Кто-то, кого я знал

      Мужчина постучался и, недолго думая, толкнул дверь.       — Ого, какие люди, — заявил раздражающе знакомый голос.       — А ты-то что здесь делаешь? — он посмотрел на нее со смесью пренебрежения и досады.       — И тебе привет, — отозвалась Ребекка, сделав очередной глоток кофе, и поставила кружку на стол. — А я думала, ты меня не помнишь, — она прищурилась.       — Что ты здесь делаешь? — чуть ли не по слогам повторил он.       — Видишь ли, я оказала одну услугу твоей девушке... Ой, прости, твоей бывшей девушке. Сейчас же ты встречаешься с такой маленькой блондиночкой? Весьма аппетитная, — Ребекка хищно улыбнулась.       — Не вздумай к ней приближаться, — процедил Деймон. — Ты слышала меня? Не смей! Иначе я найду способ прикончить тебя.       — Что-то мне подсказывает, что я убью тебя раньше, — пожала плечами Ребекка. — Пожалуй, все-таки отвечу на твой вопрос, — поднявшись, она начала медленно приближаться. — Все дело в том, что я люблю хорошее шоу. Должно быть, семейное… — Деймон дернулся и с силой сжал челюсти. — А тут такая драма. Разве я могла пропустить? — теперь она стояла в паре шагов от него.       Деймон замер.       — Пошла к черту.       — И пошла бы, да не знаю дороги, — дернув плечом, устало сказала Ребекка. — Я так понимаю, Елена не в курсе, что твоя амнезия прошла. Почему?       — Не твое дело, — отрезал он. — Где она? Нам нужно поговорить.       — Нужно ли? У тебя была возможность, но ты ею не воспользовался. Просто струсил или дело в другом? — Деймон молчал. — Кто же ты? — она сделал еще шаг, оказавшись почти вплотную. — Деймон Сальваторе или Грегори Сноу? — Деймон упрямо сжал губы вместо ответа. — Деймон умер. Ты и сам это знаешь.       — Заделалась мозгоправом? — криво улыбнулся он.       — А ты стал добрее, — она хохотнула. — И твои насмешки уже не жалят, как прежде. И это тебе нравится, верно, Деймон?       Он отвернулся, ощутив прошедший по спине холодок. Теперь близость вампира ощущалась как угроза. Меньше всего на свете он хотел продолжать этот разговор, но и уйти не мог.       — Так вы теперь подружки или вроде того? — спросил он, пытаясь вернуть самообладание.       — Скорее партнеры, — ответила Ребекка. — Но теперь все кончено.       — Клаус?.. — произнес Деймон и замолчал, встретив ее потемневший взгляд.       Стефан был отомщен, и он испытал облегчение, на которое уже не рассчитывал.       — Обрати меня, — сказал он так, словно просил налить ему кофе.       Ребекка внимательно посмотрела на Деймона: голос звучал уверенно, но было что-то отчаянное во взгляде серо-голубых глаз.       — Это вина, Деймон, — тихо проговорила она. — Непривычно, правда? Не можешь оставить ее одну? Но вина это не любовь, верно?       — Я люблю ее, — рявкнул он, не сдержавшись.       С каким удовольствием он вогнал бы ножку ближайшего стула в грудь блондинистой стерве. Но, во-первых, это бы ничего не дало, во-вторых, она свернет ему шею прежде, чем он успеет шевельнуться. И потом, она была нужна ему. Елена могла отказать...       — Не ты, а Деймон.       — Я и есть Деймон, — как можно спокойнее сказал он.       — А как же твоя… как ее там… Кейт? — поинтересовалась Ребекка. — Занятия живописью? Человеческая жизнь и человеческие радости? Дети, семья, дом? — Она нанизывала слова одно на другое с каким-то мазохистским наслаждением. — По-прежнему не интересует? Кажется убогим?       — Заткнись, просто заткнись, — устало проговорил он, приваливаясь к дверному косяку и скрещивая на груди руки. — Поигрался в человека и хватит, — Деймон прикрыл глаза. — Забудется, перегорит. У меня будет Елена…       — Она того стоит? — спросила Ребекка, делая последний шаг к нему, под ее глазами стали прорисовываться вены.       Деймон поморщился, но выдержал взгляд.       — Она стоит гораздо большего, — твердо сказал он, стараясь не прислушиваться к болезненно стучащему под ребрами сердцу.       Скоро все пройдет, станет легче, почти все равно…       Она медлила, видимо желая продлить его муки.       — Так ты сделаешь это или нет?! — не выдержал он.       — Я сделаю лучше, — Ребекка посмотрела ему прямо в глаза, и прежде чем Деймон успел сообразить, что происходит, установила между ними контакт: — Ты забудешь все, что сегодня вспомнил. Ты Грегори Сноу. У тебя был брат и была девушка, но они погибли. Это все, что ты помнишь, но тебя это больше не беспокоит. Ты проживешь человеческую жизнь. И будешь счастлив. За всех нас, — ее голос дрогнул, она отвернулась.       Ребекка знала — больше осечек не будет. Она Древняя, и ее внушение гораздо сильнее внушения молодого вампира. Оставалось только надеяться, что этот поступок можно будет отнести к правильным — с некоторых пор это стало важным.       Мужчина моргнул, пытаясь стряхнуть оцепенение. Посмотрел на девушку перед собой так, словно впервые увидел.       — Ребекка, я, наверное, пойду... — неуверенно проговорил он. — Я хотел повидать Елену, но ее нет…       — Нет и не будет. Вечером мы уезжаем.       Грегори переминался с ноги на ногу. Хотелось вернуться к себе, и в то же время что-то удерживало его на месте.       — Я зайду попрощаться, — неуверенно проговорил он.       — Не стоит, — Ребекка покачала головой, — скорее всего, она сюда уже не вернется. Я сейчас соберу наши вещи, и мы встретимся в аэропорту.       — Тогда передай ей от меня… — Грегори замолчал, — всего наилучшего и счастливого пути, — немного подумав, закончил он.       — Обязательно, — пообещала Ребекка, проводив его долгим, задумчивым взглядом, и только когда звук его шагов стих в коридоре, закрыла дверь.

***

      В конце марта, когда улицы Бостона наполнились птичьим щебетанием, а солнце пригревало горожан, успевших избавиться от курток и плащей, в одной из галерей современного искусства открылась выставка молодого подающего надежды художника. Было выставлено девять полотен. Восемь из них на сверхъестественную тематику: в темных мазках, обрывистых линиях и причудливых формах без труда угадывались готические образы классических монстров — ведьмы, вампиры, оборотни. Девятая же картина выбивалась из общего ряда. Автопортрет, на котором художник изобразил себя вальсирующим с прекрасной незнакомкой.       На третий день выставки среди посетителей появилась элегантно одетая молодая женщина. Уложенные крупными локонами волосы обрамляли лицо, частично скрытое темными стеклами очков. Она долго рассматривала приглянувшуюся критикам картину.       — Черт с тобой, Деймон Сальваторе. И всего хорошего, — тонко улыбнувшись, наконец сказала она и покинула галерею, звонко цокая каблучками.       На белом прямоугольнике под холстом значилось: «Кто-то, кого я знал».