ЗА ДЕНЬГИ ДА

Темнота вокруг обнажающая, тихая и жаркая, как в жерле вулкана. Кажется, они тут совсем одни, не конкретно здесь, а во всей вселенной. Две души и ничего между ними. Их дыхание между делает воздух только горячее и еще более влажным, все становится вокруг скользким, сочится сквозь пальцы. Каждая часть их тела вспотела от невероятного пекла, что развернулось в этом мраке, который, похоже, заползает и им в головы. — Тебе двадцать. Неужели ты ничего не знаешь о финансовой грамотности, Хун-а? Джейк звучит на грани скулежа и Сонхуну это очень нравится. Скулеж прекрасный, высокий и такой страдающий, что на грани какого-то удовольствия. Может, Сонхун поднажмет ещё немного и выйдет уже совсем бесстыдный скулеж, а может госпожа Удача улыбнётся ему и прилетит целый стон? Да, этот масик делает его озабоченным. Или, что скорее всего, садистом, которому нравится ставить милого пса в неловкое положение. — Не тебе мне рассказывать про финансовую грамотность. У тебя базовый шмот стоит как лыжная база, — закатывает глаза Сонхун и вытирает пот со лба со стоном то ли негодования или ещё чего. Чего же ещё, м? Джейк тяжело вздыхает, пот тоже скатывается по его лицу и он мычит что-то несвязное, почти похоже на нечленораздельную речь обезьян. Он касается лица Сонхуна, почти готовый поцеловать, но тут его шлепает в реальность включившийся свет в магазине с гудящими кондиционерами. Вся интимность обстановки пропадает, потому что в поле зрения теперь другие люди. Но, кажется, никого из парочки это не интересует, особенно того, кого сейчас чмокнут прямо посреди магазина дорогущих украшений. Ну почему именно сейчас, а? Был такой момент. — Не лезь ко мне, итак жарко, — Сонхун уворачивается от своего ухажера, выруливая к витринам вновь в свете сверкающих драгоценностей. — И зачем ты согласился ехать в Дубае, если ты не любишь жару? — послушно следует Джейк за ним. — У меня не было права голоса, — пожимает плечами Сонхун. Для интересующихся: мать Сонухна вертит его жизнью, как ей только угодно. Это легко, если ты и мать, и менеджер своего сына, так что за свою жизнь Сонхун мало где принимал решения, собственно, без её участия. Одно из этих решений прямо за его спиной. Сонхун прекрасно знает, что мать завещала ему, как вести и она бы полностью была бы разочарована тем, что Сонхун делает. Не только, потому что он крутит шашни с парнем, но и тем, что позволяет себе привязываться к «материалу». Но все эти мысли только злят его сильнее, ему хочется злить свою мать сильнее и идти ей наперекор, ему хочется увидеть её реакцию на это все и…это плохо. Он все еще такой ребенок. Взрослый ребенок. Сонхун очнулся в моменте, когда смотрит на цепочки от «Tiffany & Co», которые светятся почти так же, как продавцы на кассе, которые продают что-то настолько маленькое, но ценное и улыбается Джейку. — Ты ведь не скажешь мне «нет», правда? Джейк вздыхает, закрывает глаза и чуть запрокидывает голову назад, приближаясь к Сонхуну и нежно хватая его за талию. Он смотрит прямо в хитрые глаза своего спутника, которой сияет ярче любых камней и металлов и понимает, что слово «нет» для него не существует в программе его мозга. — Только если ты не собираешься покупать лыжную базу в Дубае. Это крайне не выгодно, душа моя. Сонхун улыбает легко, незаметно даже, но искренне и разворачивается в сторону девушки за витриной, которая поправляла серьги на подставке с таким видом, будто взламывала сейф своими густыми, скрученными бровями. Он подает свой ехидный голос, говоря: — Нам нужны парные браслеты. И слышит голос своей мамы, с брезгливым: «безвкусица».