memento amoris

–Что это? –Майки с непониманием смотрит на Харучие, протягивающего ему небольшой букетик из нарванных ромашек. Он улыбается. Улыбается так невинно и по доброму, светло, но по нему видно, нервничает. Рука чуть трясётся, а вторая за спиной. Санзу так всегда делает, когда нервничает. –Ну.. –Он мнется, отводит взгляд куда-то в сторону, хлопает ресницами и чуть надувает губы. На щеках играет румянец, да солнце, бегающее по улице, делает картину ещё более нежной. –это цветы.. Тебе. После этого Хару протягивает руку ещё дальше, чуть ли не впихивая Манджиро эти цветы, а голову опускает, окончательно прячась от мира и чужого испытующего взгляда. Чуть тянут повязки на лице. Блондин смотрит на протянутые цветы, на Харучиё. И так по кругу несколько раз. Думает. И тихонько хмыкает, забирая из чужих рук букет ромашек. Таких аккуратных, красивых. Будто бы только сорванных. Манджиро рассматривает их, улыбается. Светло так. Берет Хару за подбородок, поднимает его и улыбается ещё ярче, видя на чужих глазах капельки слёз. Санзу молился, лишь бы Майки не увидел их. А он заметил. И добродушно улыбнулся. Он разрешает. Он разрешает эту слабость только Харучиё и никому больше, никогда более. Это только для Санзу. Проводит рукой по повязке на левой щеке и целует. Чувствует, как чужое дыхание резко останавливается, как весь Хару замирает, не двигается, не смеет даже дёрнуться. Майки приоткрывает свои глаза и смотрит на чужие, широко распахнутые глаза, смотрит на чёрную точку, бьющуюся в лазурной радужке. И аккуратно чмокает в губы. –Они красивые. –Чёрные глаза на наполнены такой непривычной, несвойственной, но прекрасной теплотой. –ты тоже. И он хватает его за руку, ведёт куда-то. Харучиё не знает, не интересуется даже. Доверяется без вопросов и подозрений. Бояться он будет потом, а сейчас он вверяет себя и выбор места для их прогулки-свидания в руки Майки Тот натурально начинает бежать, не обращая внимания на чуть отстающего Хару, просто тянет его за собой. Ты утянул его слишком далеко за собой Майки хочет показать ему одно место, красивое такое. "эй, а это точно безопасно?" "ты мне не веришь?" нет. Харучиё доверяет Майки больше чем себе. Да, да, доверяет, не боится. Они забираются на крышу дома, естественно не их, просто какая-то многоэтажка. Санзу боится высоты. Но гордо глотает страх и молча идёт. Манджиро весло крутиться по крыше, бегает взад вперёд и всё рассказывает что-то, болтает. Небо застилают звёзды, красивые такие, а луна окрапляет весь Токио своим светом. Становиться как-то даже жалко и грустно, потому что внизу, люди, бегающие словно муравьи не видят этого прекрасного света, они окружены ярким светом от вывесок магазинов, барделей, баров и ресторанов. Они не видят эту красоту. –Хару, иди сюда!–Манджиро улыбается якро-ярко, счастливо так, что даже несмотря на подрагивающие руки Хару подходит к самому краю. Майки опирается на ограду, которая обрамляет все края крыши. Ромашки лениво лежат в его руке. Санзу старается не смотреть вниз, просто подохудит и смотрит куда-то в небо. Куда угодно, но не вниз. –Бля!–хотел куда угдно, но не вниз, вот только Манджиро резко воскликнувший. заставил его посмотреть сначала на него, а потом вниз на букет стремительно падающих ромашек. Это завораживает, весь взгляд сфокусирован только на них и Харучиё кажется, что вот-вот они совсем близко он дотянется, дотянется же- Он не слышит ругательств Майки, просто переминается с ноги на ногу, в желании прыгнуть прямо за букетом вслед, лишь бы снова принести его Манджиро. Обидно. Обидно. Обидно. Манджиро перестаёт ругаться и как-то испуганно смотрит на друга. –Эй, Хару?..–Подойдя к нему, блондин чуть склоняет голову в бок, оглядывает Харучиё, который немигающим взглядом смотрит вниз. Это пугает Он зовёт его ещё несколько раз, трясёт за плечо, но вот тот только слёзы сморгнул, от того что глаза слишком долго открытыми держал. –Санзу! Звон. И Хару не понимает, что его привело в чувства, это имя или пощёчина, мерзким следом горевшая на его щеке. Майки чуть напуганно смотрит на него, но страх быстро прячет за маской некоторой злости. кому ты врёшь, Майки? Ты испугался, ты волнуещься. Это кровь? Это кровь, ты, маленький идиот, ты ударил его Харучиё вдруг улыбается. Чувствует, как одна из повязочек тянет, как намокает от крови уголок губы, улыбается ещё шире. –Ничего, я ещё нарву!–По доброму так. Не надо. Не надо никаких ромашек, Хару, пошли спустимся и обработаем твой шрам, пожалуйста! но Манджиро молчит. Обрывисто дышит и тысячу раз жалеет о том, что вообще привёл его сюда. –Не надо новый, тот подберём. вот только, как бы забавно это ни было, он просто потащил страшно улыбающегося Харучиё за собой, так, будто все хорошо. А про букет ромашек Майки всё таки забыл. Домой они вернулись врозь и пока Майки спокойно болтал с Шином, Такеоми и Вакасой, которые были в гостях у первого, Санзу пришёл в пустую квартиру, в которой была лишь только спящая младшая сестра. Пошёл к себе в комнату и достал бумажку, будто не чувствуя боли, ведёт по шраму пальцем и вырисовывает на бумаге сердце, а внутри него пишет кандзи "Манджиро".