ты не спасал меня, герой

      Лёша Макаров считал себя самым настоящим глупцом. Он хотел бы сейчас оказаться рядом с маленькой сестренкой, хотел бы рисовать с ней смешариков, хотел бы прочитать ей книгу на ночь или просто ещё раз взглянуть на неё. Но вместо этого он стоял на шухере. Да, Лёша Макаров, который ещё бы полгода назад ужаснулся такому и осудил, стоял на шухере.       Но полгода назад его жизнь изменилась. Не стало сестрёнки - не стало и опоры. Лиза была его светлым лучиком, который не давал спуститься на дно, которым и является детский дом. В таких заведениях всегда будут хулиганы, вымогатели, будущие уголовники, которые входят в состав плохой компании, держащую в страхе младших товарищей. Такие будут всегда, даже если это заведение спонсирует сам Сергей Разумовский. Как Лёша попал в эту плохую компанию, он и сам не объяснит. Свою роль сыграло его состояние после гибели Лизы, суд, который оправдал этого урода Гречкина, чумной доктор и разбои, воцарившиеся в городе и в детском доме.       И Лёша ненавидел себя за то, что делал. Понимал и прекрасно осознавал, как это ужасно, но обратного пути у него не было. Его просто не отпустят, и оставалось только ждать выпуска и поступления в институт. А ждать оставалось недолго. Каких-то три месяца и он будет свободен. Только это и вселяло в него надежду.       Но сейчас Лёша стоит на шухере. Ему хочется сбежать подальше и вообще забыть про это, но он не мог. Он даже не знал, что именно делают его боевые товарищи — в такие дела его не посвящали. Он просто смотрел не идёт ли кто-то мимо.       — У тебя попарить нет? — самобичевание ушло в пятки вместе с сердцем, которое рухнуло от испуга. Лёша обернулся и хотел как минимум наорать на человека, задавшего этот вопрос, но смутился. Перед ним стояла девушка. Макаров искренне не понимал, что его так поразило и заставило замереть.       Она была очень красивой. Что именно затолкнуло в поток таких мыслей, он не знал. Его цепляло в ней буквально всё. Вроде бы самая обычная девчонка: прямые тёмные волосы, немного уходящие в пепельный, пухлые губы, веснушки, немного вздёрнутый носик с проколом. Всё, как у всех, но именно она почему-то зацепила.       — Подвис? — её улыбка ещё больше ввела Лёшу в ступор. Ему тоже захотелось улыбнуться, а внутри что-то загорелось. — Окей, это очень интересный способ познакомиться, я Алиса.       Она протянула свою руку, и Лёша не сразу понял, что надо делать. Он не верил в любовь с первого взгляда, но сейчас готов был переобуться в полёте. Ему чертовски понравилась эта девочка, от которой так и веяло теплом.       — Я Лёша, попарить нет, познакомиться с тобой очень приятно, — он быстро-быстро произнёс это, хватая её за руку. Какая же она мягкая! И приятная!       Алиса смутилась и выпустила улыбку непонимания. Этот парень был таким милым и странным. А милое Дубина ненавидела, поэтому ей побыстрее хотелось сбежать или вернуться в прошлое и обойти его стороной.       — Тогда я пойду, Алексей, спасибо, — Алиса выдернула свою руку и откланялась, быстрее перебирая ногами.       Лёша не сразу понял, что она уходит. Убегает от него. Он опомнился только через несколько секунд, когда мозг сам дал ему пинок и рывок за ней.       — Алиса, стой! — Дубина остановилась и сама не поняла почему. — Погуляем завтра?       Алиса хотела было уйти, но что-то такое доброе и светлое в его голосе заставило её обернуться и взглянуть на него ещё раз. Он действительно был милым. Весь усеянный веснушками, румяный, голубоглазый, но абсолютно разбитый. Алиса поняла это по его синякам под глазами, слишком худым щекам и взгляду, который вовсе не горел. И ей не стало его жалко. Нет, он просто показался ей намного глубже, а разгадывать и копаться в глубоких человеческих душах она любила.       Но эту мысль быстро сбило напоминание. Тебе нужно готовиться к вступительным! Алиса мысленно попыталась смахнуть эту напоминалку, но оказалась бессильной. Да и ей правда нужно готовиться, через две недели начало вступительных в следственную академию.       Перед ней встал выбор: мечта или новая заинтересованность? И конечно же Алиса выбрала мечту.       — Я гуляю только с мальчиками на их дорогих машинах, — Лёшу чуть не скосило от этого удара, после которого она спешно забежала в подъезд. У него прав то не было, что уж говорить о машине, тем более о дорогой. Но внутри жгло. С каждой секундой всё больше жгло. Он должен, он обязан встретиться с ней снова.

***

      Алиса уже на стену вешалась от повторения уголовного кодекса любимой страны. Ей хотелось разбить голову этой синей книжицей, которая уже снилась в самых страшных снах. Девушка брезгливо отложила её в сторону и перевела взгляд на гору кружек из-под кофе. Любой врач бы ей сказал, что она скоро дойдет до смертельной дозы кофеина, а Дима, увидев это, вообще бы прибил заживо этими кружками. Сделав глубокий вдох, Алиса ещё раз посмотрела на возможную причину её сердечного приступа и решила, что улики нужно убрать.       — Блять, — прошипела, смотря на растущее пятно на тетрадке от разлитого энергетика. Взгляд переходит к окну, пытаясь высмотреть идиота, который безостановочно бибикал. Банка с энергетиком вновь выпала из рук. Из машины выглядывал тот парень, у которого она выпрашивала попарить несколько дней назад. Лёша кажется? Недолго думая, Алиса открыла окно и с возмущённым видом посмотрела на него.       Он, заметив её, радостно помахал рукой. Макаров не сдержал улыбки и крепче сжал руль.       — Ты же хотела покататься на дорогой машине? — улыбается всё шире, надеясь, что Алиса ответит тем же.       Девушка была невозмутима. Но, если честно, она была удивлена до глубины души. Не то чтобы она была против знакомств с мальчиками, но просто они казались ей скучными понторезами. Лёша как раз таки понторез, но далеко не скучный. Это зацепило. Это заставило с тоской посмотреть на тетрадки и вновь перевести взгляд на улыбчивого Лёшу. Он так жмурился от солнца и смотрел на неё, что Алиса наконец выпустила улыбку и закрыла окно.       Лёша часто-часто заморгал, уставившись в закрытое окно. Что он сделал не так? Уже готовившись с горя ударить по рулю, он замечает, как Алиса выходит из подъезда и направляется к нему. Макаров посмотрел на себя в зеркало и в спешке взъерошил волосы, понадеявшись, что так он будет выглядеть чуть симпатичнее.       — Ты до ужаса настойчив, — Алиса села на переднее сидение и даже не посмотрела на Лёшу. Тот сглотнул. Это плохо? Конечно, плохо. Ему стало стыдно и он покраснел, прикусив губу до щипающей боли. Наконец, Алиса обернулась к нему и улыбнулась самой милой улыбкой на свете. — Да расслабься, мне такое нравится.       — Спасибо, — Лёша облегчённо выдохнул, вызвав добрую усмешку у девушки. — Куда поедем?       — Куда-нибудь, — ответила Алиса, откидываясь на спинку. — Мне всё равно.       Лёша кивнул, завёл машину и выехал со двора, то и дело поглядывая на Алису. Та улыбалась ему и молчала. Это было очень неловко. И приятно. Она даже молчала красиво. Он бы хотел об этом не думать, но все мысли сейчас занимала только она.       — Так и будем молчать? — Алиса не спускала улыбки. Лёша всё также был милым. И её впервые не воротило от милого.       — Ну, расскажи про себя.       Алиса усмехнулась. Про себя она говорить не любила. Даже не знала что. Отделалась базовыми фразами про возраст, про любимые предметы в школе и любимый фильм.       Лёша, не отвлекаясь, её слушал, тоже рассказывая про себя. Где можно встретить девушку, которая вмещает в себя всё самое интересное? Видимо во дворе на Петроградке.       — А мой любимый фильм, — начал Лёша, но Алиса схватила его за руку, с энтузиазмом посмотрев в глаза.       — Дай угадаю! Интерстеллар?       Лёша смущается и зависает на несколько секунд, опуская взгляд на её руку, которая всё ещё держала его.       — К...Как ты угадала? — Макаров был ошарашен, даже не понимая чем. Её тёплой и нежной ладошкой? Или врожденной интуиции?       — А какой ещё культовый фильм может быть любимым у мальчика, который влюблен в физику, информатику и общество? — она выделяла каждое слово, будто бы намекая на очевидность ответа. — А поступать ты, наверное, будешь в следственную академию на айтишника?       — Как? — Лёша нервно засмеялся. — Откуда ты знаешь?       — Ну, кстати, насчёт этого я не была уверена, — Алиса поправляет свою высветленную переднюю прядь волос, всем своим видом показывая непринужденность. А Лёша с каждой секундой поражался ей всё больше.       — Ну, тогда, следуя твоей логике, если твой любимый фильм Криминальное чтиво, то ты будешь криминальным авторитетом? — Алиса закатывает глазки, языком тела указывая на глупость водителя.       — Минус десять очков, Пуффендую, — Лёша удивлялся всё больше её высказываниям, её поведению, мимике, повадкам. Никого интереснее он всё же не встречал. — Я тоже поступаю в следственную академию, только на следователя, естественно.       — Почему пуффендуй? — Макаров удивился. Он всегда был уверен, что учился бы на Гриффиндоре, как Гарри Поттер. Хотя он не разбирался в факультетах и в мир Поттерианы никогда не погружался.       — Ну как же? — её глаза стали ещё больше от возмущения. — Ты же трудолюбивый и милый, как Седрик!       — Я не хочу погибать от рук Воландеморта, — их диалог был таким нелепым и странным, что случайно подслушивающий их, давно бы позвонил в психишку.       — Я бы тебя спасла, — уверила девушка, всё крепче сжимая ладонь Лёши. Она сама не замечала этого, только всё шире и шире улыбалась. Предугадав Лёшин вопрос «почему?», ответила. — Он был моим крашем детства, но сейчас мне больше Сириус нравится.       — А ты бы училась на Слизерине? — спросил Лёша и тут же смутился, заметив, как вспыхивает Алиса. — Окей, согласен, Гриффиндор.       Они одновременно засмеялись, и только тогда Алиса заметила, что они с Лёшей держатся за руки. Смутилась. Она не хотела даже думать о том, что может кого-то за руку держать. Хотя с Лёшей это было приятно. Мягко. Тепло. Она вновь улыбается, решая оставить всё как есть. Что ей тогда руководствовало, она сама не знает. Видимо мозг настолько поплыл от недосыпа и энергетиков.       — Я придумала, — Лёша снова посмотрел на неё. И снова понял, что она очень красивая. — Будем угадывать любимые вещи друг друга. Я начну! Твой любимый цвет жёлтый.       — Как всегда права. Твой розовый? — улыбается, видя, как Алиса отчаянно машет головой.       — Боже упаси, фиолетовый! — сложно было не догадаться. Её футболка была фиолетовой, как и серёжки. — Твоя любимая книга, — она задумалась, закусывая губу и отводя взгляд в окно. — дюна?       — Властелин колец.       — Блин! — воскликнула девушка, обиженно скрестив руки. — Мою точно не угадаешь!       — Алиса в Стране чудес? — улыбается, видя как Алиса вздыхает. Он готов был улыбаться с каждого её действия.       — Какой ты очевидный! Мои любимые книги и на пальцах сосчитать нельзя, но одна из них Братья Карамазовы, — удивительно. Лёше казалось, что она читает что-нибудь по типу маленьких женщин или унесенных ветром, а не мрачноту у Достоевского.       И они потеряли счет во времени, пока катались по Питеру и разговаривали друг о друге. Лёша впервые за долгое время почувствовал себя счастливым. Живым. Она пришла в его жизнь и закрыла собой огромную дыру. Он не думал ни о каких проблемах, только о том, какой у неё любимый сериал или музыкальный исполнитель. Она была такой непредсказуемой. А он, наоборот, слишком очевидным, но тем не менее Алису это не отталкивало. Наоборот, почему-то, притягивало.       Они остановились где-то у Финского залива и смотрели на закат. Молча. Алисе это нравилось, она даже не обращала внимания на повисшую тишину. Просто смотрела на открывшийся ей вид её любимого Финского залива, который особенно переливался цветами во время заходящего солнца. А Лёша смотрел на неё, поражаясь тому, какие у неё глаза. Зелёные, и Макаров не знал, с чем их сравнить. С травой? С лесом? С елками? С кувшинками в пруду? С изумрудом? С фисташковым мороженым? С мармеладом, который ему в детстве покупала мама? Да, точно, с тем мармеладом из детства. Он был такого глубокого, темно-зеленого цвета и со вкусом винограда. Кислый, но Лёше очень нравился. Прям как и Алиса.       — Знаешь, я была уверена, что ты жалкий понторез, который своей дорогой тачкой хочет завлечь к себе девочку, — начала Алиса, всё ещё смотря вперёд. — Но ты совершенно другой.       — Какой? — шёпотом спросил Лёша, взглядом очерчивая её профиль.       — Ты настоящий, — она повернулась к нему и замолчала. Сейчас, когда его освещает только свет фар, он казался ещё милее. С этими веснушками, с ярко-голубыми глазищами и доброй улыбкой он не вписывался в эту машину. И не вписывался в понятие понторез.       — А ты непредсказуемая, — голос Лёши стал более серьёзным. Он сглотнул, когда их взгляды встретились вот так, вплотную, изучая друг друга. Он сильнее сжал руль, который держал одной рукой и продолжил. — Тебя невозможно предугадать, ты удивляешь каждым своим действием.       Алиса не двигалась. Никто ей не говорил подобного. Думать о том, что это лапша на уши, чтобы очаровать её, не хотелось. Да и Лёша не был похож на того, кто бы так искренне одаривал серёжками из доширака.       — Я давно не чувствовал себя таким живым, правда, — он придвинулся чуть ближе и Алиса ответила тем же. — Даже не знаю, почему говорю тебе всё это, но мне просто не хочется молчать. С тобой мне хорошо, просто хорошо.       Дубина закрыла глаза. Ей было настолько приятно это слышать, что хотелось записать эти слова и крутить их у себя в голове без остановки. Ей было спокойно с Лёшей и почему, она не понимала. Было в нём что-то родное и убаюкивающее.       Они снова погрузились в тишину, смотря друг на друга. Никто не собирался начинать разговор. Теперь они беседовали глазами и не замечали, как всё ближе приближались. Лёша понял, что её губы очень блестящие, напоминающие леденцы, которые так и хочется облизнуть. Они были в сантиметре друг от друга и уже видели размытые лица, но также продолжали молчать. Алиса слышала его сбивчивое дыхание, а он чувствовал как покрывается мурашками от каждого её выдоха.       Он понял, что медлить нельзя и… промедлил.       В окно постучался многоуважаемый господин в форме ДПС. Лёша почувствовал, как кишки начинают скручиваться в узел от напряжения. Алиса сильнее вжалась в сидение, почувствовав, что сейчас начнется что-то не очень хорошее.       — Документики, пожалуйста, — низким, непрокашленным голосом сказал мужчина, от чего Дубина поморщилась.       Лёша заметно занервничал. Он облизал губы, забегал взглядом по салону, надеясь, что документы сами выпрыгнут на него. Не выпрыгивали. Самое гениальное до чего он додумался, заглянуть в бардачок. Своих прав и документ на машину он не обнаружил. Их в принципе не существовало в природе.       — Забыл дома, — вздрогнув от повеявшего из окна холода, сказал Лёша.       — Иваныч, оформляем.       Всё. У Лёши что-то порвалось внутри, видимо узел напряжения. Это пиздец. Он даже взгляд на Алису не мог поднять. Это пиздец, блять. Что делать?       Но Алиса снова его удивила, открыв дверь и выйдя наружу. Лёша сразу же вышел за ней и замер, наблюдая за тем, как уверенно она идёт к гаишникам.       — Позвоните, пожалуйста, майору Грому, — Алиса натянула фальшивую улыбку, вызывая у мужчин одновременное поднятие одной брови. — Звоните, он не любит, когда меня слишком надолго задерживают.       Блефовать она умела. Уж лучше ей вломит Игорь, Дима, а потом и мама с бабушкой, чем Лёше вломят штраф или лишение прав. Она обернулась к нему, пока гаишники набирали Игорю, и улыбнулась, как бы говоря, что всё будет хорошо.

***

      Игорь задумался о их взаимоотношениях с Алисой. Смотрел на неё под возгласы напарника и пытался понять, что ещё готова выдать эта девчонка. В какую игру они играли, пытаясь удивить друг друга? Игорь сам не знал. Но знал одно: ему нравилось играть. И смотреть ему тоже нравилось. Просто смотреть. Он не вкладывал в это какой-то особый смысл. Смотрел, ловя её озлобленный взгляд. Красивый.       Игорь выдохнул, надевая маску привычной безразличности ко всему. В особенности к ней.        Алиса редко видела Диму злым. Почти никогда. Но сейчас он был просто в бешенстве. Расхаживал по комнате для допросов, то и дело, что-то возмущённо выкрикивая.       Изнутри начинала щекотать совесть, но быстро сдалась под гнётом другого чувства - раздражения. От стоящего у стены Игоря, который осматривал её оценивающим взглядом, зубы скрипели и отдавали прямо в мозг, который сфокусировался только на его фигуре.       Алиса отвечала тем же — не сводила с него взгляда. И ещё больше бесилась с того, что на лице майора было сложно прочитать хоть какие-либо эмоции. Старый бесчувственный сухарь. Вешалка.       Наконец «сухарь» оторвался от стены и подошёл к столу, всё ещё держа зрительный контакт с Алисой.       Та гордо подняла голову, чтобы не разорвать их игру в гляделки. И сейчас Игорь казался ещё выше, чем обычно. По-настоящему, злым копом. И это заставило Алису только больше ухмыльнуться, чтобы заметить секундное смущение на лице майора.       Но девушка искренне не понимала, почему Дима носится по комнате, как ужаленный. Не верилось, что её брат правильный и принципиальный настолько, что будет убиваться из-за езды без прав и документов. Она уже предвидела его нотации дома, к которым, в принципе, отнеслась бы с пониманием, но за ними бы непременно последовал звонок от матери с её орами, криками, причитаниями и строгими родительскими наставлениями от отчима. Лицемерно и убийственно. Всё это раздражало и заставляло насупиться всё больше.       — Ну и? Долго молчать будем? — Алиса на секунду смутилась, потому что успела соскучиться по этой хрипотце в голосе, которую не слышала всего-то несколько дней. — Это не допрос, а просто попытка выяснить, что вы вытворяете?       Он не повышал голос. Был пугающе спокойным. И так и продолжал смотреть на Алису, поражаясь. Господи, эта девчонка сведёт его с ума. Он не знал, что от неё ожидать и каждый раз всё больше ненавидел и любил это. Попытка её разгадать с каждым днём становилась всё больше значимой для Грома. И с каждым днём он всё больше о ней думал, сам не замечая этого.       — Игорь, прости, я всё объясню, — Лёша наконец подал голос, испуганно взглянув на майора.       Тот даже не посмотрел в его сторону. Объект его внимания невозмутимая Алиса, испепеляющая взглядом. И признаться честно, ему нравилось и это. Нравилось смотреть в её глаза и читать в них так много новых матерных слов, адресованных ему. Он невольно поднял уголок губ, тут же одёргивая себя и наконец отводя от неё взгляд.       — Нет, позволь объясню я, — Игорь посмотрел на Лёшу, который вжимался в стул, выглядя подавленее обычного. — ты почему-то решил, что на эту мадам непредсказуемость можно произвести впечатление дорогой тачкой? Поэтому не придумал ничего гениальнее, чем наплевать на поступление в академию и со своими дружками из детского дома угнать чью-то машину. Я прав?       Игорь улыбнулся, убеждаясь в правдивости каждого своего слова.       Лёша опустил взгляд, давая понять, что Гром, как всегда, прав. Безоговорочно прав.       Макарову было стыдно. Захотелось зарыться в свой худак с головой и желательно удушиться им же. Теперь Алиса знает, кто он. Неудачник из детского дома, который угнал чью-то машину. Будущий уголовник. Он так и не смотрел в её сторону, боясь увидеть в зеленых глазах осуждение, а из манящих губ услышать страшные слова о том, что она не будет общаться с лошком и уголовником из детского дома.       Алиса уставилась на Лёшу. Чего блять? Он из детского дома? Он угнал машину? Чего? Вопросы ударяли по внутренней стороне ушных перепонок, не представляя возможность сосредоточиться на чём-то другом. Она не знала, что теперь ей нужно испытывать к нему. Жалость? Осуждение? Понимание? Она не знала.       Жалеть она не умела, да и понимала, что навряд ли бы это положительно сказалось на самооценке парня. Осуждать была не в праве. Понять тоже не могла, потому что в детском доме не жила и в плохие компании не ввязывалась.       Но она знала, что Лёша хороший и теперь она поняла, почему он так неестественно смотрелся в этой вонючей тачке. Он угнал машину только потому что при таком условии она бы с ним увиделась. Это льстило и заставило улыбнуться.       Разгадать Лёшу оказалось не так сложно. Он просто мальчик с непростой судьбой, который потерял всё в один миг и втянулся в плохую компанию, будучи светлым и хорошим человеком. А Алиса почему-то зацепила его и, сама того не подозревая, впервые сделала его счастливым за долгое время. Естественно он будет делать всё, чтобы увидеться с ней. Алиса даже раздосадовано вздохнула от того, что так быстро разгадала загадку этих грустных небесно-голубых глаз у Лёши.       И тут же почему-то поняла, что обязана ему помочь. Вновь посмотрела на Игоря и Диму, натягивая ухмылку.       — Ты не прав, Игорь. Это я угнала машину.       Дима выронил очки, которые держал в руках и раскрыл от удивления рот. Глаза бегали по фигуре сестры и он не знал, что ему делать? Ругаться? Кричать матом? Или плакать? Его сестра не могла так сделать. Не могла. И эта мысль большим комом разрасталась в нём всё больше.       Лёша наконец посмотрел на Алису. Ошарашенно. С выпученными глазами. В голове он услышал крики о том, что ему надо встать и признаться, как всё было. Плевать на поступление. Плевать на наказание. Плевать на всё, лишь бы Алиса его не бросила.       Но она крепко сжала его руку под столом. И стало спокойнее, губы сами по себе сомкнулись крепче обычного и он понял, что можно молчать. Ему стало хорошо. Она за него заступается, а значит не бросит. Лёша не знал, что он раскраснелся только от этой мысли, вызвав всё более непонимающий взгляд у Димы.       А Игорь на несколько секунд замер. Она снова его переиграла. Удивила. До нервного дёргания губы переиграла. Он прекрасно видел и знал, что это всё вранье. Его версия правдива на 101 процент, но Алиса снова удивляет. Он не ожидал, что та возьмет вину на себя и будет смотреть на него с нисколько не стыдливым взглядом. И Игорю это невероятно нравилось! До жжения в щеках нравилось! Только Игорь затаптывал в себе эту мысль, натягивая всё более суровую маску.       — Алиса, но… почему, — безысходно прошептал Дима, направляясь к сестре.       Игорь остановил его одним движением руки.       — Дубин, выйди.       Дима посмотрел на Игоря, который ставил кулаки на стол, продолжая играть с его сестрой в бесконечные гляделки. Дубин засомневался, смотря на эту картину. Никуда он не уйдет. Это его сестра и его ответственность.       Дима более уверенно сделал шаг в сторону Алисы, но вздрогнул от того, как кулак Игоря с грохотом вдарился в поверхность стола.       — Покинь помещение, я сказал!       Дима с обидой уставился на Игоря. Внутри даже что-то задрожало от непонимания, почему его напарник так груб. Но самое страшное кроилось в том, что Дима ничего не мог с этим сделать. Только развернуться к двери.       — Макарова с собой захвати, — получил в спину и дождался мальчика, который крутил головой, взволнованно осматривая Алису. Они ушли, захлопнув дверь.       А Игорь сел напротив Алисы, скрещивая руки на груди. Та нисколько не смутилась. Только чуть поджала губу, подставляя кулачок под щёку. Явно почувствовала себя намного увереннее.       — Напомни мне статью за дачу ложных показаний, — Игорь продолжал её осматривать. Не заметил, как начал улыбаться. От чего? Никогда бы сам себе не сказал и не признался.       — Статья 307 УК РФ, карается штрафом, исправительными работами или заключением на срок до трех месяцев, в случае с тяжким или особо тяжким преступлением — принудительные работы на срок до пяти лет или лишение свободы на тот же срок, — ни разу не запнувшись, сказала Алиса, улыбаясь. Она прекрасно знала, что с каждым разом всё больше удивляла Игоря. И это нравилось. Бесить его, удивлять, заинтересовать, быть рядом. Всё безумно нравилось.       — Ну и зачем тогда? — Игорь отвернулся, будто что-то пряча на своём лице.       Алиса улыбнулась, пытаясь наклониться в сторону, чтобы снова поймать взгляд Игоря. Он не поддавался.       А внутри боролся сам с собой, пытаясь взять эмоции в свои руки. В свои, сука, законные руки. Он безразличен. Ему плевать. Всё равно.       — Он не заслуживает этого, — как-то слишком серьёзно ответила девушка, заставляя Игоря снова повернуться к ней и бросить свои попытки самоубеждения.       — А ты заслуживаешь? — встречный вопрос, который делает больно. Почему-то.       Молчание. Теперь оба не смотрят друг на друга. Алиса от накрывшего чувства безысходности. Наказание придется понести и её поступление и работа накроются медным тазом. От этого хотелось реветь и выть, уткнувшись в чьё-то крепкое плечо в кожаной куртке.       А Игорь опять задумался о ней. Понял, что его тянуло. Тянуло накрыть её своей рукой и дать выговориться. Но знал, что это слишком странно с его стороны, не вписывается в его образ, в их обычные взаимоотношения. Она точно такого не заслуживала. Не заслуживала даже думать об этом.       — Не заслуживаешь, — подытожил свои мысли, ловя её смущенный взгляд.       Они оба улыбнулись и Алисе невероятно захотелось взять его за руку. Также, как она брала Лёшу. Взять, и гладить, и говорить-говорить-говорить.       Чего блять? Тут же смутилась, поражаясь глупым мыслям, которые пускал её поплывший от недосыпания и стресса мозг.       Но тут же подумала о том, что рядом с Игорем ей становилось хорошо. И под своим «хорошо» Алиса не имела ввиду спокойствие или умиротворение. В её понятии «хорошо» - это когда интерес не угасает ни на секундочку, когда мысли не путаются от бездействия; а сосредоточены, когда никуда не хочется убежать. Это хорошо. Это прекрасно. И с Игорем было именно так.       — Алис, — она подняла на него испуганный взгляд. Будто он застал её врасплох. Он именно так и сделал. Вырвал из тех мыслей, которых в ней не должно было быть. — Не делай так больше.       Она кивнула, засматриваясь на его руки, которые лежали на столе. Красивые. Крепкие.       И снова какой-то удар. Она не должна так думать. Ни о ком. Но что поделать, если его руки правда были красивыми?       — Я не герой, чтобы спасать тебя, — Игорь сам не понял, к чему сказал это. Зачем и почему? Но всё же встал из-за стола, отходя к стене.       Ему не хотелось на неё смотреть. Хоть и нравилось. В голове начинало происходить что-то непонятное. Неправильное.       — Я знаю, Игорь.       Он обернулся к ней. И снова молчаливое рассматривание друг друга. Игорь знал, что должен был срочно забрать свои слова и сказать, что всегда готов прийти на помощь, но почему-то не мог. Язык будто не слушался его и не хотел произносить звуки. Гром сжал кулаки, от контраста своих мыслей. Он не должен вообще думать об этом. О ней. Но думал, закапывая себя всё глубже.       — Не переживай.       Он продолжал смотреть в её глаза. Грустные. Сильные. Красивые. Стойкие. Умные. Взрослые глаза. Игорь не понимал откуда на ум приходят такие красивые эпитеты о глазах. О её глазах. О глазах, сука, младшей сестры Дубина. Игорь то и матом ругаться не привык, но почему-то, думая о ней, хотелось.       — Я не знаю, почему ты такая везучая.       Зато Игорь знал, почему он такой невезучий. — Это была машина Третьякова, и узнав, что его машину угнала ты, он сказал, что не имеет претензий.       Алиса кивнула, мысленно выдахая. С плеч с грохотом облегчения свалился камень. Конечно, не имеет. Она ему свидание с Дашей устроила, и, наверное, сейчас Петя ни к чему не имеет претензий.       — Когда вступительные? — зачем-то спросил Игорь. Он должен скорее её прогнать, но ему не хотелось, чтобы она уходила. Только с ней внутри что-то горит, и Игорь не знал, хорошо это или плохо. Он не знал природу этого начинающегося пожара, не знал, что ему делать, не знал, что вообще происходит. Но знал, что она уйдет и снова его накроет бесконечная убийственная скука.       — Двадцать второго, — она ответила коротко.       И Игорь прикусил внутреннюю сторону щеки за то, что проскользнула мысль о том, что он хотел бы слушать её голос намного дольше.       — Готовишься? — ещё один вопрос в надежде вывести её на диалог.       Она молча посмотрела на него исподлобья. Не понимала, что он делает, почему то уходит и прячется, то заваливает заботливыми вопросами, будто минуту назад не сказал прямым текстом, что она ему не нужна. Это выводило из себя. Хотя Алисе должно было наплевать. Абсолютно наплевать.       — А Макарова где встретила?       Игорь срывается с места, когда Алиса встает из-за стола, направляясь к двери.       Они встречаются взглядами. И обоих словно парализовало. Они не двигались несколько секунд, осматривая друг друга.       Алиса дёрнулась первая, потому что не могла перестать смотреть на него. Это просто убивало. Это настолько сильно гложило и издевалось внутри, что хотелось просто вдариться головой в стенку.       Игорь не дал ей уйти. Взял за руку, отчего Алиса зажмурилась. Почему только от одного его прикосновения её покрывали мурашки? Хотелось прям этой же рукой удавиться и не думать. Просто не думать. Не думать, что чувствуешь. Не чувствовать не получится.       — Не общайся с Лёшей, — Игорь крепче сжал её запястье, сам обжигаясь от этого. — К хорошему ни его, ни тебя не приведет.       — Не строй из себя психолога, — Алиса улыбнулась и впустила свою ладонь в его, переплетая пальцы. Игорь замер. Блять. Его даже дернуло перед тем, как он ответил тем же, чувствуя, как внутри больно жжёт. — Я общаюсь с тем, с кем хочу, и делаю только то, что хочу.       Игорь заметил в её взгляде издевку. Конечно. Он понимает, что не в праве ей запрещать. И не хотел даже. Те слова сами как-то сорвались с языка, и Гром даже не может вспомнить о чём думал перед тем, как их сказать.       — Ты же не хочешь меня спасать, герой, — ухмыльнулась, от чего Игорю стало ещё больнее. Она крепче сжала его руку, заставляя Игоря закрыть глаза и тяжело выдохнуть. — Так не противоречьте себе, товарищ майор.       Она отпустила его, устремляясь вперед. Хлопнула дверью. Это эхом раздалось в голове у Игоря. Он посмотрел на свою руку, фантомно ощущая её горячее прикосновение. Горячо и больно. Неправильно. Что он, блять, делает? Сжал кулаки, пытаясь избавиться от этого жара, который ещё изливался по нему. Не помогало. Ударил по стене, безнадежно выдыхая. Ну, почему, почему ему это нравилось? Почему ему так хотелось выйти за ней? Почему так хотелось написать ей? Почему без неё становилось так плохо скучно.       Алиса бежала, как можно дальше и как можно быстрее. Что она, блять, делает? Хотелось просто закричать от чувства полной безысходности. Её с головой накрывало это ужасное ощущение скорейшего пиздеца. И самое страшное, её это не останавливало.       Не останавливало думать об Игоре, общаться с ним, смеяться, держать за руку. Её ничего не останавливало. Хотелось просто провалиться сквозь землю, чтобы никто не видел этого её позора.       — Алиса! — Голос Лёши будто окатил ледяной водой, тут же потушив разгоревшийся в ней пожар. Неприятное чувство. Раздражающее. Алиса с таким же недовольным лицом оборачивается к нему. — С тобой всё хорошо?       — Прекрасно! — она сказала это слишком громко. Лёша сделал шаг назад. Испугался. — Лёш, всё хорошо.       Алиса садится на скамейку, закрывая лицо руками. Вот бы растереть его в кровь, чтобы хоть как-то сместить ракурс мыслей с почти двухметровой вешалки.       Лёша взял её за руку, окатывая новым ведром льда. Алиса выдохнула. Это правильно. Это он должен её держать за руку. Но почему его прикосновение было таким холодным? Почему от него по телу не шли мурашки? Почему ей было всё равно в истинном значении этого словосочетания. Ответ не выводился. Не складывался в одно целое. Только потому что Алиса не хотела, чтобы он складывался.       — Вот она, Ирина Аллегрова сидит, — внимание на себя перетянул Петя Третьяков. Его хобби. Алиса слабо улыбнулась. — Я в ахуевозе, роднуля моя.       Он сел рядом, приобнимая её за плечи. От Пети очень вкусно пахло. Даже несмотря на то, что он вылил на себя половину флакона духов. Это лакост, кажется. Только Петя Третьяков мог мешать супер свежий запах дорогущего лакоста с тошнотворно сладким ароматом шоколадного чапмана. И вот именно это было самым вкусным. Алиса снова улыбнулась, кладя ему голову на плечо.       — Прости.       — Да что ты мне втираешь, мать? Мне пацан всё рассказал, — он подмигнул Лёше, от чего тот как-то смутился и затянул веревки на капюшоне. — Мать Тереза, я ебу.       — Иди нахуй, — Алиса отстраняется. Обиженно на него смотрит. Петя поднимает одну бровь, видимо повторяя лицо Скалы Джонсона. Девушка засмеялась, падая в его объятия.       — Не, пацан, тебе просто повезло, что это моя лучшая подруга с недавних пор, — Петя снова обратился к и без того запуганному Лёше.       — Я твоя лучшая подруга? — удивленно спросила Алиса, снова отстраняясь.       — Да, и свидетельница на свадьбе, и крестная Мишки, — с каким же серьезным лицом он это затирал.       — Какой Мишка? — Алиса не могла перестать хохотать, чем явно смущала Лёшу, который уже хотел сбежать от происходящего.       — Даша так хочет первенца назвать, — он был слишком доволен своим заявлением.       Алиса посмотрела на него с выражением «ты адекватный?» и закрыла глаза, чтобы вообще не свалиться в истерике от этого идиота в солнцезащитных очках. И тут же одёрнула себя. Петя отвлек её. Но от чего? От странных мыслей. Теперь не хотелось отходить от Пети. Он со своей неразделенной любовью мог отвлечь от всего. Или уже разделенной?       — Так, там вообще-то Дубин нас уже в машине заждался, — вдруг осознал Петя, сразу же вскакивая. Алисе нравилась его гиперактивность, которая видимо их объединяла. — Значит ты, — он указал на Лёшу. — Пиздохаешь к Грому, а ты, — теперь на Алису. — Со мной.       — Может ты нам попрощаться дашь? — Алиса одарила его многозначительным взглядом, на который Третьяков ответил сначала непониманием, а потом резко закивал и удалился вперед. Алиса ещё раз улыбнулась перед тем как повернуться к Лёше. — Честно, я не знаю, что тебе сказать.       — Прости, — начал он.       — Ой, блять, вот только эту шарманку не заводи, — Алиса ненавидела бессмысленные извинения. — Просто знай, что мне нравятся настоящие люди, а не мажоры на бэхах или те, кто пытаются ими казаться.       — Алис.       — Я не договорила! — она прикрыла ему рот пальчиком и грозно осмотрела. Лёша не сдержал очередной улыбки. — И мне правда очень понравилось с тобой и я не хотела бы в тебе разочароваться ещё, просто пообещай, что это была первая и последняя акция на всю жизнь.       Лёшу будто солнцем озарило. Он чуть ли не подпрыгнул на месте. Алисе льстило, что она какими-то словами приносит столько счастья человеку. Но свою гордость она никуда не могла деть, поэтому встала и поспешила к Пете.       — Я обещаю! — крикнул вслед Лёша.       Алиса остановилась, но не обернулась. Ухмыльнулась. Она поняла, что теперь у неё есть Лёша Макаров. Хорошо это или плохо? Она не знала. Нужен он ей или нет? Она тоже не знала. Нравится ли ей это или раздражает? Не знала. Просто ухмылялась, вышагивая к Третьякову, который крутил в руке пачку чапмана.       — Ну, пацан дает, ради тебя тачки угоняет, — Петя достал сигарету, начиная вертеть теперь только её. — Я хуею.       — Кого-то мне напоминает, — сказала Алиса, смотря на Лёшу с улыбкой. Тут же осеклась. К нему шёл Игорь. Он опять смотрел на неё. Беспрерывно. Горячо.       Алиса выдохнула. Ей нужно что-то делать, чтобы не казаться полной идиоткой. Чтобы снова удивить его. Она просто улыбнулась своей привычной улыбкой и помахала ему на прощание.       Игорь понял, что будь у него, что-то в руках, то непременно уронил бы это с грохотом. Она улыбнулась. И опять это вызвало множество ненужных чувств. Однако он ей улыбается, даже не осознавая этого, и машет в ответ.       Алиса разворачивается и, не дожидаясь, Третьякова идет, бежит к машине. Она не понимала, почему его улыбка вызывала так много эмоций. Наверное, потому что это была искренняя улыбка. Настоящая. От этого всё становилось непонятнее и интереснее.       — Куда ты стартанула? — Спросил Петя, догоняя. Алиса ничего не ответила, только проследила за тем, как он закуривает сигарету. Затягивается. Ждет несколько секунд и потом выдыхает. Она подумала, что только так сможет выдохнуть все свои проблемы и мысли. Только так она перестанет о нём думать. С выпущенным дымом уйдет и он.       — Отдай мне пачку, — она кивком указала на коричневую упаковку сигарет.       Петя не стал спрашивать, несмотря на своё удивление. Просто протянул ей сигареты и открыл дверь машины, жестом приглашая туда Алису.       Она села, что-то спрашивая у Димы. Тот не отвечал. Всё видел в окно. Обиделся. Алиса нервно вздохнула, отворачиваясь в противоположную сторону. Только его обид ей не хватало.       Они ехали в тишине. Только иногда Третьяков что-то спрашивал, но его вопрос так и висел в воздухе, не сумев поймать ответ.       А Алиса не переставала думать, думать, думать. О нем. О Игоре. Она обязательно поймет, что сегодня с ней происходило, но точно не сегодня. Она слишком устала. Поэтому просто достала сигарету, думая, стоит ли ей избавляться от мыслей об Игоре.       Она не знала, что выкурив одну сигарету, не перестанет о нём думать. Даже скурив пачку, вторую, третью, она не устанет утопать в бездонном бассейне мыслей об Игоре. Она не знала, что думает о нём всегда. С момента их первой встречи. Не знала и то, что теперь это навсегда. На всю жизнь. Игорь Гром огромным пятном вошел в неё. Так уверенно, резко и невовремя. В самую главную часть. В сердце.