Мальчик под вишневым деревом

Мир меняется. Каждый день на планете происходит что-то новое: люди рождаются, возносятся, умирают. Цветут новые растения, находятся неизведанные земли, наполненные богатствами, открываются никому неизвестные ранее пути. Народы ссорятся и мирятся, празднуют и тоскуют, гомонят и успокаиваются. Богов на пантеоне становится все больше, в законы, что на небесах, что на земле, вносятся правки, одни таланты отдают места другим. Государство Сяньлэ тоже не было таким, как прежде. К сожалению, изменения для него пошли не в лучшую сторону: страна начала войну с граничащим рядом Юньанем, и из-за того, что вторые побеждали числом, каждый гражданин Сяньлэ старше четырнадцати уже отправлялся учиться военному делу. Хун-Хун тоже попал в эти ряды. Щуплый, совсем не похожий на свой возраст юноша часто подвергался насмешкам со стороны сверстников. Естественно, будучи слабым мальчонкой, постоять за себя ему было крайне сложно, но тише от этого он не становился ни капли. Каждое его болезненное слово могло здорово проехаться по самолюбию его шисюнов и он этим часто пользовался. Он страдал рядом с ними, но когда ночь опускалась на землю, все его стенания сразу оказывались где-то позади. На небе появлялось самое красивое доселе создание. Мир меняется. Даже розовое дерево, под которым плакал маленький Хун-Хун, тоже сменилось на хиленький, с редкими листьями, клен. Перемены настигли каждый уголочек жизни. Но одно на этой сумасшедше быстро движущейся земле осталось таким же, каким и было раньше: Хун-Хун все так же каждый день общался со своей луной. - Сегодня на службе второй шисюн снова забрал себе лишнюю тарелку супа. Мою. - пресно докладывал мальчик, смотря на журчащую широкую реку, которую бойцы использовали и как купальню, и как поилку. Се Лянь, наблюдая со своей высоты, злобно нахмурился. В воде возле ног Хун-Хуна раздался громкий всплеск, словно рыба хлестнула хвостом, и мальчик тихонько засмеялся. - Гэгэ, не волнуйся. - Хун-Хун был обижен, но постарался скрыть это ради своей Луны, - Вот увидишь, я стану намного сильнее, и всем им докажу! Сяньлэ поражался, каким крепким был этот маленький мальчик. Он так легко принял решение не останавливаться и стать сильнее, что внутри Се Ляня загорелось желание помочь ему в этом. И, конечно же, голодным дитя оставлять он не собирался. К ногам Хун-Хун-эра откуда ни возьмись прикатились два персика. Мальчишка, посмотрев на них удивленным взглядом, тепло улыбнулся. Он закинул голову вверх и восторженно прошептал: - Гэгэ! Спасибо. - Ваше Высочество, мне стоит напомнить вам про осторожность? - вклинивается зашедший в покои принца Му Цин и заметивший, как Се Лянь общается с человеческим ребенком сквозь расстояние. Об этом мальчике знали только двое слуг Сяньлэ, да и тем удалось это случайно. Больше никому тайну о ребенке доверять Се Лянь не хотел. - Нет нужды. - ответил Принц. - Я сам знаю, когда нужно остановиться. - Смотрите, чтобы раньше вас об этом не узнал Император. - саркастично предупредил острый во всех смыслах юноша и удалился. Се Лянь вздохнул: Му Цин прав, общаться с людьми у них строго под запретом, но что же он может поделать, если у такого славного ребенка совсем нет никого рядом? Ах, вот если бы у Хун-Хуна было с кем пообщаться. Возможно, он бы забыл на некоторое время про Се Ляня, а Принц, в свою очередь, притворился бы, что ничего и не было. Что это все лишь богатое воображение мальчика. И уже выросший Хун-Хун думал бы, что так оно и есть. Се Лянь понимал, что пока мальчишка не вознесся или не стал жрецом, общение с ним в облике божества считалось опасным. Но пока Се Лянь не показывался физически на глаза мальчишке, это не было настолько неподобающе. Такие мысли вертелись в голове и на следующий день. Му Цин, кстати, был словно пророком: Его Величество Цзюнь У без объяснения причин позвал Се Ляня к себе, поговорить. Привыкший получать от него только доброту, Се Лянь был расслаблен, но сам взгляд Императора, когда юноша вошел, ничего хорошего не сулил. Цзюнь У долго и тщательно допрашивал парня, но бог Луны держался, как мог. Мужчина с огромным, как казалось Се Ляню, недоверием отпустил его, и попросил позвать на такой же разговор Му Цина. Се Лянь был несказанно рад, что Его Величество хоть немного поверил ему. Поклонившись Императору, Се Лянь вышел из зала на едва движущихся ногах. Му Цин, узнав, что Владыка теперь берется за него, осуждающе хмуро посмотрел на Се Ляня, но ничего ему не сказал. И Се Лянь поступил так же. Он знал, что Му Цину не обязательны его слова, он сам по себе не способен выдать чужую тайну. Вернувшись в собственные покои, Се Лянь наконец-то погрузился глубоко в мысли. Как же ему объясниться перед маленьким Хун-эром? Как помочь ребенку? Где найти ему новых, но преданных друзей? Все решилось само в одну пасмурную субботу. Небо заволокло темными тучами. Напуганный немедленно предпринятыми действиями Императора Се Лянь старался прекратить свое общение с юношей, поэтому не посылал ему никаких весточек, лишь наблюдал. Причем, с большой тоской. Ведь война добралась и до Хун-Хун-эра. Се Лянь наблюдал, как храбро и наравне со всеми сражался Хун-Хун. Движения подростка были немного неуклюжими, но все равно выдавали в нем свирепость маленького бойца. Несмотря на недостаток роста и веса, подросток старался изо всех своих сил, но уже был на грани. Если он выживет в этой битве, то к следующей он уже окрепнет, и так до того, как мальчишка станет взрослым. Или до окончания войны. Се Лянь знал - из мальца мог бы выйти прекрасный военнослужащий. Сторона Сяньлэ уже вот-вот должна была одержать верх над чужой армией. Предвкушение победы заставляло кровь юношей бурлить, а мысли - закипать, поэтому ребята, даже достигнув предела, не падали, а продолжали идти на врага. Запах крови уже впитался в легкие, мышцы и кости невозможно ныли, но парни не расслаблялись. Когда у последнего из Юньаня из рук выпал меч, мальчики радостно переглянулись. Первая в их жизни битва, впервые они напали на кого-то сильнее и серьезнее них и в первый раз их победили! Несколько из парней устало опустились на ноги, остальные последовали их примеру. Хун-Хун-эр не захотел с ними сидеть, и, зная, что мальчики, даже несмотря на радостное событие, могут начать задирать его, решил было дойти до лагеря самостоятельно. Но стоило ему развернуться к парням спиной, как он услышал громкий вздох и звук лезвия меча. А когда он направил взгляд на происходящее позади него, он остолбенел. Все мальчики оказались лежащими на земле. Из-под горы их тел растекалась красная лужа свежей крови. Глаза у детей были застекленными, лишь зрачки второго шисюна еще подрагивали. Внезапно кто-то схватил шисюна за шиворот и потянул на себя. Вот тогда Хун-Хун заметил, что, помимо ребят, здесь был кто-то другой. Этот кто-то был облачен в белые одеяния, а на лице его красовалась театральная маска, наполовину смеющаяся, наполовину плачущая. Силуэт тощий, но несмотря на это, руки его были сильны, ведь он одной левой поднял с земли здорового подростка. Шисюн еще подавал признаки жизни: он дергал ногами, хватаясь пальцами за бледную кисть убийцы и пытаясь раздвинуть их хоть немного. Тогда чудовище сжало шею жертвы еще сильнее. Стало мелко накрапывать. Но Хун-Хун эр этого даже не заметил. - Шисюн! - завопил мальчик. Не имея в руке ничего, кроме уже отупевшего клинка, он с ревом побежал на страшного человека. Однако тот отправил мальчика в полет пинком ноги. Хун-Хун-эр больно упал на спину. Второй шисюн, услышав возглас своего шиди, начал искать его глазами. А когда нашел, лишь тихо ругнулся: - Глупец. Беги. Едва шисюн произнес эту фразу, безликое существо сжало пальцы на шее в кулак. Подросток даже не успел испустить последний вдох, когда его тело небрежно бросили на землю. Обескураженный Хун-Хун-эр смотрел на эту картину полными слез глазами. Он действительно хотел бежать, но у него не получалось подняться и он начал лишь пятиться назад. Человек в маске наступал. Хун-Хун-эр отчаянно пытался выжить, его волосы и одежда из-за дождя прилипли к телу, пока он бросался в убийцу всем, чем только можно: камнями, поломанным оружием, глиной. Но ничего из этого никак не задело существо. Оно все приближалось и приближалось, и, за невозможностью встать и бежать прочь, Хун-Хуну лишь в оставалось закрыть глаза и принять свою смерть. Он почувствовал, как над ним нависает это страшное чудовище. Сердце мальчика билось до удивительного громко, намного сильнее, чем перед битвой с солдатами вражеской армии. Здесь маленький Хун-Хун и понял, что никто и ничего больше не сможет ему помочь. Как только странный человек занес руку для удара, молния узорами расплылась по небу. Спустя мгновение загремел гром, да так сильно, что сердце мальчика не выдержало, и он отключился. А когда очнулся, то увидел спину молодого юноши в красно-золотых одеяниях. Его волосы были собраны в высокий хвост, и развивались при каждом его ударе меча. Лезвие оружия, до которого взгляд мальчика тоже доставал, сияло ярко, словно это было оружие божества. На секунду парень развернулся в сторону Хун-Хун-эра и ласково улыбнулся, как бы говоря «Я здесь, чтобы помочь тебе». Мальчик может поклясться, что добрее этих глаз он на свете не видал. На лбу, чуть выше бровей парня сиял узор в форме растущего месяца. Прекрасным юношей оказался Се Лянь. Внезапно все вокруг Хун-Хун эра потемнело и закружилось, и несмотря на попытки остаться в сознании, ослабевший ребенок снова закрыл глаза. Во время сильного дождя, пока двое высших существ отчаянно боролись, маленький мальчик сжался в комочек под непонятно откуда взявшимся белым зонтом из маслянистой бумаги. На краю одной из спиц зонта были подвешены две жемчужины красного цвета.