(Не) противоположности

Чонгук, собираясь на ночёвку к Тэхёну, на интуитивном уровне понимал, что сегодняшний вечер не закончится одними лишь тёплыми объятиями, вкусными поцелуями и просмотром фильма. Потратив в душе в два раза больше времени, он был доволен результатом. Тело чуть ли не сияло чистотой, а кожа хранила на себе еле уловимый запах геля для душа с ароматом мяты, который Чон купил, стоило его альфе уехать в очередную поездку на неделю от университета. Чувствовать на себе природный запах Тэхёна сразу же означало чувствовать незримое присутствие Кима. Высушив волосы и не став заморачиваться над укладкой, он, набрав Хосока, который просил позвонить, как тот освободится, принялся выбирать одежду. Сильно не заморачивался, все равно по приходе переоденется в одежду Тэхёна. Хоби ответил через пару секунд, чем-то пошуршав перед этим в трубку: — Привет, Гук-и. Как идёт подготовка? Омега рассмеялся, открывая дверцу шкафа: — Так говоришь, как будто я не к своему парню еду, а непонятно куда. — Сам говорил, что скорее всего вы сегодня займетесь сексом. — Чон Хосок! — Чонгук покраснел, на секунду пожалев, что друга нет рядом. Желание ударить того было нестерпимым. — Твоя бестактность заставляет меня злиться. Хосок хохотнул в трубку. — Смущаться, ты хотел сказать. Да ладно тебе, взрослые люди. Скажи лучше — все хорошо? Ты звучишь... взволнованно? Хоби за прошедшие полгода стал для Чонгука самым близким другом. Временами омега даже забывал, что его одногруппник альфа — тот был тем ещё сплетником, а эта черта свойственна скорее омегам. Но, несмотря на это, парень испытывал к нему искренне тёплые чувства и, несмотря на крохотную разницу в возрасте, воспринимал старшим братом. Ну и лучшей подружкой, естественно. И одно из главных качеств альфы, за которые Чонгук любил его больше всего — внимательность. Омеге никогда не нужно было что-то говорить. Хоби считывал его состояние по одному взгляду, и, если его не устраивало увиденное, тут же мягко расспрашивал. — Я просто... — Чонгук со вздохом вытянул первую попавшуюся одежду, сканируя её взглядом. — Я вспомнил слова Гема про Тэ... — Чонгук-а... — Хосок мягко перебил. — Мы же выяснили, что этот придурок не спал с твоим альфой. Так что за неуверенность? Тэхён в любом случае любит тебя в первую очередь за то, что ты есть. Все остальное — детали. Чонгук бы смутился, но сейчас переживания занимали главную роль в его эмоциональном состоянии. Хоби, несмотря на свою натуру клоуна, часто говорил умные, пусть и элементарные для некоторых вещи, которые омеге было нужно услышать. Поэтому сейчас он уселся на кровать, внимательно прислушиваясь к чуть приглушенному голосу друга. — Да и к тому же. Сколько вы уже встречаетесь? — Ты же знаешь что чуть больше полугода. — Я-то знаю. А теперь ответь мне. Как часто Тэхён намекал на что-то большее? Чон не задумываясь ни на секунду ответил, смахнув со лба прядь: — Ни разу. Хосок протянул многозначительное "вооо", и Чонгук готов поклясться, что тот ещё и поднял указательный палец. Альфа же тем временем продолжал: — Полгода, Гук-а. И ни разу за это время он ни на что не намекнул, хотя я готов поспорить, что мозоли у него на руках явно не от гантелей. — Хосок! В ответ звучит лишь заливистый смех. Чонгук обречённо закатывает глаза. В этом весь Хоби. Пошутить ниже среднего и смеяться так, будто услышал что-то невероятно смешное. Но даже в этом его комментарии присутствовал смысл. Омега действительно не мог вспомнить ни одного момента, в который Тэхён позволял себе что-то большее, чем горячие поцелуи. Наоборот, из них двоих он лучше всего чувствовал грань, которую пока не стоит переходить. И Чон за это искренне ему благодарен, потому что прошло столько времени, а он только сейчас понял, что созрел. Хоби же, отсмеявшись, утешил: — Так что давай, мелкий, руки в ноги и вперёд. Потом расскажешь мне все. Чонгук расширил глаза, вытаращившись на телефон как на создание ада. — Ни за что! — Ну Гууук. Ну мне же интересно. — Нет. Ни за что. Я же не прошу тебя рассказывать про свою личную жизнь в подробностях. Секундная тишина на том конце прервалась смешком. Чонгук почувствовал, что надвигается что-то нехорошее. — Слушай. Я вчера с такиииим омегой познакомился в клубе... Протараторив быстрое "Пока-Хоби-созвонимся-завтра-я-пошел", омега бросает трубку, слыша лишь оглушительный смех. Запустив пальцы в волосы, взъерошил, тяжело вздыхая. Этот альфа его в могилу сведёт. Бросив взгляд на время, Чонгук ойкнул, принявшись натягивать свитер. *** Чонгуку нравилась квартира Тэхёна. Небольшая, уютная и, что самое главное, чистая. Привитая с детства педантичность не пропала и по сей день. Омега не переносил свалку ни у себя, ни у кого бы то ни было. У альфы было чисто, и когда Чон впервые попал к нему, очередной плюсик добавился к образу Кима в глазах омеги. Но больше всего комфорт навевал в спальне Тэхёна. В комнате сильнее всего пахло мятой, и Чонгук с удовольствием зарывался носом в подушки, пока хозяин квартиры выбирал очередной фильм на огромной плазме на стене. Чонгуку было без разницы, что сегодня выберет альфа. Он уже стойко настроился на продолжение вечера... в более горизонтальной поверхности. Со стороны забавно — готов к большему, а сам стесняется произносить слово "секс" даже в голове. Тэхён, наконец, устраивается рядом, разводя руки для объятий, в которые омега с удовольствием ныряет, зарываясь носом в шею. Руки альфы буквально затаскивают парня на себя, но, к сожалению младшего, без какого-либо подтекста. Ладони ложатся на его талию, обнимая крепче, а в макушку утыкается чужой нос. Чонгуку требуется почти пол-фильма на то, чтобы решиться перейти к активным действиям.

'

Подняв голову, Чон заглядывает в глаза Кима, что выглядят чёрными из-за включенного света. Альфа тут же переводит на него взгляд и, увидев, что глаза омеги направлены на его губы, улыбается. Губы омеги мягкие, чуть вспухшие из-за покусываний и безумно сладкие. Тэхён, не отрываясь, притягивает его чуть выше по своему телу, но не спешит углублять мягкие касания, довольствуясь лёгкими прикусываниями. И когда Чонгук чувствует, что альфа хочет отстраниться, резво переворачивается, всем телом вытягиваясь на чужом, заводя руку в мягкие вихры и настойчиво потянув на себя. Ким пусть и удивился, но виду не подал, целуя более чувственно. Омега, расставив ноги по сторонам от крепких бёдер, приподнял таз, продолжая прижиматься грудью и давая чужим ладоням дать почувствовать соблазнительный изгиб. Альфа шумно выдохнул ему в губы, крепче сжав пальцами талию, обтянутую его футболкой. Поцелуй распалял. Нежные прикосновения, вспыхнув, разгорелись жарким пламенем, когда язык Тэхёна скользнул в горячую влажность, потираясь и прихватывая. Чонгук не удержал стона, когда его язык прихватив, принялись посасывать, а альфа готов был поклясться, что этот звук — самое прекрасное, что он когда-либо слышал. Тело в его руках задрожало от наплыва возбуждения, и в нос Кима ударил усилившийся запах мелиссы. Он отстранился с влажным звуком, заставившим Чонгука вспыхнуть от смущения. Голос альфы хрипел, и омега с каким-то тянущим чувством внутри осознал, что тот возбужден. Из-за него. — Маленький... Давай вернемся к фильму. Сглотнув, Чон, пересилив себя, настойчиво посмотрел в любимые глаза. Голос срывался от эмоций, и так происходило каждый раз после их поцелуев. Но он знал, что если не решится сейчас, то следующий раз наступит не в ближайшее время. — Тэ... Давай попробуем? Альфа замер, внимательно уставившись на нависшего над ним парня. Чонгук готов был поклясться, что глаза напротив потемнели ещё больше, а хватка на талии усилилась. Пальцы впились в бока, наверняка оставляя следы. — Ты уверен? Мы не торопимся? Омега, на удивление, твердо ответил, пусть и смутился: — Я уверен. Я хочу, Тэ... Под конец предложения связки предательски отказали, и имя парня он почти прошептал. Ким ещё пару секунд анализировал его, но, видимо увидев что-то в его глазах, со вздохом кивнул, предупредив: — Маленький, в первый раз дискомфорта не избежать, поэтому мы не будем торопиться, чтобы свести его к минимуму, и ты в любой момент можешь меня остановить. Чонгук кивнул несколько раз, нетерпеливо поерзав. Он был уверен в Тэхёне на все сто. И, наверное, если бы не врожденная стеснительность, они бы переспали гораздо раньше. Ким, одной рукой огладив его горячую щеку, легко потянул на себя, затягивая в поцелуй. Омега глаза от наслаждения закатывал каждый раз, когда они целовались. И пусть сравнивать ему было не с чем, он был уверен, что Тэхён целуется лучше всех. Одним движением языка заставляет его поджимать пальцы на ногах, выдыхая в губы. Руки альфы с талии поползли ниже, пуская по низу напряжённого живота искрящиеся импульсы. А когда ладони, огладив, сжали мягкие половинки, чуть разводя в стороны, с губ сорвался тонкий стон, который Ким слизнул медленным касанием языка по влажным губам. Омега в его руках плавился, остро реагируя на каждое действие, и это заставляло возбуждение, словно разрушительными волнами, снова и снова захватывать разум. Пробравшись пальцами под футболку, Ким подушечками скользнул от резинки шорт вверх по выпирающим рёбрам, заставив парня на себе немыслимо изогнуть спину. Бархатная кожа за секунду покрылась мурашками. Температура в комнате стремительно растёт вверх, а воздух наполняется ярким запахом мяты и мелиссы. Альфа рывком переворачивает Чонгука, на мгновение отрываясь от восхитительных губ, устраиваясь между ножек и скользя ниже — к шее. Омега запрокидывает голову, стоит только почувствовать влажное касание чуть ниже челюсти, и с шумом втягивает воздух. Острота ощущений заставляет тело подрагивать. Хочется свести ноги от яркости нахлынувших чувств, но лежащий между ними Ким не даёт этого сделать. Поэтому единственное, что остаётся — крепко сжать чужие бедра, подставляясь под поцелуи и покусывания. Тэхён, вновь скользнув ладонью под одежду, осторожно касается гладкой кожи живота, что под его пальцами втягивается, заставляя ребра выпирать ещё сильнее, буквально натягивая кожу. — Я сниму? — Отстранившись на секунду, заглядывает в глаза шумно дышащего омеги, чьи губы поблескивают в слабом свете, отбрасываемом экраном телевизора. Получив невнятный кивок, тянет вещь вверх, открывая своему взору изящное тело с тонкой талией и чарующей линией ключиц. В полумраке бледная кожа выглядит восхитительно. Отбрасывает футболку не глядя, и тут же поцелуями-укусами жмется к манящим косточкам, оставляя слабые засосы и влажные следы. Чонгук в его руках горит, мечется, сжимая в тонких пальцах простыни. Никогда в жизни не испытывал стольких чувств, что, затапливая, заставляют дрожать в нетерпении. Дыхание быстрое, прерывистое, лёгкие жжёт, а воздух в комнате словно густеет с каждым касанием. Мысли текут медленно, патокой, и омега пропускает момент, в который Тэхён снимает футболку. От одного ощущения горячего тела, что вжимает в кровать, нависая сверху, внутри все стягивает петлёй, закручиваясь внизу живота и загораясь. Тэхён внутри умирает от того, какой же маленький под ним Чон. Плечи альфы широкие, закрывают тело Чонгука полностью, и омега, прикусив губу, аккуратно скользит ладонями по твёрдым мышцам, наслаждаясь теплом кожи. Поцелуи стекают ниже, и в момент, когда влажные губы накрывают его сосок, тело буквально ломает на кровати. Он изгибается, крепче стискивая ногами чужие бедра, а грудь приподнимается вверх, заставляя запрокинуть голову. Одной рукой, не контролируя, цепляется за тёмные пряди, ближе притягивая к себе. Язык мягко толкается, пока другая рука также надавливает на второй сосок, невесомо оглаживая кончиком пальца. Чон и не знал, что эта часть его тела столь чувствительна к ласкам. Руки альфы словно везде. Гладят, сжимают, притягивают. Губы, порхающие от шеи до низа живота, оставляют горящие следы, но не обжигают, а распаляют все сильнее. Ощущений так много, что тело буквально не выдерживает такого напора, и омега хнычет, пальцами цепляясь за горячие плечи. Тэхён тут же прекращает выцеловывать низ его живота, и с волнением заглядывает в глаза: — Мне остановиться, Гук-и? Чонгук сбивчиво шепчет в отрицании, притягивая альфу к себе за шею, и требовательно жмется в опухшие губы. Ким с охотой отвечает, оглаживая талию, и, оторвавшись, жарко шепчет, вновь пуская мурашки по телу: — Безумно сладкий. И снова череда влажных поцелуев по телу, широкие мазки языком и горячее дыхание. Пальцы болят от той силы, с которой он сжимает простынь под собой, но это единственное, благодаря чему он может выплескивать копящиеся чувства. Тэхён разжигает, внимательно наблюдая за мечущимся под ним омегой, и в его глазах фантомно сверкают искры чужого жгучего возбуждения. Пальцы цепляют резинку шорт, и приподнявшийся таз служит ему разрешением. Одежда скользит по стройным ногам вместе с бельём, оставляя омегу под ним полностью обнаженным. Тот, с головой погруженный в томное возбуждение, уже не смущается. Хочется ближе. Кожа к коже. Хочется больше. Смазка тут же капает на постель, вязкими дорожками пачкая молочные бедра. Запах мелиссы обжигает рецепторы, и альфа крепче сжимает челюсти. Собственное возбуждение давит с новой силой, до этого умело проигнорированное. Но с каждым тихим отрывистым стоном, слетающим с припухших губ, что давно потеряли чёткие очертания, выдержка трещит по швам. — Перевернись, маленький. Чонгук распахивает глаза, в уголках которых от переизбытка ощущений блестят хрусталики слез, непонимающим взглядом уставившись на альфу. Тот, видя состояние омеги, повторяет, рукой сжимая мягкое упругое бедро: — Перевернись. Чон, отводя глаза, шепчет еле слышно: — Хочу так... Ким облизывает пересохшие губы, с трудом проталкивая горячий воздух в лёгкие. Весь вид такого открытого только для него омеги кружит голову похлеще крепкого алкоголя. Кончики пальцев покалывает, а в голове витает лишь дымка и стойкое желание сделать приятно. — Хорошо. Но мне нужно подготовить тебя, поэтому для начала лучше будет так. Он помогает парню перевернуться, видя, как сильно дрожат чужие ноги. Ладонями хватает за тазовые косточки, ставя в коленно-локтевую и срывая смущенный писк. Успокаивающе гладит мягкий изгиб поясницы, шепчет слова нежные, пока омега, чувствуя себя безумно открытым перед чужим взором, не успокаивается. Ладони оглаживают бархат ягодиц, а во рту пересыхает от одного взгляда на сжатое колечко мышц, блестящее от выступающей смазки. Бедра буквально залиты ей, и Тэхён, не отказывая себе, проходится широким мазком языка по влажной дорожке, смакуя специфический вкус. Чонгук под ним со стоном утыкается в притянутую подушку, сгорая от стыда, приправленного жгучими нотками возбуждения. Язык плавно двигается выше, и кончик упирается в сжатые мышцы, не пытаясь проникнуть внутрь, лишь оглаживая кожу вокруг. — Тэ... не надо... — Чонгук повторяет это, сбиваясь и захлебываясь стонами, но в противовес сильнее гнется, выставляя задницу. От накрывшего возбуждения он не сразу осознает, что в него плавно проталкивают палец, мягко, но настойчиво разрабатывая девственную дырочку. Ощущения странные, но безболезненные, поэтому Чонгук крепче стискивает зубы, но предательские стоны все равно срываются, стоит лишь почувствовать кружащий вокруг пальца язык, что продолжает слизывать смазку. Второй палец проходит туже, но большое, буквально колоссальное количество смазки значительно облегчает весь процесс. Тэхён осторожно вынимает пальцы, и Чон скулит в подушку от протолкнувшегося внутрь языка. Тот скользит, оглаживает нежные стенки, откровенно хлюпает слюной и смазкой, заставляя даже шею покрываться красными пятнами от смущения. Губы втягивают припухшие края, заставляя буквально плакать от того, насколько это приятно. Фильм заканчивается, и экран загорается белым, добавляя в комнату больше света. Посторонние звуки резко пропадают, оставляя лишь шумные вздохи, хрупкие стоны и хлюпанье смазки. Два пальца вновь скользят внутрь, растягивая. Мышцы поддаются, расслабляясь, а когда альфа вставляет их до костяшек, Чонгук не выдерживает первого прикосновения к девственной простате, с криком, приглушенным подушкой, кончая. Тэхён вытаскивает пальцы, придерживая за подрагивающие бедра и рассыпая поцелуи по влажной спине, губами пересчитывая выпирающие позвонки. Не сдерживается и прижимается пахом к влажным половинкам, трется и порыкивает. Чонгук, находясь где-то между мирами, слышит лишь свое шумное дыхание, пока все тело затоплено негой. Проходит несколько долгих минут, за время которых альфа не перестаёт ласкать нежное тело в своих руках. Омега приподнимает голову, поворачиваясь, и Ким безмолвно тянется к чуть вытянутым губам. Поцелуй в противовес предыдущим — мягкий, трепетный. Омега, все ещё разнеженный, с трудом ворочает языком и вновь роняет голову, стоит лишь альфе отодвинуться. — Можешь перевернуться. Сделав это не без чужой помощи, Чон, наконец, приходит в сознание, пусть тело все ещё еле слушается. Альфа над ним возбужденный, но держащий себя в руках. Рука, скользящая по его щеке, чуть подрагивает от сдерживаемого возбуждения, и омега представить не может, как тот ещё держится. — Можем остановиться на сегодня. — В тёмных глазах нежность. Он с трепетом оглядывает раскинувшегося по кровати Чонгука, не переставая поглаживать мягкую кожу. Ответом служит отрицательное мычание. И руки, что притягивают за шею вплотную к лицу. Чарующим шепотом прямо в губы: — Хочу дальше, Тэ... Альфа не сдерживает выдоха, оглаживая ладонями стройное тело под собой, полностью открытое и расслабленное после оргазма. Пальцы вновь скользят к чуть раскрытым мышцам и с трудом, но внутрь проскальзывают три, растягивая кожу и заставляя омегу прикусить губу. Стеснительный взгляд сквозь чуть влажные ресницы оглаживает крепкий пресс, а пальчики тянутся, невесомо скользя по напряжённым мышцам. Движения внутри медленные, осторожные. Пальцы аккуратно толкаются глубже и мягко надавливают на простату, заставляя Чонгука захныкать от вновь накатывающего возбуждения. Вжавшись костяшками в мягкую кожу, Тэхён принимается неспешно, мелко толкаться в подрагивающее тело. Мышцы крепко обхватывают, а смазка вновь хлюпает, раскалывая тишину. Тэхён внимательно наблюдает за эмоциями омеги, что гнет спину и тихо стонет от каждого прикосновения к комочку нервов. Собственный член уже давно ноет, возбуждение перешагнуло отметку приятной боли, доставляя теперь больше дискомфорта. Но он ни за что не продолжит, пока основательно не подготовит Чонгука. Минуты тянутся часами для вновь возбудившегося Чона, а альфе приходится до боли кусать себя за губу, чтобы оставаться в чувствах. Хочется кончить от одного вида парня под ним, словно подросток, но выдержка у него гораздо крепче, чем он думал. Первым не выдерживает Чонгук, что, схватив его за руку, стонет из последних сил: — Давай, Тэ, я готов... Альфа послушно вынимает пальцы, быстро стягивает штаны и белье и свободной рукой тянется к тумбочке, вытягивая пачку презервативов. Возится пару секунд, открывая, и вытягивает поблескивающую гармошку, тут же отрывая квадратик. Чонгук лежит, прикрыв глаза. Он чувствует себя одновременно разбитым и полным сил. Все это для него в новинку, и тело с трудом справляется. Ласки любимого альфы подняли его до небес, а после, доведя до первого оргазма, заставили разбиться на крупицы сияющих звёзд. Нежностью и осторожностью было пропитано каждое касание, и неизведанные ранее чувства оказывали на восприятие двойную нагрузку. Мозг с трудом соображал, и единственным желанием было, наконец, почувствовать Тэхёна в себе. Ощутить близость и жар горячего тела. Дышать одним воздухом, деля его лишь на двоих. Чувствуя, как к разработаной дырочке прижимается головка, Чонгук распахивает глаза. Стеснение вновь примешивается, и он чуть неуверенно смотрит в чужие глаза, зрачки которых почти скрывают радужку. Тэхён увидел написанные на лице напротив эмоции, поэтому накинул на них плед, укрывая по пояс. Чон сначала не сообразил, а потом в его глазах загорелось понимание и благодарность. Он, притянув альфу за шею, прижался к его губам в нежном поцелуе. Под поясницу заботливо подтолкнули маленькую подушечку, и омега с теплом в груди принял, что вот сейчас все и произойдёт. Поэтому, крепче обняв, шепчет: — Обними меня. Родные руки тут же подхватывают, прижимая к себе. Никакого страха и дискомфорта. Полное доверие и чувства. Мягкий толчок и головка погружается в горячую узость. Оба стонут в унисон. Низкий стон мешается с высоким. Они запечатляют этот момент в своих воспоминаниях. Тэхён внутри твёрдый и распирающий. Чонгук, стараясь расслабить мышцы, прячет лицо в изгибе шеи, шире раздвигая ноги. Мелкими толчками альфа погружается внутрь, чувствуя, как стенки раскрываются под напором. Желание войти на всю длину пресекается на корню. С Чонгуком в его руках сейчас так нельзя. Он нежность и невинность в чистом виде. И медленно входя до упора, Тэхён понимает, что значит заниматься любовью. Омега продолжает обнимать его шею, грудью жмется к его, и слепым котёнком тычется в губы, прося поцелуй. Ким тут же прижимается мягко, глотая тягучие стоны, что нескончаемым потоком льются, стоит ему начать аккуратно двигаться. Чонгук закатывает глаза, впиваясь ногтями в широкие плечи. Головка члена внутри задевает простату, подталкивая к краю все ближе и ближе. Они постанывают, дыша одним воздухом и судорожно хватаясь друг за друга. Хлюпающий, но уже не смущающий звук смазки, громкое дыхание и томные взгляды — это все, что остаётся. Только они вдвоём и наслаждение, разделенное на двоих. Ускорившись, Тэхён крепче прижимает омегу к себе. Тихое постанывание на ушко заставляет покрываться мурашками, а ноготки, впившиеся в плечи, прижиматься ближе. Слитые вместе, прижатые кожа к коже и стоящие на пороге оргазма. Открытые и уязвимые друг перед другом, дарящие и берущие наслаждение. Чувства накрывают оглушительной волной, и первым, со звонким, отражающимся от стен стоном кончает Чонгук. Сперма жемчужными каплями оседает на втянутом животе, чертя неровные дорожки. Альфа делает ещё несколько глубоких толчков в манящую узость и с тихим стоном изливается в презерватив. Аккуратно придерживая за бедра, медленно выходит из сверхчувствительного тела, отбрасывая резинку в сторону. Укладывается рядом и прижимает разбитого омегу к своей груди. Тот, пережив за один вечер два ярких оргазма, способен лишь медленно моргать, облизывая пересохшие губы.

'

Тэхён аккуратно укладывает несопротивляющегося парня на себя, целуя в макушку и обнимая. Они лежат так долгие минуты в темноте, после того, как альфа выключил телевизор. Дыхание приходит в норму, и Чонгук на нем слабо шевелится. — Маленький, как ты? В ответ получает тихий чмок куда-то в шею, заставляющий улыбнуться. Этот маленький омега вызывает в нем целый взрывной коктейль чувств, и Ким соврет, если скажет, что ему это не нравится. Стоит сходить в душ, но засыпающий на нем Чонгук умилял, а тихое мурлыканье в шею добивало. Альфа укрывает их одеялом, сбросив испачканный плед на пол. Оба засыпают, деля в сердцах, бьющихся сейчас в одном ритме, нежные чувства.