Сокровище

      Пролетела ядовито-оранжевая вспышка.       Над головой Гарри раздался взрыв, и он мгновенно упал за перевёрнутый стол, увернувшись от последующего ряда проклятий. Оглянувшись, поспешно отполз в сторону обломка потолка, вертикально пробившего пол позади него. Позади обломка стояла ещё целая стена, а по сторонам лежали разрушенные доспехи, создавая относительное чувство безопасности.       «Ну же, Гарри. Разве ты не хочешь, чтобы всё закончилось?»       Обманчиво ласковый шёпот звучал в его голове. Безумие. Абсолютное безумие.       «Мы можем закончить всё очень быстро. Выходи ко мне, Гарри Поттер, и тогда всё остановится. Мне не нужны их смерти. Мне нужен только ты. Выходи, и твои друзья останутся в живых. Я позволю им покинуть страну, как позволил другим предателям крови и грязнокровкам. Приди же. Я жду лишь тебя».       Гарри почти застонал от бессилия, под обломками некогда любимой школы пробираясь в другую часть зала и старательно отбиваясь от очередных вспышек заклинаний в свою сторону.       Было огромной ошибкой приходить сюда. Это он виноват. Только Гарри Поттер, которому трудно было сидеть на месте. Трудно было помочь Рону сбежать в другую страну, а самому остаться, найти Гермиону и сбежать вместе с ней. Какой он лидер после этого? Какой он друг после этого? Какой Избранный, Спаситель и прочие прозвища, которые он получил за эти годы?       Когда же всё пошло не по плану?       Вероятно, с самого начала.       Их экспедиция, организованная покойным Дамблдором, началась в год, когда Волдеморт захватил Министерство магии. Все последующие годы Пожиратели во главе со своим Лордом обживались во власти, а люди постепенно осознавали и принимали новое положение, отказываясь сопротивляться. Боясь сопротивляться.       Магглорождённых отлавливали, лишали палочек, в первый год многие были убиты при задержании или нападении групп чистокровных ублюдков. Точнее, друзья первые несколько месяцев были уверены, что их преследователи и люди, что сжигали и грабили дома магглов и волшебников, были теми жестокими чистокровными снобами, которые издевались над слабыми в школе. Очень быстро им пришлось столкнуться с теми, кто скрывался под этими балахонами и масками. О, они действительно были озлобленными тварями, не похожими на разумных существ. Монстры в человеческой шкуре, чья кровь не имела значения ни для кого. Они просто желали силы, желали крови, желали получать то, чего им не доставало, без малейших усилий. Полукровки, оборотни, даже те же магглорождённые, достаточно алчные, чтобы присоединиться к тем, кто их ненавидел, и даже стать своими. Магглорождённые и полукровки были намного более жестокими, чем их чистокровные дружки. Они с каким-то изощрённым удовольствием пытали, жгли и уничтожали всё на своём пути. И им ничего за это не было. Их имена не звучали в подпольных списках судебных дел. Они продолжали появляться среди Пожирателей, словно одно нахождение среди них делало их неприкасаемыми.       В последующие годы становилось всё тише.       Люди смирялись, многие магглорождённые либо были осуждены, либо находились в подвешенном состоянии. Но жизнь продолжалась. Открывались лавочки, ничем не сдерживаемые ранее банды внезапно исчезли с улиц, а пожирательская форма осталась только на служителях режима, смешавшихся с аврорами.       Со смерти Дамблдора и захвата Министерства прошло три года.       Гарри, Рон и Гермиона все эти годы неустанно скрывались и искали крестражи, пытаясь исполнить последнюю волю директора и лишить Волдеморта его главного преимущества.       Когда же их поглотило отчаянье?..       Должно быть, сразу же в тот день, когда меч Гриффиндора отскочил от раскрытого медальона, а последний захлопнулся с почти обиженным шипением и начал прожигать кожу всех, кто надевал его, кроме, почему-то, Гарри. В тот момент они начали думать, что дело будет сложнее, чем они ожидали.       Путешествие тянулось и тянулось. Из их обычного приключения оно превратилось в выживание.       Они быстро вымотались, магия начала хуже подчиняться им. Они не могли понять, виноват ли медальон, их слабость и усталость или постепенное отупение в результате бесконечной погони без результата. Им необходим был отдых в любом виде, но каждый день приносил всё новые поводы к бесконечной гонке за жизнь.       Ко второму году побега они заполучили медальон и чашу. Ко второму году Гарри был уверен, что больше никакая ссора не заставит их расстаться. Ко второму году Рон и Гермиона пересмотрели свои чувства друг к другу.       Последнее не произошло в один день. Не случилось осознания, что любовь прошла. Всё было так естественно, как могло быть в ситуации, когда выживание важнее подростковых проблем. Казалось, между ними стёрлись различия, и они постепенно слились в единый организм, и никто из них не был отличим от другого. Всё, что было важно одному, стало важно всем.       Ко второму году они мылись в одной бочке, спали втроём в ужасные морозные ночи, когда чары слетали, а ослабленные волшебники не могли наложить их лучше, они жались друг к другу и ели с трудом добытую в маггловском магазинчике еду. У них не оставалось денег, магия слабела вместе с надеждой. Медальон продолжал обжигать тех, кто прикасался к нему, но на груди Гарри отзывался лёгким теплом, отчего последний часто впадал в лёгкое онемение, сосредоточившись на этом тепле, когда горный ветер рвался в заметно уменьшившуюся палатку, а друзья молча сопели, вжимаясь в него.       Трио видело друг друга в худших состояниях. Они могли бы сказать, что теперь не было никого, кто бы знал их так хорошо, как знали они друг друга. Это путешествие не было героическим. Оно стёрло грань стыда. Стёрло иные чувства, кроме глубокой привязанности, что была крепче уз крови. Вокруг них не было других людей, а когда им приходилось взаимодействовать с ними, почти каждый раз происходило что-то, заставлявшее их снова бежать, снова скрываться, снова зализывать друг другу раны.       На третьем году их путешествия, поздней холодной осенней ночью Гермиона исчезла из временного лагеря, а вместе с ней и медальон с шеи Гарри.       Следующие месяцы Гарри и Рон пытались отыскать подругу. Новые опасности, новые риски. Снова они натыкались на предателей и лжецов, путали следы. И всё же не могли отыскать Гермиону. Она исчезла.       Вскоре после её исчезновения из Министерства отозвали приказ проверять магглорождённых и открыли им каминную сеть. Множество волшебников бежали из страны, с палочками или без, они просили убежище и помощь в соседних странах, а затем затихали там, опасаясь, что их могут найти и убить за лишние слова.       Из Азкабана постепенно выпускали осужденных во время этих несправедливых проверок. Министерство и Повелитель молчали по этому поводу, не давая объяснений. Всё было слишком странно. Гарри ночами стискивал в пальцах чашу и просыпался каждый час, напряжённо оглядываясь, прежде чем снова провалиться в неспокойные сны, лишённые кошмаров и Волдеморта, но не менее изматывающие.       Последней точкой на их пути был только Хогвартс. Они давно подозревали, что там мог быть хотя бы один крестраж, а ещё оставалась надежда, что следы Гермионы обнаружатся именно в замке.       Гарри настоял на том, чтобы искать в школе.       Гарри виноват в том, что произошло.       Гарри виноват в том, что многие могут сегодня погибнуть.       Они не нашли крестраж. Зато пробрались в Тайную Комнату и…       Гарри долго смеялся, захлёбываясь слезами, когда клык василиска отскочил от чаши, не оставив на ней ни царапины. Всего на миг она почернела, но затем вновь засияла, окутывая Гарри тяжёлой магией своего создателя. Дав понять, что она ещё жива.       Гарри чувствовал себя таким идиотом. Всё их путешествие было зря. Задание Дамблдора было невозможно исполнить с самого начала. Дневник. Он был жив, Гарри был уверен в этом. Хитрая книжка обманула их всех. Возможно, кольцо тоже прокляло великого волшебника, но только притворилось уничтоженным. Волдеморт всегда был хитрым ублюдком и мастерским лжецом. И впервые он обманул Альбуса Дамблдора.       Прижимая чашу к груди, Гарри прятался за обломком стены замка и напряжённо думал.       Они проиграли. Этого нельзя было отрицать.       В замке было так мало людей, готовых сражаться за свободу. Остатки Ордена Феникса пытались защищаться, защищать детей, но большинство предпочитало отсидеться, надеясь, что их не тронут. Те, кого могли убить за недостаточно чистую кровь, уже бежали из Британии, потому в оппозиции осталось слишком мало волшебников, готовых защищать себя и своих близких. Это был хитрый ход со стороны Волдеморта, Гарри не оценил его полгода назад, но оценил сейчас. Действительно, кто ещё будет сражаться, если неугодных сперва запугать, а затем вдруг отпустить, позволив покинуть страну? Оставшиеся предпочтут сидеть тихо и не мешать Повелителю получать желаемое.       А желаемой сейчас была жизнь Гарри Поттера.       Волшебник даже не дрогнул, когда в его укрытие внезапно запрыгнул ещё один человек. Тело юноши быстрее отреагировало на знакомую магию, оставшись неподвижным, и только спустя несколько секунд Гарри осознал, что видит перед собой рыжие грязные волосы и широкую ухмылку на отощавшем, как у всех них, лице.       — Прячемся, дружище? — устало выдохнул Рон, резко выныривая и швыряя Бомбарду в преследователей.— Мерлин его раздери! Слишком слабо. Как думаешь, выживем?       — Я не знаю, Рон, — Гарри поджал губы, опустив взгляд на собственную палочку в дрожащих пальцах. — Не могу сотворить Экспелиармус. Последние минут десять прячусь и пытаюсь хоть как-то отвечать, когда силы немного восстанавливаются. Не знаю, что нам делать. Зря мы подвергли их опасности.       — Тоже так думаю, — мрачно пробурчал друг, тут же хватая Гарри за руку и помогая переместиться за другую часть стены. — Пока никто сильно не пострадал. Пожиратели не используют Аваду, а школьников просто связывают. Кажется, приказ Того-Самого.       Гарри напряжённо выдохнул. Он не знал, что ему делать. С одной стороны, он может прямо сейчас сдаться и остановить нападение, с другой, с его смертью может прийти большее разрушение. Возможно, только желание поймать главного врага удерживает Волдеморта от массовых убийств.       — Он пытается связаться со мной, — тихо сказал он другу, хмурясь. — Если…       Но договорить ему не дали.       Ледяной голос вдруг раздался в головах всех сражающихся, заставив безумие битвы замереть на мгновение.       «Мне нужен только Гарри Поттер. Вам не обязательно сражаться. Отдайте мне Гарри Поттера, и никто больше не пострадает. Опустите палочки и отойдите к стенам. Мои люди не тронут ни одного, пока в их сторону не будет применена агрессия. Будьте благоразумны».       Рон рядом нахмурился и перевёл взгляд на Гарри.       — Что ты хочешь сделать?       Гарри поджал губы, прижимаясь затылком к грязному камню. Пыль летала в воздухе, удушающе оседая на языке и их лицах, дышать было тяжело от усталости и затхлости помещения. А ведь ещё недавно они пробирались в величественный замок, переживший многие века, воспитавший в этих стенах тысячи волшебников. Стенах, что теперь рушились под действием разрушительных заклятий.       — Рон, я… Это наш единственный шанс. Пока он отвлечётся на меня, у тебя может появиться немного времени на побег. Если всё получится, ты сможешь найти Гермиону, свою семью и покинуть Британию до того, как они закроют границы. Если повезёт, он убьёт меня не сразу. Забирай крестраж и беги. Я не могу позволить людям и дальше умирать из-за собственных действий или бездействия.       Его лучший друг, уже начавший из смешного мальчика, которого Гарри когда-то знал, превращаться в мужчину, напряжённо смотрел на него и хмурился, но смотрел, будто в последний раз. Будто он видел в Гарри что-то, чего сам Гарри не ощущал. Решимость, от которой его уже не отговорить. Так что вместо слов, он притянул Гарри к себе и крепко обнял, стискивая его плечи.       — Всё будет хорошо. Мы всё сделаем для тебя, слышишь, Гарри? Мы всегда с тобой, что бы ни случилось.       Гарри положил голову на плечо друга, позволяя себе лёгкое расслабление. Совсем ненадолго, но он мог забыть о том, где они, и что он должен совершить, чтобы все остались целы. Гарри не хотел этого, но должен был. Плечо Рона, как всегда, было тёплым и надёжным. В него так хорошо было утыкаться эти три тяжёлых года. Почти также уютно, как и лежать головой на коленях Гермионы. Его друзья всё это время были рядом. Они пережили столько дерьма, что Гарри до сих пор не верил, как они прошли через всё это только ради того, чтобы оказаться здесь. Ради того, чтобы всё кончилось сейчас. Как же глупо. Но Гарри знал, что не сможет дальше бороться, как и не сможет позволить кому-нибудь умереть сегодня.       — Я люблю тебя, Рон. И люблю Гермиону. Передай ей это, если увидишь, — тихо прошептал он, ощущая, как футболка приятеля намокла под ним. До чего же он жалок, что перед смертью не может сдержать слёз.       Крепкая ладонь хлопнула его по лопаткам, но лишь затем, чтобы в следующий миг крепче стиснуть, вжимая в пышущее жаром тело. Рон резко пах потом, кровью и осыпавшейся известью, но Гарри с силой впитывал в себя эту смесь, желая оставить себе напоследок перед неизбежной гибелью всё, что ему остаётся от семьи. Когда в него прилетит Авада, он хочет ощущать на коже родные объятья, а глубоко в лёгких удерживать знакомый с одиннадцати лет запах.       Специфический запах Уизли, вдали от них постепенно трансформировавшийся в личный запах Рона, который не мог перебить специфический вкус битвы. Он пах домом. Пах их палаткой. Пах короткими минутами спокойствия.       Как жаль, что он не успел так впитать Гермиону. Ему оставалось смешавшееся воспоминание, в котором перед своим исчезновением девушка нежно гладила его по волосам перед сном и тихо читала сказки из потрёпанного сборника. Её голос звучал мрачно и как-то торжественно, а Гарри с трудом держал глаза открытыми, но веки тяжело смыкались, пока голос твёрдо звучал над его головой, а покрытые шрамами и мозолями пальцы скользили по его голове, вызывая ощущение материнской ласки. Знала ли она, что они больше не увидятся? Ушла сама или была похищена? Что же с тобой случилось, Герми?       Ещё немного. Дайте ему ещё каплю времени. Он почти собрался с силами, чтобы подняться и сделать то, что должен. Он должен. Чтобы как можно меньше людей погибло. Сильнейших волшебников больше нет, Орден Феникса ослаблен, многие бежали, все найденные крестражи целы, ни одно оружие, на которое они ставили, не смогло их уничтожить. Гермиона пропала. Рон чистокровный, его не тронут, если не Гарри. Давай же, Гарри, хотя бы ради него. Вставай! Нет, прошу, ещё совсем немного. Он не хочет отрываться, не хочет подниматься на ноги, почему мгновенья не могут тянуться дольше, почему он не может застыть так на вечность? Почему он не может уснуть на коленях Гермионы, ощущая на плече руку Рона, под их тихие, добрые голоса и больше никогда не проснуться? Он бы всё отдал за эту смерть. Может, если он хорошенько зажмурится, если представит их, Авада будет милосердна к нему?       «Гарри».       Шелестящий голос в голове казался почти ласковым. Словно Гермиона, запустившая руку в его волосы, голос проник в его разум, облетая и лаская нервно скачущие мысли. Он опутывал странным теплом и спокойствием изнутри, убаюкивая колотящийся пульс.       «Гарри, иди ко мне. Я обещаю, никто больше не пострадает. Лорд Волдеморт лично даёт тебе своё слово. Мы знаем, где Гермиона Грейнджер. Ни она, ни твой друг не пострадают, если ты сейчас же отдашь себя в мою власть. Я и мои слуги немедленно покинем замок, и я зашлю группу из Министерства для его восстановления, после чего дети смогут продолжить обучение осенью. Я слышу тебя, Гарри. Я чувствую тебя. Иди ко мне, юный Поттер. Позволь свершиться неизбежному».       Гарри тихо промычал, сильнее уткнувшись в Рона, но лишь для того, чтобы напоследок поймать последние мгновенья близости, и отстранился, решительно поднимаясь над укрытием.       Сражение продолжалось. Безумная Беллатриса с визгом загоняла группу пятикурсников в угол, легко блокируя их неумелые атаки. Рядом лежала профессор МакГонагалл. Гарри не мог понять, жива ли она, потеряла ли сознание или он всё же опоздал.       — Я иду! — громко огласил Гарри, вскидывая руки вверх.       Мужчина с дикими глазами уставился на него, почти облизываясь. Палочка его упёрлась в горло Фреда, одного из явившихся на подмогу друзей. Как давно они не виделись. Гарри хотел бы расспросить его, как и многих из тех, кто при первом же зове явился в Хогвартс, попытавшись дать отпор власти Волдеморта, чтобы выиграть время Избранному. Мерлин, они могли погибнуть сегодня, так и не узнав, что их смерть была бы напрасной, ведь теории Гарри и Рона оказались ошибочными. Клык василиска, кто мог подумать, что он не сработает? Кто мог подумать, что Дамблдора, величайшего волшебника, возможно было обмануть?       «Ну же, Гарри. Я жду тебя. Только тебя. Не бойся. Ещё никто не погиб, ты вовремя решился. Прояви свою гриффиндорскую смелость и встреться со мной лицом к лицу».       Голос странным образом придавал сил. Шаг за шагом Гарри преодолевал разрушенный зал, коротко ловя взглядом, казалось, замершую битву. Враги, друзья, незнакомцы смотрели только на него, не опуская палочки. Он видел страх и обречённость в глазах одних и торжество в глазах других.       Пройдя к двери, Гарри обернулся, чтобы поймать взгляд Рона. Тот поднялся во весь рост, смотря на друга хмуро и решительно. Встретившись с ним взглядом, Рон судорожно сглотнул и кивнул, хотя по нему было видно, как он не хотел, чтобы Гарри шёл. Он казался таким одиноким. И болезненно взрослым. Черты лица его со школьных времён сильно загрубели. Несмотря на болезненную худобу, весь он казался высоким, крепким и надёжным. Выше Гарри. Эти годы он был надёжной стеной, за которой Гарри ощущал себя в безопасности в самые мрачные времена. Как же ему хотелось сейчас вернуться обратно, но Гарри одёрнул себя и вышел в коридор.       Сражение там тоже замерло. Несколько Пожирателей провожали парня напряжёнными взглядами, позволяя пройти. Гарри видел запуганные лица детей, но все они действительно были целы. Связаны, потрёпаны, у некоторых на лицах виднелись слёзы и синяки, но ничего серьёзного. Скоро они будут дома, в объятьях родных, и произошедшее сегодня забудется, как страшный сон. А Гарри Поттер, про которого они с детства слушали истории и сказки, исчезнет. Спаситель не придёт. Всё, что может сейчас Спаситель, дать им немного времени, чтобы они ушли живыми в этот день.       Длинный тёмный коридор. В разбитые окна пробивается ещё нежный рассвет. Солнце не поднялось, лишь воздух стал светлым и прозрачным. Прекрасные витражи осколками лежат в его ногах, ещё продолжая двигаться в своём плоском мире. Перепуганная белоснежная сова в одном из осколков продолжает летать кругами, и Гарри почти слышит глухое хлопанье крыльев, что так часто слышал от своей дорогой подруги. Он задыхается в этой пыли, но решительно идёт вперёд, отчаянно удерживая любые воспоминания о дорогих существах.       Почему-то именно сейчас он вдруг забыл звук голоса Сириуса. Он даже не уверен теперь, какой длины были его волосы. Была ли у него щетина? Какого цвета были его глаза? Нет, не помнит.       А каков на вкус его любимый пирог? Он так любил есть его за хогвартским столом, а сейчас на языке только ядовитый привкус собственной крови, не проходящий после того, как он болезненно шлёпнулся на живот, вылетев из трубы в Тайной Комнате. От слабости свалился со старой школьной метлы.       Давай же, Гарри, не отвлекайся. Шум крыльев Хэдвиг, крепкое плечо Рона, пальцы Гермионы в волосах. Они должны быть с тобой до конца. И почему-то голос твоего злейшего врага, ласково шелестящий в голове, подзывающий, вкрадчивый.       Спуск по небольшой лестнице. Вперёд. Только вперёд, пока решимость не отступила.       — Гарри Поттер! — раздаётся детский крик. Третьекурсник гриффиндорец смотрит на него большими глазами, судорожно сжимая кулаки. — Ты не можешь сдаться ему! Он обманывает тебя!       Такой смелый голос. Интересно, было ли в Гарри столько смелости, когда он бросался в лаз под Гремучей Ивой? Один небезызвестный профессор Зельеварения сказал бы, что он был скорее абсолютно безрассудным идиотом. Как и этот мальчик, кричащий это ему в лицо, окружённый вооружёнными врагами.       Но Гарри остановился и слегка улыбнулся младшекурснику.       — Я знаю, — произнёс он, а затем снова двинулся вниз по лестнице, преодолевая последние шаги к Большому Залу. Огромные двери, приглашающе распахнутые, недлинный коридор, а в конце него снова дубовые двери, выбитые чьим-то заклинанием. Обугленные, изломанные, как и весь замок сейчас. Но Гарри прошёл мимо них, входя в Большой зал, где его уже ждали.       Тёмный Лорд возвышался над своими последователями, запахнутый в чёрную мантию. Он смотрел на Гарри бесстрастно, словно ничто уже не могло потревожить его. Ни битва, ни разрушения, ни смерть главного врага. Волдеморт был поразительно спокоен после их последней встречи. После всех тех раз, когда он впадал в истерику на глазах Гарри. Сегодня в нём были лишь холодность и аристократичная грация, свойственная шестнадцатилетнему Реддлу в большей степени, чем безумному магу, воскрешённому на кладбище.       Вместо палочки он протянул в сторону Гарри бледную тонкую руку. Длинные пальцы с опасно острыми когтями изгибались в красивом жесте, на который юноша невольно залюбовался.       — Иди ко мне, Гарри, — снова прошелестел он, но на этот раз вслух. Губы его слегка изгибались в снисходительной улыбке. – Наконец тебе надоело бегать от меня. Иди же.       Гарри медленно шёл по длинному пространству, где ещё недавно стояли столы факультетов, сдвинутые к стенам. Чем ближе он подходил к магу, тем тяжелее становились его ноги. Ну же, Гарри. Ещё немного. Почти обжигающие объятья Рона, острые колени Гермионы, болезненно впивающиеся в шею, ласковый клёкот Хэдвиг. Шаг. Ещё шаг. Совсем немного. Огромная ладонь, способная раздавить его голову, так близко, почти на расстоянии вытянутой руки. Ну же.       Парень остановился напротив высокого мужчины, опуская взгляд. Он не хотел смотреть в глаза собственной смерти. Рон. Гермиона. Хэдвиг. Какие же всё-таки у Сириуса были глаза?..       Ледяные пальцы коснулись его щеки. Острые когти провели до подбородка и слегка приподняли его, а затем, вдруг, всего юношу притянули ближе, и в следующий миг он уткнулся в худую грудь тёмного мага, поражённый окружившей его тишиной и собственным срывающимся дыханием, обнажившимся в ней. От неожиданности Гарри поднял руки и положил их на плоскую грудь врага. Затем он вдруг оказался окутан чёрной тканью с головой. Лишь подняв лицо, он увидел ответный умиротворённый взгляд змееподобного существа, что держало поднятой руку, окутав Гарри собственной мантией.       — А теперь, Гарри, нам пора домой, — всё тот же успокаивающий голос коснулся ушей парня, предназначенный только для него. — Планы изменились. Как я и обещал, все твои друзья будут в порядке, если ты послушно последуешь со мной.       — Я не понимаю…       — И не нужно. Хватайся крепче, ребёнок. Мы уходим.       Гарри оставалось только растерянно сжать мантию Тёмного Лорда, ощутив крепко обхватившую его руку на своей пояснице перед тем, как мир закружился вокруг них. Какого Мерлина происходит?

***

      Длинный мрачный коридор, ведущий в подвалы поместья Малфоев, осветился прямо перед ними. Драко опустил палочку и кивнул Гарри, медленно ведя его вперёд. Каменный пол неприятно холодил голые ступни, и Гарри морщился, но не поднимал головы.       Эта неделька была странной.       Волдеморт переместил их в поместье Малфоев, где Гарри оставили на несколько дней в одной из комнат, почти не трогая, кроме часов, когда его кормили или приводили для осмотра нескольких лекарей. Все эти дни Гарри просыпался только для этих двух процедур. Он не знал, что происходило вокруг него, его хватало только на то, чтобы отсыпаться, видя удивительно спокойные сны и не желая отказываться от них в пользу неприветливой реальности.       Он не знал, навещал ли его Волдеморт. На вопросы приставленные Пожиратели почти ничего не отвечали. Только миссис Малфой и Драко, чаще всего присутствовавшие во время его бодрствования, так как одному было поручено приносить еду, а другая была доверена ему как одна из лекарей. Отвечали они сухо, очевидно опасаясь вызвать гнев своего Господина, и быстро уходили.       Но Гарри был доволен. Он знал, что Рон вернулся в Нору, как и всё семейство Уизли. Границы всё ещё пока были открыты. Драко даже подтвердил, что знает о местонахождении Гермионы, а также о том, что она в порядке.       Конечно, парень задавался вопросом, почему его ещё не убили, но это казалось таким неважным на фоне того, что он наконец-то мог спать и даже есть. Миссис Малфой даже залечивала его травмы, о которых Гарри и не подозревал. Внезапно исчезнувшая боль в груди и в животе стала для него сюрпризом. Он уже и забыл какого было вообще не чувствовать боль каждую секунду существования. Равнодушие к собственной судьбе привело к тому, что только сегодня утром он наконец узнал, что решил в его отношении новый Правитель Британии.       Брак.       Пока Гарри проходил все стадии принятия на протяжении дня, Драко, не отвлекаясь от ряда обязательных процедур, отстранённо вещал ему о том, что это подразумевало. Ритуал Лорду предложил Люциус Малфой, отыскав его в библиотеке семьи. Он был создан несколько веков назад, когда представители семьи были одержимы тем, чтобы держать всех новых членов в абсолютном контроле, принимая не невесту, а раба. Представлял он из себя связку заклинаний, подкреплённых руническим рисунком, наносящимся под кожу. Супругов связывали кровью и душами, подчиняя одного другому. Подчинённый супруг не мог навредить своему хозяину, не мог раскрыть его секретов, не мог сбежать, не мог сопротивляться приказам. При желании главного супруга, ритуал может опутать разум подчинённого, вынудив его желать исполнять приказы. Услышав последнее, Гарри понадеялся, что иммунитет к Империусу также поможет ему успешно справиться и с этим ритуалом, хотя бы в отношении собственной свободы воли.       — Быстрее. Марс почти вошёл в силу. Милорд будет зол, если мы опоздаем.       Гарри тихо прошипел, послушно ускоряя шаг. Он предпочёл не жаловаться, зная, что жалобы ничем ему не помогут.       В конце коридора их ждала старая деревянная дверь, из щелей которой струился зеленоватый свет.       Драко приоткрыл дверь и настойчиво втолкнул Гарри внутрь. Парень ощущал своим плечом, как дрожит рука бывшего однокурсника. Драко был более взволнован, чем показывал. Гарри слегка обернулся на него, чтобы вдруг с удивлением осознать, что Малфой намного бледнее обычного. Конечно, зеленоватый свет бросал на него кожу болезненные тени, но причина была не в нём. Драко действительно был в ужасе. Он смотрел на Гарри с болью и сожалением, понимая, чему сейчас подвергнут его старого школьного неприятеля.       Гарри слегка улыбнулся ему. Волдеморт не сможет сделать ничего, чего он не выдержит.       Почему-то взгляд Драко поднял ему настроение, и Гарри решительно обернулся к тёмным магам, столпившимся внутри подвала, подготовленного к закреплению брачных уз. Они стояли, укутанные в тёмные мантии, но лица всех, кроме нескольких исключений, были открыты. Безумное лицо Беллатрисы было искажено ревностью. Она зло сверкала в сторону Гарри чёрными глазами, обещающими ему все муки ада за то, что он посмел посягнуть на её Господина.       Какая странная и запоздалая месть. Гарри понадеялся, что теперь эта женщина испытывает более неприятные ощущения, чем при его попытке пытать её Круциатусом на своём пятом курсе. И тогда, и сейчас она определённо заслуживала своего наказания. Мысль об этом вызвала у Гарри несдержанную улыбку. Это было странно. Идти мимо толпы Пожирателей к возвышающейся в конце комнаты фигуре их Господина. Лорд Волдеморт выглядел так же умиротворённо, как и в разрушенном Хогвартсе. При виде оскала Поттера, он приподнял брови и тоже насмешливо улыбнулся, едва приподняв уголки губ. Странно. Почти сюрреалистично. Казалось, его забавляло происходящее. И Гарри шёл к нему почти смело, скользя голыми ступнями по обжигающе ледяному полу.       Что Гарри не нравилось, так это ловить на себе странные взгляды из толпы. Болезненно знакомые взгляды, после которых у них всегда были неприятности. Гарри слегка скосил взгляд, отмечая некоторые лица. Один из них казался особенно несдержанным. Молодой, высокий волшебник стоял рядом со стариком, который непрестанно одёргивал того. Последнего волшебник игнорировал, продолжая откровенно пялиться. Только под его взглядом Гарри в полной мере осознал, насколько тонкие, почти прозрачные ткани на нём сейчас. Он не обращал внимание, во что его одевает Драко, приняв, что всё это требования Волдеморта. Теперь только он хотел бы вернуться обратно и потребовать накинуть что-нибудь поверх, прежде чем его выведут из комнаты. Взгляд был откровенно пожирающим и жадным. Гарри нахмурился. Последнее, чем он хотел закончить сегодняшнюю ночь, оргией со слугами Лорда. Кто знает, может, Волдеморт так и поступит. Благодарность слугам за успешное избавление от последних ограничений их власти.       Улыбка пропала с лица юноши. Последние шаги он сделал с мрачным принятием на лице, в то время как улыбка его… жениха стала ещё шире.       Сам ритуал Гарри почти не запомнил. Он молча выполнял всё, что от него требовали, не находя ни сил, ни желания сопротивляться. Послушно он принимал заклинание за заклинанием из рук тёмного мага, равнодушно разглядывая бордовые, полные торжества, глаза. Только под конец, когда начали наносить руны, Гарри закричал.       Это была агония. Руны вжигались в его кожу, бугрясь под ней выпирающими на коже белыми шрамами. Он видел, как огонь вспыхивает под его кожей, опаляя её под каждой нанесённой руной. Это напомнило ему кладбище. Как скулил Петтигрю, пока Волдеморт вызывал своих приспешников. Как сам Гарри задыхался от боли после одного прикосновения к шраму. Боль. Бесконечная боль, от которой ему не давали отстраниться.       — Ещё немного, Гарри. Терпи.       Гарри не был уверен, слышал ли он этот успокаивающий голос, успешно внушающий ему уверенность и спокойствие.       Стоило палочке отстраниться, как он рухнул в ноги Волдеморта, лишённый поддержки. Ноги дрожали. Он будто пережил Круцио. По рукам расползались воспалённые руны, закрепляющие произнесённые ранее заклинания.       — А теперь последнее. Поднимись, Гарри Поттер.       Вот этот холодный, металлический голос уже больше напоминал Тёмного Лорда. Гарри с трудом приподнялся, покачиваясь на судорожно трясущихся ногах.       — Протяни руки.       Гарри также послушно протянул вперёд руки. И дёрнулся от неожиданности, когда на обоих запястьях захлопнулись серебряные обручи. Кандалы?       Парень отдёрнул руки и поднёс их ближе к глазам. Нет. Первая мысль оказалась ошибочной. Это оказались широкие и достаточно элегантные браслеты, плотно обхватившие его запястья. Гарри смутно ощущал в них какое-то магическое плетение, дающее о себе знать приглушённым шёпотом.       — Гарри Поттер мёртв!       Юноша дёрнулся от резкого крика, раздавшегося над головой. Он недоумённо взглянул на Лорда, торжественно распахнувшего руки перед толпой слуг. Громкое ликование вторило его словам. Пожиратели поздравляли своего Господина, освистывали поверженного Героя. Гарри чувствовал на себе насмешливые взгляды, пока сам предпочёл отвернуться к ним спиной, растерянно поглаживая рабские браслеты и вспухшие шрамы рун. Как жаль, что он предпочёл изучению рун бесполезные прорицания. Будь рядом Гермиона, она бы хотя бы объяснила ему значение нанесённых знаков. А так Гарри оставалось с любопытством проводить по резким линиям, стараясь отвлечься от злобных окриков.       Волдеморт стоял прямо перед ним, взгляд его всё также был направлен на толпу. Он подождал, когда их крики слегка утихнут, чтобы самодовольно бросить:       — Теперь остался только Гарри, который отныне принадлежит мне. Он не может противостоять моей власти, нашей власти над магическим сообществом. Избранный герой в ночь полной луны переродился, чтобы отныне не только его кровь, но также душа, помыслы и плоть принадлежали лишь мне. Пророчество потеряло силу. Дамблдор был дураком, считая, что оно сможет остановить вашего Лорда.       — Мой Лорд, — раздался почти мурчащий голос Беллы, приблизившейся к свободному пространству, в котором до сих пор стояли только Волдеморт и Гарри. Гарри раздражённо бросил взгляд на неё. Её присутствие всё ещё вызывало гнев и раздражение. Эта тварь убила Сириуса. Последнего, кого Гарри мог бы назвать семьёй. Она не смела приближаться к нему, если не хотела, чтобы парень кинулся на неё. О, он готов был попытаться убить её даже без палочки. — Что вы собираетесь теперь делать с этим мальчишкой? Мы все жаждем с ним поиграть.       Её резкое, припадочное хихиканье ударило по ушам, поддерживаемое довольными смешками примерно трети Пожирателей. Пожалуй, их оказалось даже меньше, чем Гарри ожидал. С удивлением для себя, он обнаружил множество мрачных и серьёзных лиц. В ком-то, как и в Драко, он наблюдал жалость и отвращение. Что ж. Это было неожиданно.       Мужчина за его спиной слегка хмыкнул.       — Очень смешно, Белла, — раздалось почти снисходительно, после чего его рука с силой впилась в бицепс Гарри, притягивая того обратно к себе.       Парень, покачнулся, почти врезавшись в мага, как неделю назад, но всё же смог удержать равновесие, лишь слегка уцепившись за рукав его мантии. Осторожно поднял взгляд на бледное лицо, пытаясь считать планы мужчины на свой счёт.       Резко подобравшись, Волдеморт потянул Гарри за собой к боковой двери. У той подобострастно улыбался и кланялся Люциус, с трудом сдерживая самодовольный вид. Гарри видел, как жадно блестели серые глаза аристократа, с какой гордостью он оказывал уважение своему Лорду.       — Всё готово, Люциус? — почти равнодушно протянул маг.       — Да, мой Лорд. Ничто сегодня не нарушит вашего плана.       Волдеморт медленно кивнул.       — На сегодня всё. Люциус. Удостоверься, что газеты получили только ту информацию, которую мы хотим донести. Долохов. Завтра принесёшь отчёт по ситуации на границе. Остальные свободны.       И тёмный волшебник втолкнул своего подневольного супруга в маленькую дверцу, отрезая их от толпы и мгновенно погружая в абсолютную тишину. Гарри слышал лишь собственное дыхание и лёгкий шорох более плотной мантии Лорда за спиной. Спустя секундную заминку, мужчина подтолкнул его в спину, призывая пройти дальше в помещение.       Юноша сделал несколько шагов в темноте, прежде чем свечи в комнате вспыхнули всё тем же зеленоватым светом. Гарри оглядел комнату и вздрогнул, шагнув назад так быстро, что сам испугался собственной реакции и того, что он снова врезался спиной в Волдеморта, будто ему не было достаточно прежних прикосновений к этому магу. Но он не знал, как ещё мог отреагировать, увидев перед собой пустую комнату с огромным плоским валуном посреди, рядом с которым лежали тяжёлые цепи. Не то чтобы он ожидал нежной первой брачной ночи после внезапного брака, о заключении которого он узнал только сегодня, но и поклонником пыток он не был. А в этом месте его могли только пытать.       Тяжёлые руки легли на его плечи, крепко надавив и слегка помассировав выступающие косточки. Гарри ощутил, как мужчина склонился к его уху, мазнув по нему холодной щекой.       — Не бойся. Ритуал следует довести до конца. Мы прольём кровь и семя на подготовленную поверхность, чтобы закрепить последние брачные клятвы. После этого на сегодня мы закончим.       Юноша не успел сдержать свой язык:       — Хочешь сказать, собираешься трахнуть меня на волшебном камне, где столетиями до нас сношались поколения Малфоев? Звучит отвратительно.       К его облегчению, он услышал лишь лёгкий смешок. Никакого Круцио в спину, чудесно.       — Нет, эта часть подготовлена исключительно для нас. Я хочу сделать эту связь поистине особенной.       — Что тебе нужно от меня? — Гарри опустил голову, чувствуя, как последние события тянут его плечи вниз вместе с ладонями Волдеморта на них. — Брак? Ты мог бы придумать что-то более изощрённое, чтобы пытать меня. Это какой-то политический ход?       — В том числе, — признал мужчина, ведя Гарри к каменной поверхности. Юноше ничего не оставалось, кроме как опуститься на край холодного валуна, настороженно поглядывая на нависшего над собой мага. — У меня есть несколько важных причин, одна из которых требует вовлечение твоего тела в этот и последующие ритуалы.       — Я не хочу. Просто убей меня уже.       Пальцы монстра крепко схватили юношу за подбородок, приподнимая, чтобы тот встретился взглядом с кровавыми глазами своего врага.       — Ты не умрёшь, Гарри. Ни сегодня, ни позже. Мне нужно твоё тело, а тебе относительная безопасность Уизли и той грязнокровки. Считай, что продаёшь мне себя ради этой благой цели. Кажется, тебе нравятся подобные жесты.       Гарри зашипел, поджав губы.       — Ты обещаешь? Обещаешь, что никто из твоих людей не тронет их?       — Я отдам приказ.       Гарри дёрнул головой, освободившись из чужой хватки, и снова опустил голову. Внезапно вспомнились грубые руки магглов, жёстко сжимающих щёки. Стянутые до щиколоток брюки. Испуганные всхипы Гермионы и собственный животный ужас, свернувшийся в груди. От голода и усталости магия перестаёт слушаться в очень неподходящие моменты. Например, когда вы трое глупых подростков, доверившиеся не тем людям только потому, что они магглы. Они ведь ничего не могут сделать вам. Они не могут сдать вас настоящим злодеям. Зловонное горячее дыхание у шеи среди ночи, рука, накрывающая рот, угроза зарезать, если он будет кричать и сопротивляться. С тех пор Гарри всегда знал, как выглядит полный похоти взгляд, как бы не пытались его скрыть. С тех пор он не доверял людям, которые провожали их этим самым голодным взглядом. Его рот всё ещё помнит кислый привкус потной плоти. До сих пор помнит снисходительно брошенные в спину слова о том, что это была их плата за ночь в безопасном доме и еду.       Плата… Что ж. В этот раз он будет один. В этот раз он не услышит болезненное мычание Гермионы. Не будет прижимать её после к себе, ощущая себя таким слабым и бесполезным без магии, без лечебных зелий. Не будет крови на бёдрах подруги, усиливающей чувство вины.       Не будет гадкого чувства благодарности, что их вообще отпустили на утро.       — Что это?       Гарри вопросительно и немного раздражённо приподнял бровь, но при виде Волдеморта вдруг осознал. Мерлин его раздери. При таком уровне связи и своих навыках владения легилименцией Волдеморт легко мог читать всё, что было в голове Гарри в любое время.       Он резко выдохнул, попытавшись отстраниться, даже если для этого ему нужно было забраться дальше на камень. Последний холодил ягодицы, тонкая мантия никак не спасала его от этого ощущения.       — Прошу прощения. Я не могу контролировать свои мысли, — огрызнулся, старательно игнорируя склоняющегося к нему мужчину.       — Я не хочу слышать, можешь ты их контролировать или не можешь. Я спрашиваю тебя о том, что именно ты вспоминаешь.       Гарри прикрыл глаза. Яркие картинки той ночи снова вспыхивали перед ним. Впервые так ярко после той ситуации. Всё вокруг располагало к тому, чтобы Гарри не забывал о собственной неосторожности, о вине. Он был виноват с самого начала и виноват во всем, что случилось с ними во время похода.       — Ты сам видишь, — он старался придать дрожащему голосу должное безразличие. Лучше уж он будет искренним сейчас, чтобы затем Волдеморт не вытянул эти воспоминания силой, не глумился над его страхами и слабостью. — Мы очень устали. Многое произошло. Тогда мы ещё верили, что можем победить. Ограбили сейф Лестрейндж, успешно бежали от твоих последователей. Скитались несколько дней из города в город, использовали все ресурсы на то, чтобы скрыться. Остались в небольшом маггловском городке без крох магии, в измотанном состоянии и достаточно беспечные, чтобы не опасаться тех, кто не обладал магией. Нам помогли, накормили и предложили остаться на ночь. Мы очень сильно устали, а эти магглы выглядели очень милыми.       Раздражение и злость на себя прорывались наружу, как Гарри ни пытался подавить их. Это его вина. Только его вина. Если бы он увидел. Если бы отправился один на эту миссию. Если бы был сильнее…       Гарри отвесил себе мысленную оплеуху. Он не должен позволять монстру видеть, как он жалеет себя. Он не доставит тому удовольствия видеть, насколько уже унижен его враг. Волдеморт может считать произошедшее их наказанием за ограбление, но Гарри не позволит считать себя жалким. Не позволит себе плакаться, словно это было хуже всего, что они пережили. Возможно, для Гермионы, но не для него. Он ничего не испытал. Ему не причинили боли. Он отделался лёгким испугом.       Даже если агония до сих пор сковывала его. Даже если он просыпался ночами не в состоянии пошевелиться, пока его вжимает в землю потное жирное тело, грязные волоски густой бороды елозят по шее, а из угла снова и снова звучат тихие мольбы подруги. Они звучат неотвратимее последнего крика матери. Они будут преследовать его вечно.       «Пожалуйста… Пожалуйста, нет… Нет, умоляю, отпустите… Нет, нет…»       Гарри падает спиной на камень под нечитаемым взглядом монстра. Смотрит на него, пока сердце колотится о рёбра, а зубы сжимаются. Он не позволит унижать себя. Не позволит.       — Упрямый мальчишка, — снисходительно произнёс маг, наклоняясь.       В его глазах не было похоти. В огне свечей монстр казался более холодным и безразличным ко всему, чем когда-либо. Волдеморт, которого когда-то знал Гарри, был безумен и импульсивен в своих действиях. Он горел жаждой власти и мести. Но ещё неделю назад Гарри отметил, а сегодня подтвердил для себя неожиданное равнодушие.       Прикосновение рук к бёдрам вызвало дрожь. Кожа оказалась холодной, как и камень, на котором лежал Гарри. Юноша дёрнулся от прикосновения, но крепкая ладонь сжала его ногу, удерживая на месте, а затем над его головой загремели цепи, обвивая руки.       — Ты… Я не собирался убегать. Отпусти.       — Будет лучше, если ты останешься на месте, что бы ни случилось.       Гарри сжался под пронзительным взглядом красных глаз.       — Это всё ещё… Я не понимаю, чего ты хочешь. Зачем тебе это?       Ладонь провела выше, медленно задирая шёлковые ткани, лёгкой волной послушно соскользнувшие с бедра. Гарри судорожно вздохнул, резко поджав под себя ноги. Сердце поднялось к самой глотке, но… Взгляд монстра оставался равнодушным. Он смотрел на Гарри, словно тот не представлял для него особого интереса. Словно был не более чем экспериментом на пути к его цели. Происходящее даже не было местью.       Возможно, благодаря этому осознанию Гарри не паниковал сейчас.       Что не мешало ему недовольно замычать и пнуть насильника в живот. Попытаться пнуть, потому что Волдеморт мгновенно перехватил ногу. По одному лёгкому движению пальцев, цепь взвилась в воздух, обвивая её, как до этого сцепила руки.       Волдеморт слегка хмыкнул и удостоил свою жертву снисходительного поцелуя в колено.       — Мой драгоценный, как я и говорил, таким образом нам будет легче взаимодействовать сегодня. Чем раньше мы лишим тебя надежды на успешный побег, тем лучше для нас обоих, не так ли? Мы могли бы устроить дуэль, но обстоятельства сложились так, что я заинтересован в том, чтобы привязать тебя к себе как можно раньше.       Гарри зашипел, прикусив язык, и дёрнул второй ногой. На этот раз не потребовалось даже внимания Волдеморта, чтобы его конечность оказалась прикована к камню.       — Вот так, — руки Лорда продолжили свой путь, закидывая ткани унизительного наряда вверх, чтобы они не мешали ему. — Не волнуйся. Мы действительно одни.       Он видел. Он видел всё, что происходило в голове юноши. Это так раздражало. Унизительно.       Сердце медленно успокаивалось.