Культисты смеются последними

Сегодня Джек вновь прогуливался по коридорам больницы с надеждой, что ему наконец дадут возможность встретиться с напарником. Полицейский неторопливо брел, осматривая стены, и наконец, приблизился к трепещущей его сердце палате. Сегодня тут было более оживленно, чем обычно, видимо, посещения должны были разрешить. Пришла и родня Джона: Роберт, Рэдфорд, его дочка, и Пэтти. Все переживали за состояние шерифа, в надежде, что вера в скорейшую поправку поможет полицейскому исправить свое здоровье на самом деле. Джек чувствовал себя изгоем среди этой заботливой толпы. Юноша не подходил ближе и всего лишь глупо пялился в пол, желая чтобы его не заметили. Причины довольно просты: полицейский боялся, что общая симпатия к пострадавшему Джону, направится общим негативом по отношению к нему. Наверное, можно было винить юношу? Может, при других обстоятельствах, Джон бы пострадал куда меньше? Или, может, Джеку надо было отговорить шерифа от этой сомнительной авантюры? Можно было перебирать бесчисленные варианты вины молодого полицейского, да и сам он ощущал неприязнь сам к себе из-за случившегося. Но самой главной причиной, по которой он и избегал всю эту толпу, так это то, что Джек ничего не чувствовал. Да, он ощущал вину и сожаление, ненависть к самому себе, но по отношению к Джону - ничего. Никакой теплоты, никаких слез, только моментальное смирение с тем фактом, что его друг пострадал. Даже если бы все закончилось летальным исходом, для молодого полицейского ничего бы не поменялось. Джек лишь сейчас винит себя, но спустя пару дней после выписки все забудет как страшный сон. И из-за этого он ненавидел себя еще больше и не хотел опять притворяться обманщиком. Но,к сожалению, его заметили. - Оо, кто же там? Старина Джек! - воскликнул Рэдфорд, обративший внимание на полицейского раньше всех. После его слов все взглянули по направлению к Джеку. - Ой, да, и тебе привет! - молодой полицейский сделал радостное лицо, а затем окинул взглядом остальных. - Ничего себе, сколько вас тут! Пришли навестить Джона? - Да. Ты тоже? - спросила своим вечно уставшим голосом Пэтти. - Я... Да нет, просто мимо проходил, я бы с радостью, но мне надо будет совсем скоро быть на осмотре. - по-быстрому отвечал Джек, импровизируя причину для тактического ухода от компании. - А стоило бы. Все же твой товарищ пострадал, мог бы и отложить дела. "Подумаешь, Америку открыла, что Джон пострадал!" - полицейского лишь раздражали слова Пэтти, хотя, честно, она никогда ему особо не нравилась и юноше оставалось лишь удивляться, как Джон смог поладить с патологоанатом. - Я обязательно приду в другое время, не переживай. Но сейчас уже нужно идти. - Джек оборвал разговор с Пэтти, а затем обратился ко всем - Приятно было повидаться со всеми вами, но думаю, в скором времени еще увидимся, пока! Они распрощались. Джек бродил по коридорам больницы, выжидая, когда встреча Джона со своими близкими могла бы закончиться. Он медленно бродил по, казалось бы, бесконечному холлу. Даже мысли не лезли в голову, разум был совершенно пустой, так и продолжалась эта "вечная" прогулка, минут 30. Потом Джек снова направился к палате Джона. Теперь тут, наконец, никого не было. Так ему вначале показалось. Но юноша всмотрелся в горизонт и там оказался... Эвермор. Кого, а вот мэра Джек не ожидал увидеть здесь. Ведь Эвермор, в порыве своей злости, кажется сам убить их готов, а тут вот решил навестить своего работника. Может не умерла в этом диктаторе человечность? От мэра полицейский прятаться не стал, да и тот понимал, что ждать надо будет недолго. - О, здравствуйте, Эвермор. Не ожидал вас здесь увидеть. - М,здравствуй. Что ж, беспокоиться за благосотояние и работоспособность сотрудников одна из моих обязанностей, думаю. - А вот как. - Не переживай, я не собираюсь долго языком чесать с твоим коллегой. Все коротко и по делу. - произнес Эвермор, а затем зашел в палату Джона,оборвав тем самым разговор. И вправду, мэр не наврал и уже через 5 минут вышел из комнаты,направляясь по своим делам. Наконец, спустя столько времени, Джек может ступить на порог палаты Джона. Юноша набрал воздуха в легкие, затем открыл дверь и шагнул в больничную комнату. Джон сидел на койке с опечаленым видом. Он думал над словами Эвермора и был расстроен. Мэр, конечно, всегда мог особым образом порадовать шерифа, но сегодня... Казалось вся та радость, которые принесли ему родственники и Пэтти мигом растворились. Дочка же воспринимает его, как храброго и достойного полицейского, но что будет теперь, когда мужчина перестанет быть полицейским? "Ты отстранен от работы. Твои травмы будут тебе мешать эффективно выполнять свои обязанности, поэтому я найму более работоспособного сотрудника." - слова Эвермора вновь прозвенели в голове, словно приговор. Кажется, травмы всего лишь причина, чтобы наконец избавится от Джона, ведь из первых дней их общения, они совершенно не переносили друг друга, поэтому немудрено, что мэр не упустил своего шанса. Ведь при большом желании даже инвалиды могут работать в полиции, а тут подумаешь, трудности с движением! Не такие уж и серьёзные травмы, подумаешь, пару сломанных ребер и вывихи, да и сотрясение, а ну и еще пару осколков стекла в руку попало. Но неважно - поправится, будет как огурчик! А Эвермор просто расчетливый мудак. Джон заметил появившегося Джека. Мужчина уже переживал, что тот не придёт вовсе, но теперь волнения напрасны. Он невольно стал чувствовать себя увереннее и раслабленнее, когда увидел напарника, а на лице Джона появилась небольшая улыбка. Все же Джек для него - особенный. Но из-за этого чертового начальника, шериф рисковал никогда больше не увидится с ним. - О, привет, Джек, а я уже начал переживать где же ты. - Да так, надо было чутка подлечиться, на осмотр сходить,но вот как выдалась минутка - сразу к тебе! - стал рассказывать с дружелюбным лицом Джек, садясь возле койки Джона. Тот пристально рассматривал юношу и его травмы. Небольшая пауза. - Ну что, как себя чувствуешь? - спросил молодой полицейский, разрушая молчание. - Да вроде получше. Логично, иначе бы врачи не разрешили бы посещение. И то хорошо, а то я уже по всем соскучился и успел начать чахнуть в этих больничных стенах! - Это хорошо, как думаешь, когда выпишут? - Да пока даже тебя не выписали, так что о чем речь! Костям же надо дать сростись, это минимум еще месяц, а там уже как получится. - Вот как.. Буду с нетерпением ждать тебя снова в строю. - К слову об этом. Эвермор опять порадовал. - А, да, видел его в коридоре. Что он сказал? Джон немного помедлил, лицо вновь стало мрачным, а потом сказал: - Он меня увольняет. Мол не смогу "эффективно выполнять обязанности". - Ну, думаю, тебе не стоит волноваться по этому поводу! Конечно, менять сферу деятельности в таком возрасте сложно, но все же возможно. Поэтому не переживай, а то от нервов все хуже заживает. Джон всегда поражался тому, как Джек может быть оптимистом даже в таких ситуациях и теперь старается его поддержать. Фактически, юноша прав, но шериф думал, что он хоть как-то изменится в лице от такой новости. Но ничего не поменялось, та же счастливая и добродушная мордочка. Поэтому шериф все же решил попытаться узнать истинные чувства товарища: - Спасибо, что поддерживаешь меня, но что ты чувствуешь сам по этому поводу? Джек помедлил. Снимать маску простого оптимиста перед кем-то всегда было стрессово для него. Ведь улыбка - надёжный щит, да и в обычных ситуациях легко понять, чего от него ждут люди. А теперь все куда сложнее. Юноша изменился в лице, теперь он выглядел мрачнее, а затем посмотрел на Джона. - Я? Джон, я бы правда хотел, чтобы ты смог спать спокойно, не волнуясь об этой ситуации. Но, черт, Эвермор тот еще говнюк. Я думаю мне будет очень не хватать тебя на работе и это уже будет не тот полицейский участок, который был с тобой. Все же ты - важная часть моей жизни. - Приятно.. Хотя ты, наверное, прав, не стоило спрашивать. - Джон виновато опустил глаза и начал закапываться в извинениях - Мне бы стоило почаще слушать тебя. Тогда бы всего этого не случилось... - Джон окинул свои забинтованные раны глазами, взяв дыхание, готовый продолжить. Джек с укором направил взгляд на него, а затем приблизился, подвинувшись ближе к шерифу. Юноша притронулся к его лицу, слегка коснувшись подбородка, а затем погладил по щеке, остановившись, другой рукой тот держал его руку. Молодой полицейский смотрел прямо в глаза своему напарнику, строго шевеля губами: - Перестань, Джон. В твоей упорности и есть часть твоей обоятельности. И ты бы попросту не был собой, если бы отказался от возможности поймать этих чертовых культистов. Джон был вогнан в краску такими заявлениями. Он виновато промолчал. - Все же, ты прекрасен такой, каким ты есть. Именно поэтому ты мне нравишься. Джон был приятно удивлен и покраснел ещё больше. Он хотел было что-то сказать, но не успел шериф изумленно открыть рот, как почувствовал прикосновение нежных губ Джека. Они провели так вместе пару сладких, наполненных удовольствием от друг друга, минут. Джон отстранился с довольной ухмылкой на лице,а затем сказал: - Не стоило тебе так тянуть с этим. А то я вправду мог не дожить до этого момента. - Думаю теперь можно об этом не переживать. - Хах, теперь можно ни о чем не переживать. - Точно? - Точно. - Тогда отлично. Думаю я еще зайду завтра. - изречил Джек, смотря в сторону выхода и уже готовый уйти. - Не уходи. Посиди со мной ещё немного. Джек лишь слегка кивнул. Слова были не нужны. Полицейские лишь смотрели друг на друга, держась за руки. Каждый думал о своем, но казалось, мысли были так, ненужным шумом, помехой. Джон уже успел забыть, что такое любовь, поэтому ловил свой шанс. Ему было сложно поверить в реальность происходящего, но даже, если бы это был сон, то шериф бы хотел не просыпаться. Ему нравилось смотреть на это милое, немного по-детски наивное лицо, на котором красиво переливались лучи заходящего солнца. Несмотря на то, что сейчас на нем не было привычной улыбки, скорее задумчивость, это делало юношу еще более привлекательным. Эти слегка растрепанные черные волосы, глубокие голубые глаза, все в Джеке невообразимо нравилось Джону. Они были такими разными, но и такими схожими одновременно. Вместе в этой больнице, перевязанные, вместе смотрят на друг друга и держатся за руки. Но время посещения закончилось. Пришел врач, который уведомил об этом и Джеку пришлось уйти, а Джон остался наедине со своими мыслями. Единственное, чего он боялся, так это то, что юноша сказал о своих чувствах только из-за жалости и сочувствия, чтобы хоть как-то поддержать шерифа и выбрал для этого беспроигрышную тактику. Но Джону хотелось верить, что это искренние и настоящие чувства, ведь врать о таких вещах, даже с благой целью, довольно низко. Может и хотелось мыслить трезво, все обдумать, как настоящий полицейский, но чувства брали вверх. Даже если тут есть подвох, шериф лишь хотел насладиться моментом счастья. Счастья, которого он давно когда-то лишился. Оо, Джон все еще помнит этот животрепащащий момент жизни, когда ты лишаешься своего близкого человека. Пожар. Крики. Детский плач. Сгореть заживо одна из самых жестоких смертей и, к сожалению, жену шерифа настигла такая судьба. Тот момент, когда тело покрывается дрожью, слыша от врачей, что ее не удалось спасти... Такое не забывается. А ведь из-за своей глупой настырности Джон мог бы подвергнуть тем же чувствам Джека. Все же шерифу стоит быть осмотрительнее. Хотя сейчас это не особо важно, ведь к делу полицейского и к делу культа он не вернется уже никогда. Теперь Джона ждала спокойная мирная жизнь. По крайне мере в надеждах.