memento amoris

— Майки! Долго дрыхнуть собираешься!? Баджи влетает в комнату чужую как в свою собственную, к Манджиро подскакивает и начинает его растряхивать, за плечо дёргать и в общем и целом чуть ли не с кровати скидывать, заставляя того мычать недовольно. Просыпаться сил не было, да и вообще хотелось на постели мягкой и тёплой поваляться как можно дольше. Но Кейске отставать не собирался, всё дергал, кричал ещё что-то, повторяя его имя и говоря что-то про прогулку, о которой они с кем-то там договорились. Майки в этих криках не хотел разбирать, что он там говорит. В комнату входит спасение Манджиро – Шиничиро. Он Баджи зовёт на кухню и говорит, что надо подождать немного, пока блондин одуплится и в себя придёт, проще говоря – проснётся. Как только стихло, Манджиро всё таки выворачивается из своего кокона, – одеяла, – садиться, пока в глазах чуть темнеет, вздыхает тяжело. Спать хочется ужасно. Но это потому что он спал слишком много. Кое-как с силами собравшись, он встаёт и потягивается, в мутном состоянии каком-то доходит до кухни – весь растрепанный как черт, или домовенок из того мультика, советского кажется, на языке этом странном, русский вроде, который как-то Шиничро включал. Понять что там говорили было невозможно, а может и возможно, но желания переводить что-то у них не было от слова совсем, вот и старались на визуальном уровне понять. Зато там были красивые песни. Приятные такие. Лицо умывает он прямо на кухне, как-то забывая о том, что по утрам зубы ещё чистить надо, проще говоря – забивает. Чувствует, как спину ему пилят взглядом бронзовых глаз, недовольным таким. — Баджи, хватит меня пилить. — Зевнув, блондин садится где-то сбоку от Шиничиро, зажавшего сигарету в зубах, но всё никак не прикуривая её. — Куда мы там, с ребятами собирались встретиться? И Баджи застывает резко, глазами хлопает, голову склоняя в бок чуть. В лице его непонимание и негодование искреннее и самое настоящее. Весь его пыл как-то угасает резко. Оба Сано, недоуменно смотрят на него:один, потому что не знает с кем они вообще собирались встретиться, второй, потому что не понимает, что не так? — Майки... — Взгляд у Кейске резко серьёзным каким-то становится, а лицо выражает озадаченность абсолютную. — Мы договаривались встретится с Хару, а не с Кеном и остальными. Манджиро голову в бок склоняет и глазами хлопает с непонимнием. С Харучиё? Точно? Именно с ним? — Не хочу. Не пойдём. Откинувшись на стуле, он глаза закатывает и ногами болтается, как будто сказал что-то нормальное абсолютно. Кейске за руку его хватает резко и стягивает с места нагретого, смотрит зло, выпиливая дыру в его башке. — Ты что несешь? Что значит просто «Не хочу. Не пойдём.»!? — То и значит. Хару не помрет, если один раз планы поменяются. Да. Один раз. Но такое случалоь уже не в первый, не во второй и даже не в третий раз. Майки слишком часто пользовался тем, как Санзу дорожил этой дружбой, трепетной. Манджиро привык плевать на других, заботясь о них при этом. С Хару отличие было лишь одно. О нем Майк так не пекся. Шиничиро с негодованием смотрит на дверь закрывающуюся, – Манджиро и Баджи вышли, – сигарету в зубах вертит все ещё. Зная Санзу, – а Сано его знает достаточно хорошо, – он может хоть вест день пробыл на мере встречи, кажется обычно это детская площадка. Надо бы забрать его.