Сокровище

      Проснувшись спустя несколько часов в уютной спальне, а не холодных подвалах, Гарри подскочил, озираясь и закрывая ладонью ноющий низ живота. Он находился в постели один, переодетый в привычную пижаму ещё времён Хогвартса. Проведя пальцами по мягкой ткани, пробуждающей слишком много тёплых воспоминаний, юноша вжал голову в поджатые колени, наконец расходясь в рыданиях.       У него было на них так мало времени. Наконец-то передышка. Совсем короткая, он не представлял, как быстро она закончится, но она у него была.       Без погони за крестражами, без битв, без ожидания.       Всё, что парень мог пережить, он уже пережил и мог позволить себе пару часов истерики. Никто не мог у него отнять ещё и это.       Друзья, скорее всего, находились в плену или погибли. О местонахождении Гермионы он не знал ещё до начала сражения. Орден, вероятно, полностью разгромлен. И вчера…       Гарри согнулся ещё ниже, придавленный ещё большим ужасом. Волдеморт брал его этой ночью. Он победил в войне, подавил сопротивление, присвоил его себе и…       Уголки губ нервно дёрнулись.       Как неправильно ощущалось происходящее. Гарри так давно знал своего врага, что не воспринимал его, как угрозу насилия. Волдеморт из его прежних представлений мог убить, мог пытать, мог отнять самое дорогое. Но изнасилование… Принудительный брак… На вопросы к себе — почему нет, Гарри мог только замяться и предположить, что воспринимал его, как Дамблдора или Снейпа. Больше Снейпа. Неизбежное зло из мира взрослых. Не тот, кто мог бы возбудить хоть какие-то романтические мысли, какие тот же Локхард на втором году вызывал в его однокурсницах. Волдеморт принадлежал миру взрослых, в который Гарри и сам не спешил уходить в своё время. Он и о девочках-то начал думать, когда его напрямую столкнули с ними. Противостояние же с врагом всегда имело абсолютно асексуальные корни. Он должен был победить искажённого тёмной магией психопата, едва выйдя из нежного возраста.       Даже будучи девятнадцатилетним взрослым магом, Гарри ещё ощущал себя загнанным ребёнком, которому пришлось пережить много страшных вещей.       Мерлин, он вчера буквально ощущал член Волдеморта в себе. Ещё совсем недавно он вообще не задумывался, что Волдеморт способен заниматься сексом.       Разумеется, Гарри знал, что люди часто имеют близкий телесный контакт для удовлетворения, он же не совсем ребёнок. Он и будучи подростком прекрасно понимал, откуда берутся дети, более того, знал, что секс нужен не только для их появления. Смутно и не вдаваясь в детали, он понимал, что секс был у всех. Даже у мистера и миссис Уизли. Особенно у них.       О сексе говорили в гостиных, подростки активно обсуждали опыт и интересовались противоположным полом. Частенько фантазировали о взрослых, чаще чем о ровесниках, но объекты их обсуждений и фантазий всегда едва пересекали отметку совершеннолетия, выглядели молодо и красиво. Была ощутимая разница между разговорами о груди Тонкс и, кто знает, МакГонагалл! Да и вообще сложно фантазировать о ком-то возраста твоих родителей и старше. Эти взрослые всегда были безопасными. Они ассоциировались с чем угодно, но не с сексом. Разговоры о них в сексуальном смысле сразу вызывали смех и громкое:       — Фу!       Седрик был очень красивым. Его мягкая улыбка порой вызывала едва зарождающееся томление внизу живота, подпитываемое впоследствии переглядками с Чжоу. В том же году он впервые увидел Волдеморта без одежды, хах!..       Томления не было. Интереса не было. Был ужас. Он не мог бы подумать ни о чём другом, кроме выживания. У героев половой интерес снижен даже в пубертате.       Во время подготовки и брачного ритуала всё прошло, как в тумане. Он не мог до конца осознать, что с ним произошло.       И так и вышло, что осознание произошло уже во время брачной ночи после тёмного ритуала, где на него пялились, как на кусок мяса. Мерзкие смешки Пожирателей до сих пор раздавались в ушах, а перед глазами вставал образ бледного лица Драко, ведущего его по затхлым коридорам в подвалы особняка.       Они наверняка знали, что с ним будет. Насмехались про себя, зная, что он вскоре ляжет под их Лорда. Ни следа зависти, только презрение и грязный интерес. Как же и логично, и иронично, что павший Герой должен будет удовлетворять их Хозяина, под которого легла бы разве что только Беллатриса, как самая ненормальная и лишённая инстинкта самосохранения.       Гарри заскулил, сжимаясь под одеялом ещё больше. Это его ждёт, да? Долгожданный перерыв от бегства следует оплатить своим телом.       Но что это значило для него? За что именно он заплатил? Мерзкое ощущение того, что он своими руками отдал себя монстру, не отпускало, хотя Гарри и осознавал, что никогда не имел выбора в этом вопросе. Волдеморт уже победил. Он уже собрал остатки сопротивления в одном месте. Он уже получил Гарри Поттера. Его манящий голос в голове, призывающий сдаться — фарс. Гарри поддался ему, не столько надеясь на что-то, сколько рассчитывая закончить кровавое сражение сейчас, пока жертв не стало больше. Он принадлежал ему с той минуты, когда настоял вернуться в Хогвартс в поисках Гермионы, подсказок Дамблдора и ещё одного крестража.       Не в силах слишком долго находиться в одном месте, Гарри осторожно откинул в сторону тяжёлое одеяло и опустил ноги вниз.       Удивлённый вздох сам сорвался с губ, когда пальцы зарылись в мягкий ворс ковра. Юноша застыл на месте, не в силах заставить себя сдвинуться. Комфорт и тепло окутали его, в миг прогоняя мрачные мысли. Всё, о чём он мог подумать в эту минуту, было лишь: «Мерлин… Я хочу каждое утро так просыпаться». Так что ему пришлось одёрнуть себя, резко поднявшись и схватив с прикроватного столика очки.       Наконец-то он мог осмотреть комнату, в которой находился. Его определённо переместили, первые дни плена Гарри держали в чьей-то гостевой комнате. После улиц она была более чем роскошной, но Гарри в ней боялся даже пошевелиться, слишком стерильным было помещение. Слишком пустым. Простыни жёсткие, колючие. Голый пол холодил ступни. К тому же, к нему постоянно был кто-то приставлен. Кто-то из мерзких Пожирателей.       Пока Волдеморт готовил обещанный ритуал, который свяжет Поттера по рукам и ногам, его преданные слуги следили за тем, чтобы последний не посмел удрать снова.       В худшие часы за ним приглядывала Беллатриса. Её тяжёлый взгляд будет ещё долго сниться Гарри в кошмарах под аккомпанемент визгливого смеха. В лучшие же приходила миссис Малфой.       Женщина вела себя с ним отстранённо и холодно, как и следовало аристократке её положения. И это было чудесно! Гарри был преисполнен благодарности за равнодушие на её лице, за полное безразличие. Она выполняла свою работу: осматривала его, приносила лечебные зелья и оставалась в комнате, пока не придёт смена.       Всё время там напряжение не отпускало Гарри до последнего. И вот он здесь.       С откровенным недоумением он смотрел на подозрительно уютно наполненную спальню. Внешне она оказалась ещё более помпезной, чем та, в которой держали Гарри ранее.       Зелёные шторы из плотной ткани над кроватью вновь напомнили о Хогвартсе, отчего сердце тоскливо заныло. Похожим образом ткань висела над его кроватью во время учёбы, как и над кроватями всех учеников. За шторками всегда можно было скрыться и выделить себе немного личного пространства, когда очень хотелось побыть одному. Разумеется, гриффиндорская ткань была красной, но даже эта, зелёная, располагалась так знакомо, вероятно, у слизеринцев она была ровно такой же, лишь цвета различались.       Нехотя отойдя от постели, Гарри продолжил изучение обстановки.       Комната оказалась просторной, но заполненной вещами. Мебель, сундуки, полки с книгами располагались в строгом порядке. Чувствовалось, что у каждой книги есть своё место. Если она лежит на столике с противоположной стороны постели, а не на полке, значит, следующая книга будет лежать ровно в том же месте, когда прочитанная вернётся обратно. Гарри передёрнуло от собственных мыслей, подтверждавших, что в комнате он не будет один.       Отстраняя от себя неприятные воспоминания, юноша приблизился к полкам, изучая книги. Он быстро подкатил глаза, заметив, что располагаются они не в произвольном порядке, а также разделены по тематике, после чего расставлены в алфавитном порядке. Владелец комнаты чёртов педант, это Гарри мог сказать точно. Хуже Петуньи. Та, помешанная на чистоте, не уделяла столько времени организации.       Гарри хотя бы мог оценить расстеленные по всей поверхности ковры, по которым оказалось приятно ходить босиком. Правда, он боялся подумать о том, что с ним сделают, если Гарри случайно хоть на дюйм сдвинет один из жалких ковриков со своего места. Парень прекрасно помнил о ярости в глазах тётушки, когда он совершал ошибку, мешающую её упоению чистотой в доме. Стоило повесить половник не на тот крючок в кухне после готовки, как этим же половником ему прилетало по лопаткам, рукам, а то и по голове.       Отрывистые мысли и воспоминания продолжали копошиться на заднем плане сознания, пока Гарри, обходя полки, перегораживающие часть комнаты, вышел во вторую половину и приблизился к окну.       Раскидистое дерево не позволяло разглядеть местность. Понятно было только, что за окном расположен некогда великолепный сад, один из тех, мимо каких он проходил во время поездок в Лондон, когда был маленьким, какие видел, подглядывая за тем, что смотрел Дадли, в конце концов, мимо каких он прокрадывался, вынюхивая важные сведенья для сопротивления Волдеморту. Вот только, времена рассвета величия конкретно этого сада давно остались позади. Некогда пышные розовые кусты оплетали сорняки и кустарники. Плодовые деревья наполовину засохли, наполовину разрослись так, что перекрывали весь обзор на некогда красивые, а сегодня облупившиеся статуи, в силуэтах которых отдалённо можно было узнать человеческие черты. Дорожек и вовсе было не разглядеть за высокой травой, хотя Гарри мог примерно представить, где они проходили, благодаря рядам кустарников и деревьев. Неестественно ровные, тянущиеся друг за другом, так их могли расположить только люди, никак не природа, разгулявшаяся здесь после ухода последних гостей.       То, что должно было вызвать печаль об утраченном, пробудило в юноше азарт. Как же сильно ему захотелось выйти туда. Он уже видел кромку озера, выглядывающего из прибрежных зарослей. Он уже мог представить, как пробирается через высокую траву, осматривает статуи, крадётся к озеру, вдыхая специфический запах стоячей воды, заросшей тиной.       — Ну, хватит, — прошептал он сам себе, решив не травить душу. Он пленник. В лучшем случае его не запрут в холодном подвале до конца жизни, а оставят здесь, в тёплой комнате, с постелью, коврами и книгами. Не идеал существования, но выбирая между морозными голодными ночами в продуваемом маггловском домишке и золотой клеткой, он выберет золотую клетку. Особенно если будет знать, что благодаря его решению друзья остались живы. Особенно если после всего Рон наконец-то вернулся домой к своей семье и прямо сейчас ест пирог с патокой под умилённые всхлипывания миссис Уизли.       И если Гермиона…       Гарри рвано выдохнул, закрывая лицо руками и зло растирая его. Куда она исчезла и почему не предупредила их? Почему о её местонахождении известно Пожирателям? Не пытают ли её прямо сейчас? Если да, он должен сделать всё, чтобы ей дали свободу. Последний год магглорождённые активно возвращались в магический мир после нескольких лет преследований, угнетения и заключений. Гарри слышал сотни теорий разной степени достоверности, но верил лишь одному факту. Магглорождённые больше не вне закона. Они всё ещё ниже по положению, чистокровные всё ещё у власти и активно продвигают своё особое положение, зато магглорождённые постепенно возвращаются на свои рабочие места, в свои семьи. Пусть их положение ещё неопределённо, покинуть Британию решились не все. Витающее в воздухе напряжение чуть спало. Как минимум, у Герми есть шанс сбежать как можно дальше. Возможно, Гарри сможет вымолить ей это право, несмотря на статус военной преступницы. Он зачем-то нужен Волдеморту, иначе тот не стал бы тратить столько сил, чтобы удержать его, не заключая в подвалах, Азкабане или вовсе не решая проблему Авадой. У него есть что-то необходимое Тёмному Лорду, а значит, есть крохотный шанс получить время для друзей, достаточное, чтобы они перебрались в безопасное место.       Плечи юноши едва заметно затряслись. Если он не справится и в этот раз, всё точно кончено. Дитя пророчества должен был спасти весь магический мир, а сейчас он не был даже уверен, что сможет сохранить жизни двух лучших друзей и свою собственную. Гарри ощущал себя зависшим над пропастью без страховки. Неловкий вздох, и он рухнет с этой высоты вниз. Если бы только он знал, что делать.       Дверь приоткрылась со скрипом, и сердце героя бешено застучало в районе горла.       Он резко обернулся, впившись глазами во вползающую в комнату тушу огромной змеи. Поймав его взгляд, та медленно подняла голову от пола, всё выше и выше, пока не оказалась на уровне глаз Гарри. Раздвоенный язык высунулся и прощупал воздух.       — Хозяин сказал, что детёныш голоден. Нагайна должна приглядеть за детёнышем, пока хозяина нет, и накормить его.       — Нагайна… — выдохнул юный волшебник, напряжённо хмурясь. Со змеёй у него вышло ужасное знакомство. — Где твой хозяин?       — Хозяин отбыл по делам, — недовольно прошипела в ответ, — но мальчишка не сможет сбежать. Хозяин позаботился. Детёныш идёт за мной. Маленькие человечки накрыли на стол. Хозяин хочет, чтобы его мальчишка соблюдал приличия, пока находится в его доме.       Змея не скрывала своего нетерпения. Она извивалась, то приподнимаясь, то опускаясь, и скользила вперёд, к Гарри, а затем окружила собой его ноги, поднимаясь, чтобы рассмотреть ближе. Гарри передёрнул плечом, когда язык любопытной чешуйчатой коснулся его уха.       — Детёныш тёплый, как добыча. Нагайне нравится. Кровь такая горячая, громкая.       — Твой… Твой хозяин отдал приказ не нападать на меня?       За его ухом раздалось громкое возмущённое шипение.       — Нагайна знает, что нельзя нападать на то, что принадлежит хозяину. Вещи хозяина под его защитой. Даже если Нагайна тоже вещь хозяина, она не имеет права вредить другим вещам. Ей не нужен приказ, чтобы быть хорошей девочкой. Нагайне запретили трогать только маленьких человечков. Вещь Нагайна не тронет сама, Нагайна умная змея.       «Я будто говорю с попугаем,» — внезапно подумал Гарри. Он почти мог представить, как Волдеморт шипит ей что-то вроде «умная змея» и «хорошая девочка». Сомнительно, что она сама придумала такие определения.       — Хорошо. Тогда, куда мне идти?       — За мной! — тут же среагировала любимица Тёмного Лорда, опускаясь на пол и извиваясь в сторону двери. Уже у неё она обернулась и придирчиво оглядела Гарри. — Детёныш потрёпанный и сонный. Хозяин захотел бы видеть мальчишку прилично собранным. Если хозяин вернётся, когда мальчишка в таком виде, он будет расстроен.       Гарри растерянно посмотрел в безразличные змеиные глаза, отмечая в них нотки осуждения. Нагайна кивнула мордой ему за спину.       — Там мальчишка может привести себя в порядок.       За спиной Гарри обнаружил ещё одну дверь. Приоткрыв её, он оказался в просторной ванной, резко напомнившей ему ванную старост, в которой парень на четвёртом курсе нырял вместе с яйцом. Такая же светлая, просторная, с углублением, больше похожим на бассейн, чем на ванну. Хотя, она определённо была меньше, чем в Хогвартсе, не такой помпезной, но Гарри всё равно фыркнул, а в голове промелькнула мысль о изнеженности аристократов, на которых равнялся Реддл. Однако затем он вспомнил, что ничего подобного не видел в поместье Малфоев, пока его там держали, а эта ванная… Том Реддл ведь был старостой. Возможно ли, что…       Гарри резко включил воду и поспешно умылся над раковиной, приводя себя в порядок, как наставила змея. Он и сам хотел отмыться от всего произошедшего, но сейчас боялся оставаться беззащитным в ванной, так что хотя бы ополаскивал лицо, чтобы окончательно избавиться от следов сна.       Змея ждала его в коридоре, нетерпеливо раскачиваясь. Рядом с ней стоял эльф, удивительно спокойный и собранный в отличие от тех, каких обычно наблюдал Гарри. Эльф не испытывал страха перед змеёй, не трясся перед Гарри, как перед взрослым волшебником. Он терпеливо ждал, когда юноша выйдет из ванной, после чего щёлкнул пальцами, подзывая разглаженную чёрную мантию.       — Ваша одежда, сэр.       — Спасибо, — неловко пробубнил Гарри, принимая мантию из воздуха.       Тонкая ткань приятно скользнула по рукам. Юноша растерянно погладил её, отмечая, насколько комфортным оказался материал.       Он сам не понял, как начал задыхаться.       Тепло и комфорт. Уютная комната. Напоминания о Хогвартсе на каждом шагу. Роскошная ванная. Ткань в руках.       Рваные хриплые вздохи становились всё громче. Он не плакал, нет. Но его трясло с такой силой, что он ничего не мог с собой поделать. В голове встал туман, перекрывающий зрение, а руки дрожали так, что ткань мантии легко соскользнула с них на пол.       С ним обязательно что-то сделают. Нечто очень плохое, если он расслабится только на миг, а здесь всё способствует тому, чтобы он расслабился. Он должен был находиться в пыточных, должен был каждые пять минут подвергаться Круциатусу, должен был сжимать зубы и терпеть, как терпел все эти годы. Он не имел права находиться здесь. И не хотел. Не хотел и всё же сжимал белыми пальцами пижаму на груди, такую мягкую, такую знакомую со времён учёбы. Как ему хорошо было спать в ней, пока не наступали кошмары. О, он всё бы отдал, чтобы его единственной проблемой снова были кошмары и Тёмный Лорд, проникающий в его голову. Тогда он был в безопасности, тогда его ещё защищали стены школы, внимательный взор Дамблдора, тогда казалось, что война никогда на самом деле не настанет, что Волдеморт ещё так далеко, а волновать его должны только скорые экзамены и квиддич. Тело тряслось в припадке, а Гарри весь сжимался, чтобы остановить эту тряску, но лишь бессильно мычал, когда она продолжалась. Волдеморт придёт за ним. Придёт снова. И снова. И снова. Гарри никогда не выйти из битвы. Даже сейчас она всё ещё в нём. Всё ещё беснуется внутри, вызывая эту неконтролируемую дрожь.       Гарри сам не понял, как оказался на полу, вжимаясь головой в ковёр. Рядом с ним шипела змея и метался паникующий эльф. Парень различал их раздражающие движения сквозь пелену тумана.       Волдеморт придёт. Грядёт. Гарри вырвут из тепла. Прямо сейчас вырвут, за этим и пришла Нагайна. Он окажется в пыточных, где и должен находиться. Стоит ему только сдвинуться, как произойдёт нечто ужасное. Пыточные не ужасны, они ожидаемы, но Гарри не хочет попадать в них. Но то, чего он боится, должно быть гораздо страшнее любых пыток. Ему всего на миг стало так хорошо, он не готов отпускать это хорошее так просто. Где же дно? Куда ему упасть, чтобы ощутить его под ногами? Когда он сможет сказать: «Ох, отлично, я там, где должен быть. Ниже я точно не рухну.» Когда? Где?       Дыхание начало выравниваться само. Лежа на полу, прикрыв глаза, Гарри медленно дышал, наслаждаясь звуками собственного успокаивающегося сердца. Гладил ковёр. Это помогало панике улечься. Ощущение ковра под пальцами возвращало его обратно в реальность. Это у него не первый раз. Приступ случался всё чаще последнее время. Стоило Гарри оказаться в более-менее безопасном месте, как его скручивало, он начинал трястись, а мрачные мысли окутывали его, доводя до паники. Так значит, всё ЭТО он воспринял безопасным? Хах. Определённо, в плену у Волдеморта после изнасилования он был в безопасности, разумеется. Всё эти напоминания о Хогвартсе, о месте, которое всегда было для него домом, которого у мальчика не было долгие годы.       — Я в порядке, — выдавил он обоим живым существам, кружившим поблизости. — Сейчас, я приведу себя в норму…       Пролежав ещё несколько минут, юноша поднялся и подхватил с пола ткань. Переоделся он как можно быстрее, стараясь не смотреть ни на что, что могло бы ему напомнить о школе. Повторение приступа могло случиться от любой детали.       — Я в порядке, — повторил он тихо и натянуто улыбнулся ни капли не верящим ему змее и эльфу.       Змея покачала головой.       — Мальчишка болен. Нужно осторожнее. Идём, хозяин сказал, что мальчишка должен есть.       Она настойчиво ткнула его головой в ногу и заглянула в глаза уже не так непреклонно. Мерлин, только не говорите, что он напугал змею своим приступом… Это унизительно.       Вздохнув, Гарри оправил мантию, стараясь не обращать больше внимания на её качество, и послушно вышел за дверь вслед за огромной змеиной тушей.       Сразу за дверью он застыл на миг, после чего слегка расслабился.       Его встретил пыльный коридор очень старого особняка. Ещё более необжитый и жуткий, чем был дом на Гриммо. Доски под ногами жалобно заскрипели, грозясь провалиться, потому идти следовало аккуратно, проверяя каждую доску и обходя паутину со слишком крупными и злобными пауками. Зелёные стены были покрыты слоями древней пыли, выцветали пятнами, а в некоторых местах обои уже не просто отходили, а висели, сложившись гармошкой. За этими обоями копошились полчища жуков, разглядеть которых Гарри не поспешил.       — Где мы? — тихо спросил он у Нагайны, когда они приблизились к деревянной лестнице с покосившимися перилами.       — Дом хозяина. Наконец-то дом хозяина, — взбудораженно сообщила та. — Хозяин был так раздражён, вынужденный жить у трусливых помоечных крыс. Сперва мерзкий дом его отца. Затем то место. Нагайна всегда говорила, что хозяину нужна своя территория, тогда он будет чувствовать себя хорошо. И вот, он наконец-то нашёл. Нашёл это место. Он сказал, что теперь мы будем жить здесь, что здесь он сможет нас защитить. Все его вещи будут в безопасности под его присмотром.       — Давно он его приобрёл? — Гарри действительно было любопытно. А ещё голос змеи звучал лучше скрипов старой лестницы и ветра, проходящего в щели.       — Нет. Не так давно, поэтому он успел поработать всего с несколькими комнатами. Хозяину пришлось спешить, чтобы забрать мальчишку из того места как можно скорее. Мальчишку опасно было оставлять там.       Гарри приподнял бровь. Она так говорила, будто его жизнь имела значение.       — Твой хозяин хочет, чтобы я был в безопасности?       — Мальчишка должен быть защищён, — подтвердила змея. — Хозяину нужен мальчишка. И своя территория. Нагайна рада, что наконец он её получил. Хозяин заслуживает иметь свои вещи.       Питомица Тёмного Лорда совсем разошлась, весело шипя и пробуя воздух языком. Ей определённо нравилось говорить о своём хозяине, а Гарри мог мягко допытывать её в процессе. Они оба могли быть в выигрыше.       Но Нагайна к этому моменту уже привела Гарри в чистую, но ещё не настолько обустроенную, как спальня, столовую и кивнула на отодвинутое кресло, будто ожидающее только прихода юноши.       Юный волшебник опустился за стол, осматривая блеклые стены и задумываясь, будет ли весь дом выглядеть таким же наполненным и держать в себе те мелкие детали, к которым они с Реддлом привыкли в Хогвартсе.       Когда он взглянул снова на стол, тот уже был накрыт. Оглядев большой выбор блюд и закусок, парень притянул к себе аппетитную кашу с кусочками фруктов и орешками. Закуски привлекали внимание больше, но он понимал, что желудок бы не выдержал их. Каша же была на воде и очень нежная. Желудок приятно наполнялся без тошноты и боли, которая обязательно наступила бы, возьми он обильный завтрак или сэндвичи.       Когда каша была съедена всего на треть, он с жалостью отодвинул тарелку.       — Спасибо. Больше мне нельзя, — сказал он скорее сам себе, напоминая, почему не может позволить себе такое удовольствие.       — Мудрое решение.       От голоса за спиной по спине Гарри пошли мурашки. Он резко выпрямился в кресле, сжимая пальцами края мантии.       Волдеморт.       Тяжелая аура мага ощущалась за спиной подавляюще. Тот стоял в стороне, а она уже сжимала Гарри со всех сторон, пригвоздив к месту.       Гарри не повернулся, даже когда Волдеморт подошёл ближе и положил огромные ладони на его плечи, склоняясь к уху парня. Он только задержал дыхание, удерживая предательски громкий стук собственного сердца.       Тёмный Повелитель Магической Британии дышал прямо за его спиной, и Гарри был уверен, что он улыбается.       — Здравствуй, Гарри. Надеюсь, ты хорошо выспался, — вкрадчивый голос Тёмного Лорда коснулся его слуха. — Сегодня что-то случилось. Расскажи мне. Сейчас же.       — Хозяин, мальчишка упал на пол и начал трястись! — сразу же доложила змея, дав Гарри подсказку, чего от него хотел Волдеморт.       Так значит, он об этом.       — Просто приступ, — тихо ответил он, стараясь сделать свой голос как можно более ровным. Он не станет выказывать страха. Не перед ним. Никогда в своей жизни. Как бы рефлексы, выработанные годами пряток, не давили на него. — Такое бывает, и само проходит. Ничего, что стоило бы внимания.       Лорд тихо промычал, сжимая его плечи сильнее. Когти вжались в кожу.       — Я чувствовал твой страх, Гарри. Тебе и следует бояться, но я бы предпочёл, чтобы ты испытывал его только в моём присутствии. Приступ… Делай так, чтобы он повторялся как можно реже, кроме меня, тебя никто не тронет в этом доме.       — Тебя вполне достаточно, — буркнул Гарри под нос, мгновенно осознавая и исправляясь, — мой Лорд.       Волдеморт хмыкнул. Холодная ладонь легла на макушку Гарри, сжимая его волосы и проходясь когтями по коже.       — Я готов терпеть твою дерзость, если в конце ты будешь называть меня так, как должен. За несколько лет ты привыкнешь говорить это без дерзости.       — Лет? — выловил парень, сжимаясь под его касаниями. — Ты планируешь держать меня здесь годами?       За спиной раздался леденящий смех.       — Вечность, Гарри. Я планирую держать тебя здесь вечность. Так что привыкай быть послушным мальчиком и не доставлять мне проблем. Может тогда, — он наклонился ниже. — Может, тогда я снизойду до того, чтобы прислушаться касательно судьбы твоих друзей.       Вот оно. Ещё одна жалкая подачка. Намёк на хороший исход. Можно ли верить хоть одному его слову? В любом случае, выход у Гарри один.       — Я постараюсь. Но помни, если я нужен тебе живым, их благополучие — всё, чем ты можешь меня шантажировать, — Гарри вскинул голову и откинулся назад, смело заглядывая в кровавые глаза своего… Мерлин его подери, супруга.       На змееподобном лице улыбка превратилась в оскал. Послышался смех.       — Благодарю за подсказку. Жизни парочки людей не помешают моим планам. Ты же мне нужен, маленький герой. Потому эта сделка удачна для нас обоих, поверь мне.       — Всё ещё не могу понять, что тебе нужно, — Гарри вскинул голову, смотря в глаза монстра. — Что мне нужно делать?       Волдеморт оскалился шире.       — Сидеть тихо. Не пытаться сбежать. Принимать пищу по расписанию. Слушаться Нагайну и меня. И продолжать исполнять супружеский долг, хотя его я возьму с тебя сам.       У Гарри сбилось дыхание. Он застыл под ледяными пальцами.       — Снова? Я думал, это будет разово. Для закрепления связи или что-то вроде того.       Маг лучился самодовольством.       — Так уж вышло, дорогой, что я планирую использовать наши новые отношения. Для большей пользы мне понадобится твоё тело. Каждую ночь.       — Каждую? — Гарри возмущённо задохнулся, вырвавшись из рук Лорда и бросив на него полный возмущения взгляд. — Я не согласен! Это мерзко!       Волдеморт скрестил руки на груди, смотря на Гарри со снисхождением, будто он действительно был лишь глупым ребёнком или питомцем.        — Это цена. Я предложил тебе даже слишком много за то, что могу взять без твоего согласия. Могу заверить, что твои драгоценные Уизли во всём составе живы и продолжают своё плебейское существование. Грязнокровка уже давно найдена и находится в относительно свободных условиях.       — Относительно? — Гарри ощетинился.       — Под присмотром Малфоев. В их особняке, — Волдеморт нехотя ответил, но затем на губах снова расцвела жестокая улыбка. — В том же положении, что и ты, но ей определённо дозволено больше.       Гарри неверяще распахнул глаза, взглянув сперва на Лорда, затем на браслеты, опоясывающие его руки, подобно кандалам. Изящным серебряным кандалам, меж которыми не хватало лишь цепи.       Насколько он понимал, брачный союз, найденный Малфоями в самых тёмных семейных трактатах, лишал Гарри любых человеческих прав. Лишал, более того, собственных чувств. Желание убить мага подавлялось с такой силой, что за всё это время у юноши не возникло даже мысли попытаться напасть на своего мучителя. Он был обязан подчиниться приказам. Его разум был открыт до такой степени, что Волдеморт мог рассматривать его в любой момент времени, каждую мысль, каждое воспоминание, абсолютно всё. Это основное. Он ещё даже не подозревал все грани мерзкого проклятья, на которое обрёк себя, но догадывался, что не извивается в ногах Лорда с обожанием в глазах только потому, что тот желает сломать его сам. Без магического влияния на разум. Это было бы слишком легко. Но тогда Гермиона…       — Как вы посмели? — прошипел он, сжимая кулаки. — Это не то, что ты обещал. Это не свобода, даже не относительная. Это абсолютное рабство, ты прекрасно знаешь об этом.       Подтверждением своих слов Гарри видел тот факт, что, когда трупной температуры пальцы коснулись его головы, перебирая пряди, он не отдёрнулся в отвращении, а лишь склонил голову, подчиняясь. Волдеморт не блокировал его бунт, но напоминал о его бесполезности в таких мелочах.       — Благодаря Малфоям, я получил ритуал, который позволяет контролировать тебя, но его ведь необходимо было на ком-то проверить. Хорошенько всё обсудив, мы пришли к выводу, что грязнокровка и наш дорогой Драко отлично подойдут. Очаровательная пара, ты так не думаешь? Грязная подружка Героя и сын труса. Не хмурься, я дам вам встретиться за твоё примерное поведение, и ты сможешь удостовериться, что у неё всё хорошо. Лучше, чем у тебя. Всё же, Малфоям строго запрещено причинять какой-либо вред или неудобства той, благодаря кому я держу тебя под своим контролем. Звучит не так плохо, правда?       Гарри обречённо покачал головой.       — Я не хотел этого для них… Почему нельзя было позволить ей покинуть Англию? Это ведь теперь позволено магглорождённым…       Маг опустил руку, выпрямляясь и отходя от Поттера к окну. Прямо за ним высохшие кусты царапали острыми ветками окно. Вдруг они вспыхнули, охваченные высоким пламенем. Гарри дёрнулся, но остался на месте, хмуро глядя в спину Волдеморта. Тот ведь даже не притронулся к палочке… Горящие кусты за несколько секунд почернели, и стоило пламени исчезнуть, оставив лишь обгоревшее дерево, как те с лёгким дуновением ветра рассыпались пеплом.       — Позволено. Но я бы не позволил уехать сильной ведьме и подружке Героя, которого я собираюсь контролировать. Это было бы так неосмотрительно с моей стороны. Что думаешь, Гарри, насчёт этого места? Лишённый прежнего вида особняк без громкой истории. Мне всё кажется, что он не моего уровня.       Гарри раздражённо выдохнул. Какая глупая попытка отвлечь его. Или же Тому действительно всё равно. Но Гарри уже понял, что не добьётся от него большего, оставалось надеяться, что с Гермионой и Роном действительно всё относительно в порядке.       — Как по мне, всё очень в твоём вкусе. Очередная безделушка, потерявшая свою ценность уже давным-давно.       Раздался леденящий смешок.       — «Потерявшая ценность»? Это ты про сокровища основателей? О, Гарри, своей глупостью ты унижаешь свой же факультет. Сказал бы ты это про меч Годрика? Но тебе простительно, ты и правда лишь глупый гриффиндорец.       Уши Поттера смущённо вспыхнули от комментария мага.       — Какая разница, если сейчас их хозяев нет и ими не пользуются? Если бы не ты, медальон так бы и валялся на чьей-нибудь пыльной полке, иногда демонстрируемый важным гостям. Как и чаша Пенелопы Пуффендуй. Чем этот особняк хуже? Если его можно восстановить, он хотя бы обретёт ценность, в отличие от других старых вещей.       Бледное змеевидное лицо медленно повернулось к Гарри. В глазах Лорда отразилась странная тень.       — Ты никогда не чувствовал трепет, касаясь того, что принадлежало ранее величайшим волшебникам? Не от того, что сама вещь имеет ценность, а от осознания, что ценностью и силой её наделил человек, превосходивший многих на целые поколения? Есть разница между просто старой вещью и чем-то ценным, Гарри. История. История, стоящая за ней превыше всего.       — Я думал, ты собираешься сам творить историю, а не гнаться за ней, — язвительно выплюнул юноша, ёжась от странного взгляда Лорда. Тот был слишком задумчивым и ясным.       — Верно… Но не могу отказать себе в маленькой слабости творить историю на костях других историй. Чтобы однажды, взглянув на медальон Слизерина, мои слуги с дрожью говорили: «Медальон Лорда Волдеморта».       — Как по мне, — Гарри решительно вскинулся, — это глупо. Ты лишаешь предметы изначальной истории, но и не создаёшь свою, а лишь наклеиваешь поверх своё имя. Создай ты что-то сам, «собственность Лорда Волдеморта» звучало бы более внушительно.       На этот раз Гарри видел широкий оскал, появившийся на лице Волдеморта, и опасный прищур его глаз, но среагировать не успел. Тот развернулся и шагнул к нему так быстро, что Гарри уловил лишь взметнувшиеся полы мантии и едва не задохнулся, когда жёсткие пальцы сдавили его подбородок.       — Я создал тебя, Гарри Поттер. Мальчик-Который-Выжил не стал бы им, не приди я, чтобы убить. Ещё до твоего рождения я напрямую влиял на тебя. Я выбрал тебя. «Мальчик-Который-Выжил — собственность Лорда Волдеморта». Да. Так правильно.       Маг наклонился, шипя на Гарри и удовлетворённо улыбаясь, пока тот дёргался в его пальцах загнанной дичью. Поймав его взгляд, Лорд склонился ниже и оставил издевательский поцелуй на его лбу.       — Отдыхай, Гарри. Вечером я увижу тебя снова. Надеюсь, ты будешь готов для меня.       Ответить Гарри не смог, хотя так и подмывало послать его к чёрту.

***

      Гарри снова не спал. Прошло уже три дня после брачного ритуала, в течение которых он хорошо если вырвал несколько часов отдыха. Ночью он лежал в напряжении, слыша за своей спиной дыхание Волдеморта. Гарри ловил каждый его вздох, боялся каждого движения. Его не отпускали мысли, что его убьют. Если он пошевелится, если покажется на глаза помимо спальни, да и в самой спальне не было гарантии, что Реддлу не придёт в голову идея услышать предсмертные крики врага. Так что при нём парень не мог расслабиться, не мог уснуть даже когда после соития сознание начинало расплываться, словно из него выкачали все жизненные силы. Он лежал, не закрывая глаз, ждал, когда пройдёт ночь, а днём садился на ковёр в углу комнаты и ждал, порой погружаясь в поверхностную дрёму, из которой вырывался при малейшем шорохе. Волдеморт не беспокоил днём, зато появлялась змея и эльфы. Эльфы молча оставляли еду и уходили, змея же ползала вокруг, шипела, а затем укладывалась поблизости, сжавшись в кольца и также дремала. Гарри помнил с пятого курса её мерзкое мышление убийцы, когда змея по приказу Лорда напала на мистера Уизли. Иногда он думал, возможно, стоило напасть на неё. Она могла быть одним из крестражей. С её убийством… Но он быстро отказывался от этой идеи. После её убийства вернётся Волдеморт. Он будет зол, а Гарри… Даже сейчас он чувствовал внутри крепкие нити, ведущие к сознанию тёмного мага. Тот крепко держал их, в нужный момент дёргая Гарри назад. Один его приказной тон мог сбить юношу с ног, как каждый вечер сбивал, стоило Волдеморту войти в спальню, впиться в забившегося в угол Гарри холодным взглядом и нетерпящим возражений голосом приказать: «На постель». И цикл начинался с начала.       На четвёртый день голова стала такой тяжелой. Она сама заваливалась на бок, а Гарри никак не мог поднять её, уставившись безразличным взглядом на толстое тело змеи на ковре. Так долго он ещё не держался без сна. Не раз приходилось ему сутки держаться на ногах, частенько приходилось и спать по три часа с пробуждениями. Но вот так… Он знал, что начинает сходить с ума. Собственная судьба уже была ему безразлична, только бы опуститься на мягкий ковёр рядом со змеёй и спать… Спать…       Дверь резко распахнулась. Гарри вскочил, в ужасе уставившись на часы. Стрелки расплывались, он никак не мог сосредоточиться и уточнить для себя время, но солнце за окном намекало, что ещё разгар дня. И всё же, Волдеморт стоял на пороге спальни, вперившись в мечущегося юношу своим ледяным взглядом. Гарри рвано задышал под ним. Руки дрожали, подгибаясь. Спать. Спать. Спасать свою жизнь. Спать. Так сухо и жарко, а сердце колотится от ужаса, отбирая последние силы.       — Глупый мальчишка, — в голосе не было приказа, лишь усталая обречённость.       Гарри наблюдал расплывающийся чёрный силуэт, который становился всё ближе и ближе, пока его тело не взлетело вверх, оказавшись в железных тисках рук мага. Он издал протестующий стон, но сразу же обмяк, уставившись безразлично в потолок. Пусть его убьют уже, только бы бесконечный страх за свою жизнь перестал терзать его душу.       Его вынесли из спальни. Тёмные пыльные стены коридора он провожал безразличным взглядом, еле сдерживаясь, чтобы не заснуть. Через вечность или пару минут они снова оказались в помещении. Уже другом. Более просторном. Свет с улицы почти не проникал, зато повсюду горели свечи, а в очаге пылал огонь. Он так шумно трещал, обещая покой. А ведь Гарри видел, как целые маггловские и магические деревни вспыхивали за секунды и сгорали в этом же огне. Опасная, неподчиняемая стихия так уютно трещала здесь.       Гарри опустили на ковёр прямо перед огнём, а через мгновенье его укрыли отлеветированным одеялом. Кресло за спиной прогнулось под весом мага, и, обернувшись, Гарри увидел, как Лорд ленивым жестом подхватывает исписанный лист, изучая его взглядом.       — Спи, мальчишка, — голос мужчины всё такой же холодный, но странно спокойный. — Ты ведь не хочешь, чтобы я усыплял тебя зельями. Спи, если я решу убить тебя, сперва постараюсь убедиться, что ты бодрствуешь.       Последняя фраза скользила столь неприкрытой иронией и снисходительностью, что даже в таком состоянии Гарри смог это уловить. Он замер, пальцами неуверенно изучая шерстяное покрывало. Гарри развернулся полностью, впервые лежа лицом к Волдеморту. Пусть не в постели, и всё же. Он настороженно окинул взглядом его спокойную позу. Правитель Магической Британии развалился в кресле, словно старшекурсник, делающий домашку в гостиной своего факультета, настолько непринуждённо он выглядел, вытягивая ноги и сидя как-то полу-боком, почти лежа в нём. Эта поза не должна была успокаивать, Гарри знал, чем являлся Волдеморт, его спокойствие только ужасало, но… Какая уже разница, умрёт Гарри во сне или бодрствуя. Ему посоветовали ложиться и спать.

***

      Ступенька под ногой тихо скрипнула. Гарри замер на миг, но затем двинулся дальше. Ночь окутала особняк кромешной тьмой, но юный волшебник не взял даже палочки. Он привык к тому, как часто она могла подводить его. Проснулся он от необъяснимой тревоги один. Вторая половина постели оказалась пуста, что не могло не радовать, но почему-то Гарри не смог спокойно заснуть снова. Ему не было запрещено бродить по дому, так что он осторожно попробовал выйти и найти кухню. У домовиков всегда можно было выпросить немного еды.       На первом этаже он растерялся, оказавшись в большой зале. Он забыл, в какой стороне была столовая, куда его утром отвела Нагайна. И где сама змея? Гарри выдохнул и прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам в доме. Лучшее, что он может сделать, найти кого-нибудь. В худшем случае, столкнётся с хозяином особняка, но тот сам не запрещал ему куда-то ходить, так что Гарри не чувствовал, что делает что-то плохое. В полной тишине он действительно расслышал тихие голоса за одной из дверей. Юноша решительно направился к ней.       За дверью оказалась лестница, ведущая вниз, но её хотя бы освещали пара факелов, зажжённые на стенах. Голоса, всё ещё неразборчиво приглушённые дверью, продолжали доноситься до его слуха. Гарри замер, вслушиваясь, когда крики оборвались чьим-то болезненным, протяжным криком. Юноша с любопытством подался вперёд. Что-то происходило. Он просто обязан был узнать больше.       Спускаясь вниз и приоткрывая тяжёлую дверь, он не испытывал страха. Ему лишь хотелось увидеть, что его ждёт в конце. Он должен был увидеть, что от него скрывают.       За дверью голоса стали чётче, но всё равно пришлось прокрасться вперёд по небольшому коридору, чтобы наконец увидеть их обладателей.       — Круцио! — из-за изменённого под маской голоса Гарри мог лишь догадаться, что он принадлежал женщине. Слуга Лорда, скрытая под мантией, направляла палочку на связанного человека. Рядом с ней стоял ещё один слуга, также скрывающий лицо, как и некоторые другие приближённые слуги Волдеморта, о личности которых не знали и сами Пожиратели.       Его… супруг был с ними же. Со своего места Гарри мог видеть, как кривится линия змеиных губ, когда человек в ногах лишь коротко вскрикивает.       — Недостаточно, — жестоко заключает он.       — Я стараюсь, мой Лорд! — голос под маской отчего-то несдержанный и уставший, почти раздражённый. — У меня почти получилось.       — Ты не умеешь оценивать свои таланты. Сомневаюсь, что ты когда-либо сотворишь Круцио, но пытать можно и иначе. Включи фантазию и знания. Пусти ему кровь, подожги его, заставь мечтать о том, чтобы ты использовала пыточное заклинание.       — Но что я делаю не так? Я не совершаю ошибки.       — Нет. Но пыточное требует от тебя слишком многого. Эмоций. Искренней ненависти и желания сотворить боль. Тебя должно саму выворачивать от боли и удовольствия, когда ты произносишь его. Как я и сказал, ты недостаточно эмоциональна. На самом деле, ты ненавидишь его за просчёт, но ненавидишь, как ненавидела бы ветку, зацепившуюся за парадную мантию. Раздражает, но не более того. Ты хочешь сделать ему больно, но не упиваешься болью вместе с ним. Ты хотела бы причинить её расчётливо. Как именно?       Настала тишина, в которой спустя чуть меньше минуты раздался хруст кости, а затем новый крик, на этот раз гораздо громче и отчаяннее прошлого.       — Как по-магловски, — Волдеморт покачал головой. — Но эффективно. Пробуй палочкой. Ты?       Ему ответил более низкий голос.       — Я думаю, я могу использовать Круцио.       После этих слов последовала демонстрация. Несчастный действительно начал вопить без остановки, катаясь по грязи и почти визжа, словно свинья.       — Хорошо. На сегодня я оставлю вас. Не забывайте продолжать практиковаться. И сделайте что-нибудь с этим ничтожеством.       — Мой Лорд?       Но тот уже повернулся в сторону двери, решительно приближаясь к Гарри. Юноша не попытался скрыться, его присутствие, должно быть, было очевидно с самого начала. Он лишь задрал голову, когда его накрыл высокий силуэт тёмного мага.       — Я искал кухню, — тихо пояснил ровным голосом. — Услышал голоса.       — Мы будем тише в следующий раз, — последовало обещание. Холодная широкая ладонь обхватила Гарри под локоть, придерживая и направляя к выходу из подвалов.       Гарри, хмурясь, обернулся на два застывших силуэта. Слуги Лорда мгновенно склонились в поклоне, оставив свою жертву в покое. Странное ощущение. Их фигуры мрачно колыхались в тусклом освещении подвала.       Не желая дольше оставаться здесь, парень послушно последовал за Волдемортом. Кажется, всё это начинает входить в привычку. Даже леденящие прикосновения сквозь лёгкую ткань.       По лестнице они поднимались в молчании, и Гарри не знал, как ему вести себя. Он знал, что здесь не может не быть пыток, знал, что Пожиратели будут ходить везде, как у себя дома, но в груди всё равно засело раздражение. Он хотел, чтобы эти двое ушли, прихватив провинившегося человека. Он не хотел видеть их здесь.       На его макушку легла тяжёлая рука, слегка придавив и изобразив подобие снисходительного поглаживания.       — Они не задержатся. Сейчас ты наблюдал наказание ничтожного преступника, он попытался проникнуть внутрь сегодня. Утром я продолжу заниматься зачарованием помещения, чтобы больше никому не удалось отследить нас. К тому же, это был хороший повод преподать урок свежей крови. Такая дерзость пробуждает гнев.       Гарри медленно кивнул. Вот как, интересно, кому могло хватить смелости ворваться в дом Лорда Волдеморта? Человек был ему незнаком, но уже за попытку его хотелось уважать. Сам Гарри так и не решился за эти годы.       Вместе они поднялись на первый этаж, где муж уверенно повёл Гарри по тёмному помещению, на ходу без палочки зажигая свечи.       Спустя некоторое время Гарри обнаружил себя за кухонным столом. Перед ним стояла кружка тёплого сладкого молока и вазочка со сладостями. Выбрав себе ванильное печенье с джемом, парень тихо жевал его, поджимая под себя ноги и оглядываясь то на суетящегося домовика, то на хозяина дома, задумчиво застывшего у стола с чашкой свежезаваренного чая.       Его жизнь становилась очень странной. Он ещё не успел осознать, что вступил в брак со злейшим врагом, как уже сидит с ним на ночной кухне, усыпляя себя и голодный желудок приятным напитком. Единственное, что его всё ещё будоражило, так это мысли о человеке в подвале. Он попытался пробраться в дом. Каким-то образом, возможно, даже преодолел защитные чары. Так странно, что Гарри не рад этому. Разумом он понимал, что должен смеяться над Лордом и его жалкой защитой, надеяться, что у кого-то всё же получится прорваться и убить его, но внутри было пусто. Возможно, он даже испытывал удовлетворение. Нарушитель был наказан. Гарри в безопасности. Волдеморт не допустил в дом чужака. Гарри задумчиво покатал по языку теплую жидкость. И всё же, вкусно. Он даже готов вернуться в постель.       — Постепенно защиты станет больше, — подал голос маг, застывший у стола. — Более надёжные плетения чар, более устойчивые заклинания. Однажды это место станет самым недоступным и безопасным во всём мире. Мне нужно лишь немного времени.       Парень сдержал хмыканье. Уж не оправдывались ли перед ним? О, это действительно вина Лорда, но Гарри не казалось, что он имел право винить его хоть за что-то. Всё же, Гарри до сих пор жив, а теперь ещё и не голоден. Ночное волнение растворилось вместе с кромешной тьмой особняка. В тёплом свете огней оставался лишь странный уют. Должно быть, брачный ритуал действовал на Гарри, умиротворял его, не позволял панике вырываться и мешать главному супругу. Что ж, пока он позволял Гарри оставаться таким умиротворённым, он даже не против.       — Я удивлён, что с твоими талантами, восстановление идёт так медленно.       — Старый особняк на земле волшебников. Старая магия, с которой трудно работать. Если я хочу не повредить, а добавить, необходимо действовать осторожно с каждым шагом. К тому же, я не могу уделить всё своё время восстановлению. В моих руках власть над страной и моими подданными, я вынужден ночами наказывать неудачного грабителя и учить юных последователей, а затем успокаивать от кошмаров не менее юного супруга, которому отчего-то не спится этой ночью.       Гарри насмешливо фыркнул, услышав неприкрытое ворчание Лорда. Несчастный Тёмный Лорд сетует на судьбу? Хищное змеиное лицо действительно казалось усталым и недовольным. Дуга бровей откровенно нахмурена, придавая чертам монстра человеческие эмоции.       — Но в конечном счёте ты справишься, — примирительно заключил Гарри, пробуя почву. Том Реддл — себялюбивое существо с компульсивным стремлением к перфекционизму. Если Гарри мог использовать его для себя, почему бы не попробовать? Тем более, от небрежного комплимента талантам Волдеморта душа не разрывалась чувством неправильности. Подростком, Гарри был болезненно чувствителен ко всему, что касалось Волдеморта. Он боялся стать похожим на него, боялся любых общих пересечений их судьбы. Последние годы войны и укрывания в лесах эмоции и чувства к Лорду растворились, стали казаться ничтожными в сравнении с первоочерёдным стремлением выжить любой ценой. Сейчас же, после ритуалов, он не ощущал ничего. Только нутро слегка трясло от тихого смеха при виде удовлетворённого прищура и улыбки на лице Лорда.       — Разумеется. Нет ничего, с чем Лорд Волдеморт бы не справился. А теперь скажи мне, Гарри, что заставило тебя проснуться?       Гарри лишь пожал плечами в ответ и попытался отстранить голову, когда тёмный маг настойчиво положил ладонь на его макушку. Холодные пальцы зарылись в растрёпанные волосы, приводя их в ещё больший беспорядок, но затем когти мага вдруг начали очень приятно почёсывать и массировать его голову. Гарри прикрыл глаза, пока мурашки пробегали по его телу, вызванные внезапной лаской, к которой юноша не знал, как относиться.       — Не знаю, — тихо ответил наконец, не открывая глаз. — Я вдруг проснулся и занервничал. Хотел спуститься и посидеть с эльфами или Нагайной перед сном. Я часто просыпаюсь ночами. Долгое время будили кошмары, а сейчас… Сейчас я сам не знаю, я просыпаюсь просто так и иногда не могу больше уснуть, мне нужно пройтись и удостовериться, что всё хорошо.       Гарри знал, что в этот момент Волдеморт был в его голове. В этот раз не было боли и давления от чужого присутствия, как несколько лет назад. Разум тёмного волшебника естественно проник в его и сейчас ходил по воображаемому пространству из мешанины знакомых Гарри помещений, за каждой из которых прятались воспоминания и мысли юноши. Гарри не закрывался от него, лишь следовал за его присутствием, понимая, что ему почти нечего скрывать. Больше нечего.       Вот, он снова лежит на постели, внезапно разбуженный. Внутри него ком волнения, который не отпускает. Настоящий Гарри встаёт и идёт вон из пустой спальни, но Волдеморт останавливает его воспоминание в моменте, прокручивая его снова и снова. Теперь волнение становится огромным и всепоглощающим. Именно оно гонит Гарри из пустого тёмного помещения, именно из-за него Гарри почти сразу поднимается. Внутри него пустота и скребущие внутренности когти смеси страха, одиночества и тревоги.       Над ними протягивается нить, она тянет Гарри назад, вглубь воспоминаний, но Волдеморт следует за ней раньше. И они уже стоят в крохотной комнатке. Она больше, чем помнит Гарри. Такого размера она казалась в раннем детстве. И маленький Гарри тоже в ней. Сворачивается на постели, рвано дышит, глотая слёзы, пока тени на стенах страшно расплываются, протягивая к нему свои лапы. Он один, его голова горит, у него очевидный жар, он слышит странные вещи, но не может подать голос, потому что тётя Петунья будет очень недовольна.       Волдеморт покидает разум юноши, и самого Гарри тоже возвращает в реальность. Они снова в кухне. Гарри греет руки о неостывающую кружку.       — Почему ты спал в том чулане? — в голосе Волдеморта любопытство. Он мог бы взглянуть и сам, но, очевидно, хотел услышать Гарри.       — Потому что там была моя комната до одиннадцати лет. Потом мне отдали вторую комнату моего кузена, но все ранние годы я провёл там, — Гарри пожимает плечами. — У меня были не очень хорошие отношения с родственниками-магглами.       — Что же ты сделал им? — маг звучит почти азартно. Гарри почти жаль разочаровывать его ожидания, но он не такой, как Том Реддл.       — Ничего. Они ненавидели меня за то, что я волшебник, и за то, что им пришлось растить меня. Всё детство меня грозили отправить в приют, но, подозреваю, что Дамблдор настойчиво убедил их принять меня. Долгое время они надеялись выбить из меня магию, наказывая за детские магические всплески и запирая в чулане. Как видишь, у них ничего не вышло. В одиннадцать лет мне рассказали о том, кто я, кем были мои родители и кто их убил, — Гарри напряжённо посмотрел в лицо Волдеморта, очевидно, не испытывающего ни капли раскаяния и даже не пытающегося показать, что ему хоть немного жаль. Этого юный волшебник и ожидал от него, но приятно было напомнить себе о чем-то постоянном. Как бы странно Волдеморт сейчас не поступал, он всё ещё тот бесчестный, равнодушный ублюдок, какого Гарри всегда знал. — Я часто злился на них, когда был ребёнком, ещё раньше обижался и не понимал, почему они не относились ко мне так, как к родному сыну. Но сначала я начал забывать об их существовании, пока учился в Хогвартсе, а затем стал достаточно взрослым, чтобы их подначки меня не задевали. Они были постоянным, но безвредным злом. В отличие от тебя, мой Лорд.       Кажется, Гарри начинало нравиться грубить Волдеморту открыто и в лицо, смягчая свои слова ехидно брошенным обращением. На него Лорд отчего-то широко улыбался, не реагируя на откровенную грубость.       — Я могу понять тебя. Я тоже забывал о месте, где рос, стоило мне уехать оттуда. Как ты уже знаешь, я не причинил никому вреда там после своего выпуска, но не скажу, что я бы не хотел этого. Но в те годы я даже не вспомнил о существовании этих ничтожных магглов, отравлявших мне жизнь какое-то время. Мы до странного похожи, Гарри Поттер.       Юноша поморщился.       — Только не начинай. Ты из дневника уже говорил мне об этом. Мы совершенно не похожи, кроме вещей, в которых ты сам сделал нас схожими. Если бы не ты, ничего из них со мной бы не произошло.       — В этом ты, безусловно, прав, дорогой. Но теперь, позволь проводить тебя в постель. Уже поздно, так что я надеюсь, что ты сможешь уснуть, тебе нужно восстанавливать силы, — Лорд Волдеморт протянул Гарри руку, которую последнему оставалось лишь принять, отстраняя от себя уже давно допитую кружку. Послушно следовать за супругом действительно становилось навязчивой привычкой.       На пороге спальни тёмный маг пропустил Гарри вперёд, настойчиво направляя его рукой в сторону постели, будто сам он не смог бы. Излишнее внимание нервировало своей странностью, но Гарри оставалось только мириться с ним, пока не откроется причина происходящего.       — Спокойных снов, Гарри, — голос мужчины за спиной звучал почти приятно. Шипящие ноты придавали ему змеиной растянутости. — Сегодня я сделаю так, чтобы нас больше не потревожили.       Как всё же странно.       Гарри не мог понять причины, почему после этих жутких слов перед глазами не встали сцены пыток. Они, наоборот, успокоили всё внутреннее напряжение. А когда юноша упал на кровать, и измотанное сознание потянуло его в сон, тёмный силуэт на пороге комнаты вызвал внезапную мысль.       — Я дома…