Фотограф.

Голова сильно трещала по швам, казалось что вот-вот расколется на мелкие кусочки, бледно-серые стены сравнивались с пустотой. Во рту было сухо, словно все превратилось в пустыню, а все тело чуть ли не входило в тремор. Неприятный комок будто бы застрял в горле, вызывая тошноту. В голове до сих пор сидел вопрос: хули он не в своей спальне, а здесь? Но от этого вопроса медленно расходились веточки с другими навязчивыми. Рома устало протер глаза, именно сейчас он ощущал всю апатичность и упадок сил. Бяши на диване напротив не было, значит уже встал. А каким образом? Он вообще в стельку был, как он может соображать сейчас. Рома, подумав логически, в этом состоянии это было сложно, но он смог, понял, что получается он находится на диване Антохи. Он развернулся к стене, заметив как это беловолосая шпала, повернувшись спиной к нему, мирно спала. Рома заметил что все одеяло было у него, походу во сне он отобрал его у Петрова. Радовало что тот во сне не пинается, так бы вообще с дивана выпихнул. Хотя чего радоваться, это ж первый и последний раз когда он с Тошиком на одной постели спал. Не мог же Тоха его сюда принести? Да зачем ему это надо, но должно же быть у этого нормальное объяснение. Брюнет убрал с себя одеяло, укрыв им Петрова. Когда он увидел лицо Антона появилось резкое и спонтанное желание разрисовать его маркером, но делать это одному стрёмно. Ромка быстро встал и сразу же пожалел об этом, в глазах сильно потемнело и он пошатываясь опёрся о шкаф. Оклемавшись он направился на поиски Игоря. Оказывается он был на кухне. — Бандит, ну, скажи мне по секрету, ты правда супер герой, на?! — сидел Бяша с совсем не пьяным блеском в глазах, а наоборот, по детски заинтересованым. Он держал кота вытянутыми руками, всматриваясь в его очи. Пятифан не удержался и открыто, громко засмеялся, но сразу стих вспомнив про спящего Антона. — бля, ты сколько тут стоишь уже? — достаточно, что бы понять что ты снова хуйней занимаешься. — сказал Рома забирая рыжую морду к себе на руки. — я тут тебе кое что предложить хотел, но перед этим спрошу. Ты не знаешь как я у вас в комнате оказался? Игорь несколько раз удивленно моргнул. — я знаю что ли? Хотя… — было видно то что он задумался, вспоминая все что было после пьянки. — я помню что вставал один раз посреди ночи из-за шума, но ты уже у Тохи лежал. Может ты лунатишь, на? — да я никогда не лунатил, вроде — теперь все пошло под сомнения, вдруг и вправду лунатик. — короче, давай Антону лицо маркером раскрасим? — перманентным? — нет, — сказал Ромка скрестив руки на груди — перманентным его жалко будет, но обычный тоже хорошо! Погнали? — погнали, на. — как ни крути, Бяшка всегда был за все авантюры Пятифана. Рома тихо хихикал себе в кулак, любуясь работой что они проделали на лице друга. Бурят же старательно дорисовывал ровный хуй под глазом Тохи. Единственное что они поняли — Петрову усы не идут, а если бы еще белые были, вообще дед. Сейчас белокурый был похож на какого то недорэпера идиота, это означает что Бяшка с Ромой проделали прекрасную работу. Все зеркала в комнате они прикрыли или убрали, хоть это и вызывает подозрение, но хотелось бы что бы Антон проходил с «тату» побольше. После простой работы два друга ушли на кухню опохмелиться, не было известно когда Тоха проснётся. А как оказалось быстро. Минут десять прошло всего. Пятифан услышал тихий мат доносящийся из комнаты, походу у него тоже сильно болела голова, потом тихое топанье на кухню. — доброе утро, — сказал Петров еще спросонья протирая слипшиеся глаза. Откровенно говоря он вообще не понимал что происходит — что то у меня лицо чешется все. — с этими словами он ушел в ванную. Сидящие на кухне тихо замерли в ожидании реакции, сдерживая смех, но что то ее долго не было, что заставило их немного побеспокоиться. — пацаны, — отдаленно звучит голос с серьезным и раздраженным тоном, пока беловолосый не выходит в дверной проем на кухню. Он стоял с мылом в руке, а все рисунки были незаметно смазаны. — я конечно все понимаю, но оно блять не смывается. Если Тошик злой — то всем мягко сказать — пиздец. Захочет и в лесу закопает. Сейчас ребята поняли что маркер оказался перманентным. — это все он! — это все он! В унисон проговорили парни показывая указательным пальцем на друг друга, после чего посмотрели в глаза. Как блин не крути, к сожалению придется отдуваться обоим.

***

Шел битый час, а они продолжали помогать стереть сиё творчество с лица Антона. Сначала они пробовали мыльной водой, после точно так же, только уже с мочалкой, лицо Антона было похода на спелый помидор, и только потом додумались оттереть это все спиртом. Кучка салфеток уже валялась на столе, глаза у Тоши были красные из-за случайно попавшего спирта. Радовало только то, что они оттерли больше половины. Антон еще не сказал что простил, хотя на них сложно долго обижаться, но все равно они чувствовали вину. — ну, ты это, Тошик, прости, на. — виновато сказал бурят сново пропитывая салфетку новой дозой спирта. Походу алкашку они уже не захотят. — да, Антош, — после случайно сказанной самим собой формулировкой, Рома сразу же исправился — Антох, мы не знали что маркер такой — да ладно ладно, я давно вас простил, не сказал просто — Антон был похож на человека который рыдал неделю, не меньше. Капилляры полопались в некоторых местах, но зато все отмылось и он больше не похож на рэпера. — блин, теперь я весь спиртом пахну, будто бы месяц в запое был. — да выветрится, не переживай, Тох — сказал Пятифан убирая все гору использованых салфеток и спирт. — ты как кстати, голова не болит? — да пока мы все оттерали, я успел опохмелиться и снова опьянеть. Пока те болтали бурят открыл окно, чтобы помещение успело проветриться, сейчас этот запах просто невыносим, казалось что все вещи в доме пропахло им. Интересно, что бы было если бы они не смогли бы это все стереть? Ну, Антон бы ходил на работу как фрик, всё равно со временем оно должно смыться. На часах уже было 16:27, до дома Игорю ехать не особо долго, но лучше выехать раньше чем поздно. Погода на улице была спокойной, метель не бушевала, а снежинок падающих с неба было мало. Бурят все же принял решение отправится ровно в пять часов. — кстати, Тошик, у тебя девушка что ли появилась, на? — спросил Будаев садясь на диван. Рома ошалело посмотрел на Антона, если есть, то почему не говорит? Они же лучшие друзья! — нет, с чего ты взял? — удивленно спросил Петров, не понимая про кого тот говорит. — да я фотки увидел, черноволосая такая и ты рядом стоял, — говорил Бяша вспоминая как выглядел снимок. — я подумал вы вместе, на Антон стоял не понимая про какую даму идет речь, но сразу вспомнил про Кристину. — я понял про кого ты, это моя подруга, но не как ни девушка — аа, ну тогда ладно, вы кстати подходите друг другу, на — бурят и в детсве пытался всех свести, даже Катьку с парнем каким то. Тот еще сваха. Рома понял про какие фотографии имел ввиду Бяша, с корпоратива на котором был петров. И в правду там была черноволосая девушка, она симпатична и реально подходила к Антону, словно Инь и Янь, но что то Пятифана отталкивало в ней. Он не знал что именно. Время быстро прошло и уже перевалило за пять часов вечера, как и ожидалось, Игорь забыл что уже пора отъезжать, но он бы очень сильно рад тому, что смог провести время с ними и даже остаться на внезапную ночевку. Антон тоже уже собирался домой, не хотелось же шастать по улице в темноте. Они быстро оделись и уже стояли возле входной двери. Бандит маячил рядом с их ногами, напоминая о себе, что с ним тоже нужно попрощаться. Еще минут семь они тискали кота. Его шёрстка была настолько мягкой, что можно было в ней утонуть. Нехотя, но все же отпустили рыжика. Попрощавшись с другом они вышли за дверь, оставляя Рому наедине. Они быстро спустились. Открыв подъездную дверь, их мягким пледом нежно укутала приятная прохлада. Будаев сразу же направился в машине, попрощавшись с Петровым, но остановился открыв переднюю дверь. — Антон, тебя может подвезти, на? — да нет, я прогуляюсь. Пока Бяш — он помахал другу и они разошлись. Бредя по темным улицам, освещенным только Луной и несколькими фонарями он понял. Антон понимал что меняется. Меняются отношения к Роме, в хорошем смысле. Он чувствовал новизну, но не мог понять что это. Чувство нельзя было описать, но от него так хорошо, словно это что-то очень высокое. Да, рядом с Пятифаном он летит, летит где-то среди облаков, ощущая родное тепло и ту самую высоту. Сейчас он осознал, что ощущал это и раньше, еще до ссоры. Рома был ему очень дорог. Может быть это чувство влечения? Или это просто сильная привязанность? Нет, скорее нет. То, что он питал к брюнету — больше всего этого, выше. Это даже не та любовь, что он испытывал к Полине когда то. Больше чем любовь. Выше, чем все чувства. Не было мыслей что это неправильно, наоборот, все так как надо. В Антоне не было никакой гомофобии, какая разница кого любит человек. Главное, что чувства настоящие, неподдельные, искренние. Петров вспомнил определение из словаря Даля. Любить — любливать кого, что; чувствовать любовь, сильную к кому то привязанность, начиная от склонности до страсти; сильное желанье, хотенье; Даже сейчас он летал, очень высоко, никто не дотянется. Он закрыл глаза, чувство свободы витало рядом. Он влюблен, безвозвратно влюблен. А взаимно ли это? Он спросит это потом, сейчас он был рад что чувствует это именно к Роме. Он не заметил как уже оказался возле двери своей квартиры, блондин вздохнул, а его лицо озарило улыбкой. В этот день поменялось всё.

***

Утро было спокойным, но очень холодным. На улице еще было немного темно, значит Петров проснулся значительно раньше чем хотелось бы, но сон уже отвернулся от него. Зато сейчас он был очень бодр, ощущался утренний прилив сил. Телу было довольно прохладно, даже теплое одеяло не спасало. Только потом он заметил открытое окно, походу, он забыл перед сном закрыть окно в спальне. Хотелось бы сейчас обнять Пятифана, прижать к себе, что бы был рядом, под боком. Он прикрыл глаза представляя образ Ромы. Красивые глаза карамельного цвета и длинные ресницы, немного отросшая прическа, спортивное телосложение. Для Антона он был прекрасен во всем, в своей красоте, в работе. Надо сказать это Роме. Несмотря на гомофобию брюнета, он должен его понять. Было бы славно, если бы он принял его чувства, может быть они даже взаимны, никто не знает, но Рома был настроен серьезно. Тоша должен признаться сегодня, но как это сделать правильно, просто сказать «ты мне нравишься»? Спросить было не у кого, хотя есть Бяша, но вряд ли он поймет все правильно. Петров принял решение, что скажет он ему об этом потом. Он просто довериться своим чувством и скажет все напрямую. С новыми ощущениями пришло и вдохновение. Тоха встал с кровати и пошел за свой рабочий стол, там еще со вчера лежал чистый листок, что он не успел украсить. Простым карандашом он наметил пару штрихов, что уже создавало лицо человека. Рука как будто жила своей жизнью, вырисовывала все черты с точной схожестью. Работа была сделана небольшая зато в рисунке уже было видно Рому. Смотрел Антон на рисунок влюбленно, словно перед ним был настоящий Пятифан. С этой работой он закончил довольно быстро и повесил ее рядом с ноутбуком, как об напоминании о любви. Прошло довольно много времени после пробуждения Петрова. Новый год не за горами и дни проходят слишком быстро. Надо будет позвонить Оле, предупредить что приедет. На улице уже потихоньку темнело, чего Антон даже сначала не заметил, но походу был ветер, снежинки быстро падали. Признание не выходило из головы. Самым лучшим решением будет рассказать о чувствах вживую, а не по звонку, по телефону вообще не то. Поэтому он пошел собираться, ему было плевать какая сейчас погода на улице, он еще никогда не был так решителен. Тошик сам не заметил как оказался на улице, он шел мимо людей, замечая как они смотрели на него из-за внешности. Ну да, альбиносов не часто встретишь. Зима была особенной для Антона. Именно в это время года было более приятно гулять по безлюдным улицам, что освещали тусклые фонари, можно было насладиться ослепительно красивым видом города. Даже как в детстве ловить снежинки ртом. Приятно смотреть на меркнущие в сумерках силуэты домов и зданий. Зимний вечер создавал атмосферу теплой тоски с ноткой волшебной сказки. Если оглядеться можно было увидеть окна, украшенные гирляндами и разноцветной мишурой, а на некоторых детки вообще нарисовали красивые картинки снеговиков или Дедов Морозов. Антон повторял в голове текст который собирался говорить Роме, все же, это было немного волнительно, не каждый день в любви признаешься. Петров не заметил как уже стал подходить к знакомому дому. В окне он заметил Бандита что радостно смотрел на него. Антоша улыбнулся, все ближе подходя к подъезду. Беловолосый достал телефон и набрал номер Пятифана, он не взял с первого раза. Он позвонил еще раз, и еще. Только на четвертый раз Рома ответил. — Алле, Тох, что такое? — прозвучал голос немного озабоченно. — у меня звук выключен был, поэтому с первого раза не взял. — ничего, ты можешь выйти сейчас? Нам нужно поговорить.