Даже приторность горчит

Постепенно школьный день стал подходить к концу. На самом деле, было еще достаточно рано для окончания занятий, но и не удивительно, что уроков было мало в первый учебный день.  Санджи неспешно собрал свои учебники в небольшую сумку и постарался незаметно уйти из школы.  Он всегда ходил домой один. Нет, он не избегал своих друзей, которые могли частенько после школы собраться вместе и пойти искать различного рода приключения, в которые непременно встревал Луффи. Просто Санджи не имел времени на это и не так уж и долго он общается с их компанией, что бы вводить их в курс дела своей позашкольной жизни. Ведь, как бы он не хотел быть близок к ним, какого бы они доверия не внушали своей простотой и открытостью, Санджи знал, что в жизни никогда не бывает все так просто. Его никогда не смогут вот так признать и полюбить всего за пол года общения. А может и за всю жизнь. Так и правда, разве это не уже пройденный и заученный урок? Сколько он жил с отцом и братьями? Разве за 14 лет они смогли хотя бы выработать грамму сочувствия в его сторону? Кажется, даже наоборот, стали ненавидеть его сильнее. В этом и загвоздка. Луффи и остальные просто еще мало знают Санджи для того, что бы выражать неприязнь к блондину. Кажется, только Зоро опережает их в этом, вопреки своей заторможенности в развитии, что было одновременно забавно и удивительно для Санджи.  Поэтому он решил не торопить события. И вправду, зачем спешить и вываливать все прямо сейчас? Разумнее было бы прятаться по коридорам по пути домой, что бы его не заметили и не пристали с вопросами чем он сегодня занят. У Санджи так-то даже и не было заготовленного ответа для этого. Сколько бы раз он не задумывался, как бы ненавязчиво парировать в этой сложнейшей для него полемике, он никогда не находил подходящего ответа.  Но он знал, что никто ждать его мыслительных процессов не будет. Будут лишь непременно смотреть на него разочарованными глазами, когда узнают о серости, наполняющей не только его быт, но и вкоренившейся в его душе и сознании. Он и правда не хотел, может быть даже боялся этого неизбежного разочарования. Первый раз он столкнулся с этим чувством еще в раннем детстве, когда отец только начал приучать детей к военному делу. Он нанял тогда тренеров, которые бы понемногу подготавливали их к грядущей жизни. Тогда спустя какое-то время тренировок, отец взял их с собой на охоту, где показывал, как правильно это делать. Вечером после, он разжег небольшой костер и сел со всеми в кругу посреди небольшого леска. Тогда он был уверен, что все его дети будут достойными солдатами, а в последствии и генералами. Джадж радовался многообещающему будущему отпрысков, которые, казалось, разделяют его стремления и искренне заинтересованы.  От аффекта из-за сложившейся беседы, Ёнджи, самый несдержанный из них, проявил дерзость баловства и начал показывать свои достижения и прыгать с разбегу через костер. Отец хвалил его за способности, тогда присоединились и остальные, соревнуясь, кто прыгнет выше и дальше. Конечно, они с легкостью с этим справлялись. Но не Санджи. Тот стоял неуверенно возле отца, не сдерживаясь, а избегая участия в происходящем. Тогда отцовская рука молча подтолкнула его, зазывая продемонстрировать и свои навыки. Отцу уже тогда была не слишком приятна робость младшего сына, но он, скорее, пускал это на самотек, объясняя его поведение слишком близкими отношениями с мягкой матерью. Санджи подошел тогда к костру и словил насмешливые взгляды братьев, закапывая свою уверенность глубоко под землю, на которой стоял в растерянной стойке. Он взял разбег и побежал, готовясь к прыжку, но в последний момент взгляды, направленные на него, будто оглушающим ударом повалили его лицом прямо в землю возле костра. Смех братьев отрезвил его, а удар от взглядов, превратился в простое спотыкание о камень. Что бы не обжечь себе лицо, блондин выставил руки перед собой, подпаляя ладони. Он поспешил встать и.. сделать еще одну попытку? Но действия не последовало. Не понадобилось. Отец уже не был заинтересован в его стараниях, он четко выражал своим станом и холодным взором, что понял о безнадежности Санджи и сейчас в этом просто убедился. Тогда он промолчал, никак не реагируя на новобретенные ожоги сына, предпочитая сделать вид, что его и вовсе не существует.  Санджи неловко сел поодаль от всех и старался не показывать никак свою боль. Но болели не красные пальцы, а где-то внутри. Оставшиеся время семья провела достаточно активно, но Санджи будто бы смотрел на себя от третьего лица, ощущая себя лишним. Он старался  не подавать никаких знаков своего присутствия, стараясь стать незаметным. Ведь, как только о его существовании вспоминали, то сопровождали это укором или насмешкой.  Неприятные чувства после поездки вмиг развеивались, стоило ребенку собрать вещи и пойти к маме. Он перебинтовал свои ожоги, что бы не заставлять ту волноваться, она же и так слаба, ей не стоит лишний раз переживать. Но от неправильной медицинской обработки ран, ожоги стали болеть нещаднее. Отец даже не удосужился показать сына служащей в их особняке медсестре. Он просто не считал Санджи чем-то важным, на что бы можно было тратить свое время. Из-за этого, в палате у мамы, Санджи не смог взять поднос с доеденной ею едой, которую она попросила передать работницей в коридоре. Он выронил вещь на пол пути, хватаясь за руки и сдавленно скуля. Но мама, такая прекрасная и слишком добрая для этого недостойного ее мира, позвала сына к себе, поцеловал в макушку успокаивая. Тогда она сказала Санджи беречь свои ручки, потому что ему нужно еще будет удивлять ту своими кулинарными способностями. Она так искренне желала, что бы сын занимался этим делом, так искренне верила в него, на контрасте с отцом, что поставил точку на нем за один промах. Санджи любил ее и лелеял, а в день ее смерти настолько долго и горько плакал, что отец вышел из себя и впервые дал ему пощечину. Теперь в физическом насилии над Санджи появилось разнообразие: не только братья не пренебрегали проучить его.  Вот и сейчас, зачем друзьям знать, что тот работает в бедной забегаловке после школы, для обеспечения своей никчемной жизни? Отец, когда выпроводил сына из особняка четко дал понять, что не собирается принимать участие в какой-либо поддержке жизни ошибки. Приходилось выкручиваться как прийдется. На свою первую работу в общепите он устроился в 14 лет. Его не хотели брать в столь юном возрасте никуда, но владелец одной забегаловки почему-то взял того на работу в свой коллектив. Знал бы Санджи, чем ему обернется в будущем такая удача, пошел бы сразу тягать какие-нибудь грузы на стройке. С тех пор, он предпочитал работать там, где на кухне он был бы один. И единственным подходящим вариантом стала невзрачная кафешка на окраине города, где владелец скупился на найм нескольких работников и с удовольствием от выгодной сделки, принял на работу несовершеннолетнего Санджи на полставки.  Убогости голубоглазому придавала суть работы. Конечно, готовка была успокоением и своеобразной медитацией для Санджи, но в этой забегаловке, его работа включала в себя лишь разогрев замороженных нагетсов и картошки. Увидь бы его братья, они бы точно начали упиваться смехом и шутки ради вылили бы ему под ноги масло из фритюрницы, над которой тот неизменно каждый день стоял.  Но в эту халупу не зайдут ни то что братья никогда, а и никто кроме самого Санджи, поэтому сейчас он спешил домой, что бы отнести вещи и направиться туда.  Рабочий день тянулся мерно и был ничем не отличным от других. Пару посетителей, двое из которых ушли так ничего и не рискнув заказать (а зря, ведь за обложкой скрывалась ответственность Санджи, пусть и к такой недостойной работе, но выполняемой даже здесь с полной отдачей) и нескольких заказов для курьеров. Смена близилась к концу, но что бы закрыть заведение и уйти пораньше нужно было отдать последний заказ курьеру, который почему-то так и не появлялся, хотя за время ожидания, порция, вероятно, уже и остыла.  И чем он только думает, разве они все не изворачиваются как ни прийдется ради ничего не значащих дурацких звездочек в дурацком приложении? Через еще 20 минут ожидания и проклинания злосчастного работника какой-то службы доставки, последний все же объявился на пороге заведения.  И в голове все стало сразу на места, проясняя причину столь долгой задержки и, одновременно с тем, введя Санджи в панику.