Счастье в моем аду

До урока оставалось около получаса. Я брела в школу по туманным улицам. В здании шумно, хотя детей ещё не так много. Я поднялась в кабинет, заняв свою парту. В классе совсем мало людей, но среди них я заметила Даню. Даня разреза почти гробовую тишину класса своим резким подъем и грубыми шагами. –Юля, привет. Сегодня у меня в 17:00. И без опозданий. – хищный голос, мерзкая улыбка. –Смирнов, я никуда не пойду, отойди от меня. – я говорила холодным и грубым голосом, хотя внутри была буря: страх, воспоминания, надежды на спасение. –Смирнов, Дмитриева, после уроков семейные вопросы решайте. – хотя бы сейчас мои надежды оправдались‐зашла Ксения Владимировна. Смирнов метнулся к своему месту, продолжая разговор с другом. Естественно я не собиралась куда-то идти, поэтому день я провела так же,как и все предыдущие : сидела в телефоне. Мысли из разряда «А что будет, если я не приду?» конечно же были, но я старалась не думать об этом, хотя именно ночью от этих мыслей скрыться не удавалось. В голове снова каша. Я думаю о Дане, о этой странной встрече, о Ксении, она вообще подумала,что мы встречаемся. Стоп. Блять. Весело. Утро прошло в спешке. Я поздно уснула, и проспала будильник. Наспех сделала все дела, и вылетела в школу. До урока порядка 10 минут, я со спокойной душой иду к главному входу. Школа, как все другие, окружена забором, а по периметру гаражи. Старые железные домики, за которые можно встать, и тебя даже не заметят. Что и сделал Даня. Вспоминая какой сейчас урок, я ощутила на своём лице холодные пальцы, что закрывали мой рот. Меня чуть ли не затащили за груду железа, где стояли ещё двое парней. Даня держал меня за горло, а я глотала воздух ртом. Его крики я не разбирала, а в мыслях мои надежды на спасение разбивались так же, как в тот день. Слова сменились действиями. Резкие удары в разные части тела оглушали ещё больше. Бесшумная. Обездвиденная кукла. Именно ей и была я. Звонкая пощёчина. Ощущение стекающей по губе жидкости. Ощущение боли от ударов мужских ног. Со звонком Даня с дружками забежал в школу, а я пыталась понять,что только что произошло. На адреналине я почти не чувствовала боль. Поэтому первым делом стала вытирать кровь, что беспрестанно лилась из моего носа. Грязные следы с одежды легко убрались. Голова кружилась, но списав это на нехватку кислорода, я шатаясь пошла в школу. Бесцеремонность моего появления в классе вызвала негодование учителя. –Дмитриева. А постучаться вы не пробовали? 10 минут урока прошло, хоть бы извинились! После урока сообщу классному руководителю! «Да сообщайте вы кому угодно» – думала я. Откопав в рюкзаке альбомный лист, я принялась заполнять форму заявления, что нашла в интернете. Я не была уверена в том,что это заявление окажется в полиции, но хоть за что-то Смотрнов должен отхватить. «Хоть за что-то » – это за сегодня. Изнасилование. В голове мелькнула картинка того дня. Я не писала заявление. Было бессмысленно. Придя домой я пролежала в горячей ванне три часа, следов не осталось, моё заявление просто не приняли бы. Хотя и сейчас на полицию нет как таковой надежды. Подержат в КПЗ и отпустят. На перемене на лестнице я встретилась с руссичкой. –Юлия, что это такое? После уроков ко мне. Я прошла мимо, и уже эхом этажей слышала её слова. Моё состояние с каждым уроком становилось хуже:боль ощущала все больше и больше, желание лечь и больше никогда не вставать сильнее. Встав со звонком после последнего урока я ушла домой. Сняв одежду я увидела несколько крупных синяков на своём теле, а на шее красовался след от руки. «Как его вообще не заметили..» Взяв свернутое заявление я направилась в отделение полиции. Заявление было принято, а меня направили на медицинский осмотр, в ходе которого были установленные побои. *** Следующий день как в тумане. Звонки из полиции. Звонки от мамы. От мамы Смирнова. Мои нервы сдавали, хотелось кричать и плакать. Разговора с руссичкой избежать не удалось, после уроков я пришла к ней в кабинет. За окном ветер, прохладно. В кармане завибрировал телефон. –Ало? – Даже не глядя на входящий номер сказала я. –Как ты так можешь?! Даня же любит тебя!–это была мать Дани. Мать насильника и хулигана. Моё моральное состояние описывалось одним словом «Устала». Выслушивая оскорбления в свою сторону, я больше не могла держать все в себе, хотя пыталась до последнего. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, а вслед за ней ещё множество. –Ваш сын изнасиловал меня летом, а вчера избил! – раздался мой крик, а после, я сбросила звонок. Закрыв лицо руками, я старалась успокоиться. Пока её ощутила тёплые руки на талии. Я оказалась в объятиях. Я растворилась в них, и впервые позволила себя слезы на людях.