли сказала мне тогда дать родственной душе «отворот-поворот», мама, и выйти замуж за этого садиста? Тебе вообще как, нормально от мысли, что твоего ребёнка истязал бы законченный псих? — Мэй всхлипывает в трубку, но Кейта не реагирует, заворачивая свою душу в прочный панцирь — она достаточно настрадалась из-за прихотей родителей. — Правда в том, что тебе было плевать на это!       — Послушай, милая, ты натерпелась из-за меня с отцом, и всё, что сейчас говоришь — заслуженно, но я тоже была молодой! Меня выдали за твоего отца насильно, и у меня не было соулмейта, который мог бы спасти меня…       — Мне извиниться перед тобой за это? — интересуется Кейта. — В чём я, твой ребёнок, была виновата? Почему я должна нести на себе груз твоих обид и несбывшихся желаний?       — Прости меня, — медленно произносит Мэй, но Синохара не чувствует жалости, потому что её не жалели никогда, игнорируя психологическое состояние девочки, будто это совершенно незначительная деталь. — Я безмерно виновата перед тобой, и за сделанное нет прощения.       — Тогда зачем ты подсунула мне свой номер?       — Но ведь ты всё-таки позвонила мне, — с какой-то незнакомой восторженной радостью отвечает госпожа Синохара. — Значит, тоже чувствуешь, что всё это нельзя так оставить!       — Мама, — усмехается Кейта, вдруг понимая, что не вкладывает в это слово и толики нежности. Это слово безликое, не несущее за собой абсолютно ничего, кроме пустоты. — Ты же не надеешься, что через меня вы с отцом сможете реализовать свои амбиции? Дела Риндо меня не касаются вообще.       — Я и не собиралась с тобой обсуждать эту тему, — с горячей поспешностью говорит Мэй, но её фразы не вызывают ничего внутри Синохары. Как можно верить словам этой женщины? — Понимаю, что ты вряд ли захочешь рассказывать что-то о своей жизни.       — Тебе никогда не было интересно о ней слушать, — эта правда горчит хуже, чем любая лекарственная микстура, но Кейта вдруг понимает, что это — лучшее лечение. — Твой взгляд на приёме был весьма красноречив.       Мэй вдруг начинает рыдать, и Синохара склоняет голову набок, слушая всхлипы женщины и понимая — внутри ничего не отзывается. Она сама, будучи маленькой, так часто плакала, мечтая о родительской любви, но никто из них не пришёл. И вот к чему это привело — Кейта смогла сбросить себя всё лишнее.       — Это всё? Я кладу трубку.       — НЕТ! — истерично отвечает Мэй, будто разговор с дочерью, даже совершенно не клеящийся, её единственная соломинка, удерживающая женщину над пропастью. — Дочка, милая, пожалуйста, не отворачивайся от меня! Я хочу попросить у тебя прощения и…       Кейта краем глаз замечает Мию, за которой верным хвостиком идёт Рюо, следя за женой своего босса, как за самым ценным сокровищем. Хайтани одета не в привычный брючный костюм, а в джинсы и свободную кофту, что делает её больше похожей на студентку-первокурсницу. Синохара машет Мие рукой.       — Я подумаю, — и отключается, выкидывая из головы все мысли о Мэй. — Привет!       — Привет, цветочек, — они обнимаются, и Кейту на мгновение обдает сногсшибательным ароматом карамели и миндаля, что вьётся вокруг Мии нежным флёром. — Вещи уже все упаковала?       Синохара хмыкает, но всё равно чувствует сладкий трепет от мысли о том, что теперь они с Риндо будут жить вдвоём, если не считать Понги и Ропа — разлучать братьев никто не рискнул, так что оба амстаффа переедут в квартиру к младшему Хайтани.       — Закончила почти, думала, что мы уже завтра съедем, но Риндо сказал, что у него для меня сюрприз, и окончательный переезд откладывается на денёк, — говорит Кейта и улыбается. Теперь ей слегка одиноко, потому что стоило её соулмейту озвучить мысль, что пора разъезжаться, так как смысла в совместном проживании больше нет, как Ран уволок Мию обратно к ним домой почти на следующий вечер. — Зато Роп окончательно оккупировал вашу кровать.       — Засранец наглый, — с ласковой ухмылкой говорит Хайтани. — Сюрприз, значит? Уверена, что ты останешься в восторге.       По другому и быть не может. Кейта думает, что рядом с Риндо даже обыденная вещь превращается в настоящее чудо. Девушка улыбается, а Мия расплачивается, и они покидают заведение, чтобы провести время вдвоём за типичными женскими делами.       Мысли о разговоре с матерью не тревожат Синохару, и она чувствует себя по-настоящему счастливой.

***

      — И куда мы? — спрашивает Кейта абсолютно ничего не видя перед собой. Перед тем, как усадить девушку в машину, Риндо повязывает ей на глаза плотную чёрную ленту, чтобы не испортить сюрприз. Звучит шорох, и на губах ощущается горячее дыхание, а в следующий миг Хайтани целует Синохару.       — Увидишь, цветочек, имей хоть капельку терпения, — мужчина ласково улыбается и обходит кёнигсегг, чтобы сесть за руль. Машина, как и обычно, утробно рычит, когда Риндо включает зажигание, а затем срывается с места — главный хищник на дорогах Токио.       На самом деле, Синохаре плевать, куда они едут, потому что рядом с Риндо в любом месте будет хорошо и уютно; Кейта уверена, что Хайтани обладает какой-то магией, способной создавать чудеса буквально из воздуха. Теперь, когда они снова начнут жить вдвоём, этой магии станет ещё больше, и Кейта готова загребать её горстями в тщетной попытке насытиться.       Машина совершает плавные виражи, и Синохара уверена, что едут они за пределы города: Риндо, как выясняется, вообще не любит каменные джунгли, предпочитая проводить время с Кейтой за пределами шумного пыльного мегаполиса. Хайтани нажимает на кнопку, и окна приоткрываются, впуская в салон свежий ветер, пахнущий солью и водорослями.       — Осторожно, цветочек, — они останавливаются после двух часов езды, и Риндо помогает Синохаре выбраться из салона. Двери опускаются, точно крылья ангелов, и агера мигает фарами, блокируясь. Хайтани обнимает девушку за талию и медленно ведёт вперёд.       Кейта глубоко вдыхает свежий воздух, пахнущий морским бризом. Со всех сторон доносится шум волн, мягко набегающих на берег, и теперь становится очевидным, что Риндо привёз Синохару на пляж.       — Уже можно снимать? — спрашивает девушка, а длинные пальцы на её талии слегка сжимаются, и Кейта закусывает губу, без труда угадывая в этом жесте терпкое желание.       — Ещё чуть-чуть, — обещает Хайтани. Стоит им пройти по деревянному настилу до того места, где начинается пляж, Риндо помогает Синохаре разуться, и дальше они идут босиком, чувствуя, как ступни обволакивает нагретый за день песок.       Вокруг не слышится ни единого лишнего звука, а значит — они наедине, и Кейта чувствует, как кожа покрывается мурашками, а тело наполняется предвкушением — вечер обещает быть фантастическим. Но разве рядом с Хайтани может быть иначе? Они ступают по мягкому песку, а затем Риндо останавливается и встаёт позади Синохары, распуская завязки ленты, но кладя ладонь на глаза девушки.       — Теперь можно, — мягко шепчет мужчина и обвивает руки вокруг тонкой талии Кейты, прижимая девушку спиной к своей груди. Он усмехается, когда видит восторженную реакцию Синохары, хотя вроде бы не сделал ничего необычного: просто выкупил на вечер весь пляж, устроив им свидание на берегу моря.       Перед глазами Кейты раскидывается что-то наподобие шатра, но вместо плотных стен из тяжелой материи, он завешан легкой полупрозрачной тканью, раздуваемой лёгким ветерком, а внутри разложен большой мягкий ковёр, на котором их ждёт столик на низких ножках — это не ужин, скорее романтичный пикник прямо у моря. И вокруг это сказочного строения расставлены вазы с многочисленными цветами; сам шатёр обвязан гирляндами с золотистыми огоньками, что напоминают светлячков — невероятно красиво.       — Нравится? — его голос насквозь пропитан нежностью, и Синохаре хочется раствориться в ней, как сахар в чае. Она чувствует, как глаза становятся влажными, потому что не понимает, как можно выдержать настолько мощную любовь, способную смести всё на своём пути?       Как можно дышать, если Риндо нет рядом? Кейта понимает, что всех слов мира не хватит, чтобы отблагодарить мужчину, сумевшего привнести в её жизнь краски; сумевшего доказать ей — тебя можно любить просто так, за одно существование.       — Да, — выдыхает Синохара, но Хайтани и без слов знает, что его родственная душа довольна: он ощущает это всем телом, с жадностью впитывая в себя эмоции и чувства Кейты. Её жизнь была беспросветным мраком до встречи с ним, и Риндо готов сделать что угодно, чтобы эта тьма больше никогда не возникла на горизонте. — Мне очень нравится!       Но наверное лучшим во всём этом совсем другое — они могут остаться наедине. Постепенно Хайтани возвращается в свой прежний ритм жизни, и большую часть времени пропадает на работе. Кейта стала прекрасно понимать старшего Хайтани, который сумел провернуть всё так, что Мия всегда находится у него под боком, но Синохара не располагает талантами, нужными преступной организации.       Они устраиваются на мягком пледе, и Риндо привлекает Кейту к своей груди, усаживая между ног, чтобы девушка могла любоваться морем и закатным солнцем, окрашивающим и небо, и воду в нежно-розовые, сиреневые и оранжевые краски. Это выглядит невероятно красиво, а там, где небесное полотно становится тёмно-синим, точно дорогой бархат, зажигаются серебрянные звёзды, как будто мелкие брильянты рассыпаются по ткани.       Шум волн ласкает слух, пока пушистые барашки набегают на берег, оставляя после себя тёмную полосу влажного песка. Ощущение собственного создаётся такое, будто в мире нет никого, кроме них двоих, и от этого Кейте хочется начать улыбаться, как полоумная. Она с первой встречи с Риндо понимает, что он — особенный, и чем больше времени проходит, тем больше девушка в этом убеждается. Да, в нём много тьмы и злобы, но Синохару мужчина окружает заботой и любовью, которые так необходимы его соулмейту.       — Здесь невероятно красиво, — тихо говорит Кейта, боясь нарушить волшебство момента, а Риндо усмехается и переплетает их пальцы.       — Конечно, любое место станет таким, если появишься ты, — он не лукавит, потому что не представляет теперь, что может быть прекраснее, чем его родственная душа. Смущение Синохары, как яркие искры, ложащиеся на кожу и взрывающиеся, словно карамель. — Мне надо тебе ещё разок повторить, что ты самая красивая?       Пальцы ложатся на подбородок, и Хайтани мягко заставляет девушку повернуть к нему голову, чтобы взглянуть в удивительные ярко-голубые глаза — словно безоблачное летнее небо. Риндо склоняется к ней, и их дыхание смешивается, а воздух накаляется от обоюдного желания.       — Лучше покажи мне это, — шепчет Кейта, чувствуя, что готова умереть, если он сейчас же не поцелует её.       Прикосновение любимых губ — столкновение литосферных плит, создающих землетрясение наивысшего балла. Риндо не просто целует, он вновь и вновь захватывает и без того подчинённую ему территорию: его язык властно скользит меж упругих губ вглубь влажного рта, чтобы там столкнуться с языком девушки и вылизать его, обласкать так, что сердце в груди на мгновение остановится.       — Я безумно тебя люблю, — аметистовые глаза темнеют, становясь ночным грозовым небом, в котором то и дело сверкают молнии, и Синохара хочет отдаться этой стихии, тая в жарких объятиях родственной души. — И хочу, чтобы весь мир знал, кому ты принадлежишь.       У Кейты дыхание спирает, а в груди зажигается огонь, пламя которого опаляет до самых костей, оставляя после себя чистое выжженное поле, на котором мгновенно распускаются миллиарды колокольчиков — будто небо падает на землю. Она смотрит на Хайтани, как на сошедшего Бога, сумевшего полюбить обыкновенную смертную, и за этот дар ничего не жалко отдать.       — Разве это не было очевидно? — Синохара поднимает руку и мягко касается лица Риндо, гладя высокие скулы, дуги бровей и самые красивые губы на свете. Она знает их вкус и то, какое удовольствие они могут доставить.       — Цветочек, я — собственник, — Хайтани целует нежные подушечки женских пальцев, касающихся его лица, а затем берёт руку девушки в свою и прикладывает к груди, так что под узкой ладонью легко угадывается сердцебиение. — И хочу привязать тебя к себе всеми возможными способами.       Догадка, мелькнувшая в сознании, кажется слишком сладкой, чтобы быть правдой. Да, Риндо называет девушку своей невестой ещё на приёме у префекта, но тогда это было сделано больше, как укол в сторону четы Синохара, да и Кейта успевает выкинуть это из головы, потому что сейчас просто наслаждается их с Хайтани отношениями. Однако выражение лица мужчины, блеск любимых глаз не оставляют сомнений зачем Риндо организовывает им столь романтичное свидание.       — Иди сюда, — он увлекает Синохару за собой, и девушка покорно следует за Хайтани, оказываясь почти около кромки воды. Лёгкий ветерок касается их волос и тел, и на Кейту опускается аромат Риндо: мята, шоколад и табак; так и тянет зарыться лицом в шею мужчины. — Смотри.       Он указывает на безмятежные морские просторы, предстающие перед их глазами; воды у самого берега почти прозрачная, но чем дальше, тем темнее и насыщеннее становится её цвет, уходя почти к чернильно-синему.       — Мои чувства к тебе, как море, — мягко говорит Риндо. — Чем дальше, тем сильнее и ярче они становятся, и только тебе одной я хочу открыться до конца, цветочек.       Сердце в груди замирает, а кожа покрывается мурашками, когда Кейта видит, как Хайтани, с мягкой улыбкой, до краёв наполненной нежностью, становится перед ней на одно колено. Синохара моментально забывает обо всём, что было до этого момента, а за грудной клеткой всё болит от необъятной любви, способной укрыть собой всю землю разом.       — Ты выйдешь за меня? — Риндо, как заправский фокусник, извлекает из кармана кольцо: широкий золотой ободок, усыпанный мелкими аметистами, сияющими даже в наступающих сумерках так ярко, что у Кейты зрение расплывается. Или это из-за горячих слёз, которые она не может сдержать?       Хайтани молчит, давая девушке возможность выплеснуть хотя бы малую толику чувств, скопившихся внутри неё. Он знает, что услышит «да», но также знает, что должен был устроить для Синохары сказку, чтобы ещё раз показать — она достойна только лучшего, и Риндо готов дать Кейте это.       — Д-да, — мгновение, и кольцо, как влитое, оказывается на тонком пальце, а Хайтани крепко обнимает Синохару, увлекая в долгий, наполненный абсолютной нежностью, поцелуй. — Я люблю тебя.       — Покажи, как сильно.

***

      Это радостное событие даёт Кейте понять одну очень важную вещь: она не хочет тащить с собой в новую жизнь багаж из ненужных воспоминаний, страхов и обид. А значит, девушке необходимо распрощаться с матерью и поставить точку в этих недо отношениях. Признаться честно, Синохаре совершенно не хочется видеться с Мэй, но она понимает, что как только извлечёт из себя этот гнилой шип, продолжающий ныть глубоко в душе, ей сразу же станет легче.       Кейта собирается на учёбу, и, когда добирается до здания университета, набирает номер Мэй. Не проходит и двух гудков, как женщина берёт трубку:       — Да? — у неё выходит резко и как будто с явной обиженной интонацией, но Синохара решает не заострять на этом внимания — её это больше не трогает.       — Если ты всё ещё рассчитываешь получить прощение, то приходи сегодня к моему университету, адрес я скину. У меня будет буквально десять минут, после этого, госпожа Синохара, мы расстанемся навсегда, — спокойно говорит Кейта и заходит внутрь здания, спеша в аудиторию.       — Я приду, — на этот раз совершенно ровным голосом отвечает Мэй, а девушка отключается. Она отправляет матери адрес университета.       «Сегодня я навсегда избавлюсь от всего ужасного, что в моей жизни», — с радостным предвкушением думает Кейта. Она не строит иллюзий и понимает, что её мать не позволит уйти так просто, будет наверняка причитать и строить из себя жертву, но Синохара не собирается вестись на этот спектакль.       Джиро и Мэй стоило с самого начала любить своего ребёнка, а не видеть в нём бездушный инструмент для достижения своих целей. Теперь вся их выстроенная жизнь пойдёт под откос, но Кейте ни капли не жалко родителей: они заслуживают каждую секунду на личной плахе позора и стыда за всё, что сотворили.       Когда настаёт время встречи, а его Синохара специально выбирает так, чтобы успеть поговорить с матерью до того, как за ней приедут люди Риндо или Мия, девушка чувствует лёгкий налёт дискомфорта, потому что тело и разум помнят — любое общение с Мэй ощущается тяжёлым мокрым плащом на всём теле, и этот покров насквозь пропитан виной и ощущением собственной никчёмности. Девушка закусывает щёку изнутри и думает о своём соулмейте, пока спускается вниз.       Мать ждёт её в небольшом безлюдном скверике, и Синохара вскидывает бровь, потому что Мэй прячет глаза за широкими чёрными очками, хотя на улице пасмурно. Госпожа Синохара стоит, гордо вскинув подбородок, но внутри Кейты больше не ощущается того ужаса, что неизменно присутствовал при виде кого-то из родителей.       — Здравствуй, мама, — говорит девушка, а женщина фыркает.       — Вот уж не думала, что доживу до момента, когда буду по твоей указке прибегать туда, куда тебе удобно, — тон Мэй кардинально отличается от того, что был, когда они говорили по телефону, и Кейта чувствует странный озноб. Она вдруг видит, что на виске матери расползся огромный синяк, и его невозможно скрыть даже дорогой тональной основой. — Если бы ты только знала, маленькая дрянь, что мне пришлось пережить по твоей вине!       — Тебе пережить? — девушка смеётся, а внутри ширится злоба, словно жаркая импульсивная натура Риндо начинает преобладать над мягкой Кейтой. — Я всю жизнь из-за вас с отцом жила в ужасе, и сейчас хочу поставить точку в нашем общении.       — Думаешь, можешь так просто от нас избавиться? — шипит Мэй и сдёргивает с лица дорогие брендовые очки. Синохара на мгновение застывает, видя синюшные следы побоев на лице матери. — Вот результат твоего упрямства: Джиро ударил меня, потому что…       — Потому что ты тупая дура, не способная даже нормально сыграть роль матери, ищущей прощения у своего ребёнка, — от голоса отца, возникшего за спиной, организм пронзает ужасом, и Кейта застывает каменным изваянием, вдруг понимая — её загнали в ловушку. — Ну, здравствуй, дочка. Опозорила отца и счастливо сбежала в постельку к Хайтани?       — Риндо — мой соулмейт, — отвечает девушка, стараясь не поддаваться панике. — И он заботится обо мне, в отличие от родного отца, собиравшегося выдать меня за садиста и морального урода!       — А ты отрастила зубы, я смотрю, — в интонации господина Синохара звучат нотки одобрения, но взгляд остаётся холодным и отстранённым. — Но даже если этот сопляк твой соулмейт, ты всё равно остаёшься моей собственностью!       — Ух ты, — ярость от слов отца заставляет кровь вскипать внутри вен. — А Риндо в лицо отважишься сказать, что он сопляк? Или поведёшь себя, как тогда, на приёме?       От дерзости Кейты, не смевшей никогда так разговаривать с ним, Джиро наполняется чёрным гневом и, замахнувшись, со всей силы бьёт дочь ладонью по щеке, отвешивая девушке такую оплеуху, что голова уходит в сторону по инерции, а Синохара вскрикивает и падает на землю, раня ладони.       — Не смей так со мной разговаривать, маленькая шлюха, — Джиро хватает дочь за пышный хвост и с силой тянет вверх, заставляя Кейту вскрикнуть от боли. — Твой Хайтани, если очень дорожит твоей дыркой, сделает всё, что я прикажу, так что, дочка, тебе придётся вернуться домой.       В шею вонзается игла, и сознание начинает уплывать, но прежде, чем Кейту успевают затолкать в машину, предварительно оставив на асфальте сиротливо валяться её сумку и телефон, Синохара успевает заметить знакомый блеск хромированного BMW и голос Мии:       — КЕЙТА!