love made me crazy

Не то чтобы Куроо волновался, вовсе нет. Просто было уже двенадцать часов дня, а в квартире стояла звонкая тишина. Насколько он помнит, они сразу свалились спать после тяжелой ночи. И если говорить откровенно, Куроо хотел бы поинтересоваться у Кенмы, понравилось ли ему проводить время вместе, но в то же время он осознавал, что подобные вопросы были бы неуместны. Что же на уме у Кенмы, Тецуро оставалось только догадываться. Однако надежда на положительные эмоции со стороны блондина тихонько теплилась в душе. Он думал об этом, лежа на кровати, играя с переключателем на лавовой лампе. Так Куроо пытался выразить свое волнение и бурлящие эмоции, которые не могли найти выход. Обычно, когда человек испытывает непривычное чувство, ему хочется вернуться назад, туда, где нет того, что кажется ему противоестественным. Или, по крайней мере, попытаться выстроить вокруг себя комфортную обстановку, чтобы прийти в норму. И вопреки всему у Куроо не получалось обрести душевное спокойствие, он мог только ритмично щелкать кнопкой и думать. Вчера они здорово выпили, поговорили, посмеялись и даже успели устроить экстремальный забег. Он особенно наслаждался чужим присутствием весь вечер, но когда тот же малознакомый человек смотрел на него пронзительным янтарными глазами, часто-часто дышал и говорил что-то про погоню, то Тецуро кольнуло дрожащее волнение за человека, которого он знал пару часов. Всего лишь за жалкие часы он успел привязаться, что, по мнению большинства, невозможно. Но Кенма — отдельный случай, который нельзя просто так забыть и выбросить. Спустя час одинокая дверь в коридоре щелкнула. Послышалось короткое «Блять!» и грохот. Тецуро спешно выглянул из своей комнаты, и его взору открылась картина Кенмы, сидящего на полу и потирающего поясницу рукой. Непослушная прядь его волос стала торчать как антенна, а лицо выражало одновременно боль и злость. —Доброго дня, — проговорил Куроо, слегка выглядывая из двери. Козуме отвлекся и поднял свои яркие глаза, метающие молнии. —Кому как, — он поднял бровь, намекая соседу о его проёбе. —Когда ты уберешь этот пакет из коридора? Ты вообще умеешь убираться? — он взял пакет, смял его, кинул в сторону Тецуро, но тот не пролетел и десяти сантиметров, опускаясь у ног Кенмы. —Да блять! —Хей, кить, спокойнее, — улыбнулся Куроо. —Это всего-навсего пакет. Ты хорошо спал? — его лицо переменилось на сосредоточенное. —... —Голова болит, — отвернулся Козуме и медленно поднялся. —Дать таблетку? У меня полно. —Я сам, — отмахнулся он. После этого Кенма ушёл на кухню, тряхнув головой. Сам Куроо постоял ещё минуты две и решил, что хочет сделать кое-что для Кенмы. Репутация сама себя не поднимет.

***

Он зашёл на кухню и увидел Козуме, сидящего за столом. Рядом стояла кружка воды, а сам он ел йогурт. —Не хочешь омлета? — поинтересовался Куроо и отодвинул ящик с посудой. Козуме повернулся к нему и приподнял бровь, при этом держа ложку во рту. —У нас осталось немного продуктов, а потом придется идти в магазин. Но, надеюсь, ты не имеешь ничего против моих кулинарных навыков, — он помахал рукой из стороны в сторону. Козуме убрал ложку и, понизив голос, сказал: —Только без помидоров. Куроо улыбнулся. Сковорода звякнула о плиту. Через десять минут на столе стояла тарелка горячего омлета с колбасой. —Пожалуйста, оцените блюдо от одного до десяти по окончанию трапезы, — проговорил он деловито и сел рядом на стул. —Обязательно, — было сказано с долей скепсиса, а после Кенма подцепил вилкой горячий кусок. Тецуро изучал эмоции на чужом лице, пока тот дегустировал его стряпню. —Ну как? Вкусно? — с надеждой спросил Куроо. Он наблюдал, как Кенма съедал кусок за куском, не обращая на него внимания. В голове промелькнула мысль, что он так всю жизнь и прожил, питаясь йогуртом и энергией Солнца. Тарелка с легким «цзынь» была подвинута в сторону. А Тецуро продолжал сидеть в своей любимой позе и ждать вердикта. —Вкусно, — констатировал Кенма. Он слегка нахмурился, а после продолжил. —Где ты научился готовить? —О, ты об этом... — он слегка склонил голову. —Я был тем самым ребенком, который хотел делать всё и сразу: рисовать, петь, заниматься боксом, бегать. Готовка тоже не осталась в стороне. Я хватал всё, что видел и пробовал, и ещё раз пробовал. Помню, мама крутилась рядом всегда... Помогала, то ли нравоучения толкала. А я не слушал и часто смешивал всё в одну кучу. Как там говорится...? Учишься на ошибках? Поэтому такие порывы для матери чуть не заканчивались инфарктом. Ну, она никогда не была против. Отношения у нас хорошие были. А сейчас... — Куроо повернул голову в сторону и как-то грустно улыбнулся. —Сейчас не то, что раньше. Хотя я равнялся на неё. Отец пропадал в командировках, поэтому все мои общие достижения наблюдала только мать. Не думал, что она может разочароваться во мне. Его голос затихает, и на кухню опускается тишина. Что-то неизбежно ломается в этом безмолвии, но Куроо продолжает рисовать на столе пальцем невидимые узоры, не замечая за собой лёгкого движения. —Разочароваться? — тихо спрашивает Кенма спустя время. Тецуро только встаёт из-за стола и подходит к кофемашинке. —Был один случай в универе, — говорит он совсем иным, веселым тоном. —Чай? Кофе? Потанцуем? — отшучивается Куроо. —Кофе. Латте, — ложится головой на стол Кенма. Машинка тихо загудела, перемалывая зёрна. Чашки оказались на столе через пять минут ожидания. —Кстати, всё хотел спросить, в каком универе ты учился? Может мы раньше могли встретиться, м? — Куроо сдувает пар в сторону. —Я не доучился, — ответил Кенма. Кофе казался очень горячим. Тецуро на секунду застывает. —Погоди... Реально? Я б никогда не подумал, — нахмурился он. —Ха, откуда ты взял? Я в IT пошёл. Не дошёл, — выдохнул Козуме. —Я мог бы с этим что-то сделать, но тогда я отчислился после третьего курса. Ничего такого. Вот это интересно. Куроо разглядывал спокойного Кенму, лежащего на своих руках, который скучающе мешал кофе ложкой. —Не думаю, что ты расскажешь мне причину. Но раз мы решили узнать друг друга получше, то давай обменяемся номерами? — он достал свой телефон из кармана и отклонился на спинку стула. За всё время, проведённое вместе, никто из них не предложил эту идею. Поэтому Тецуро решил, что сейчас самый подходящий момент. —Диктуй, — сказал он, качаясь на стуле. И вот Куроо уже записывал номер, на ходу придумывая название контакта. Перегнувшись через стол, он увидел, что Кенма напечатал «Куроо» в специальной строке для имени. —Хей, почему так скучно? Просто моё имя? Серьёзно? — он хотел ткнуть Кенму в бок, но тот увернулся. —Тц, — шикнул Козуме. —А как ещё? «Придурок»? «Сосед»? «Нашел в подворотне»? А нет, я знаю. Кенма отдернул телефон от нависающего лица соседа, чьи волосы лезли к нему в лицо, и что-то набрал на клавиатуре. —Вот, — и ткнул в то же любопытное лицо. На экране светилось: «Хз кто это. Не брать :р». —Эй! — послышалось недовольное от копны чёрных волос. —Это твой новый статус, — усмехнулся коротко Кенма. —Не хочу знать, что ты там придумал. Куроо повернул телефон светящимся экраном вперёд. —«Коть»?... Козуме состроил своё фирменное «лимонное лицо». —Почему тебе не нравится? Ладно. А так? — он снова повернул телефон экраном вперёд. —«Злой Котёнок»?... На этом моменте Куроо отклоняется на стул обратно и начинает смеяться. Нет, не смеяться. А ржать. —Аха! Бля, ты бы видел своё лицо! Аха-ха-хах! Я щя умру... Боже! — он согнулся пополам и просто продолжал смеяться, пока Кенма сидел с абсолютно непроницаемым лицом. Это продолжалось ещё минут пять, после чего Козуме собрался уходить подальше отсюда, потому что этот придурок начал задыхаться просто с существования Кенмы на кухне. «Цирк уехал, а клоун остался. Вот он. Прямо передо мной. Единственный в своем, блять, виде. Семейсво Кактусовых, вид: клоун обыкновенный, — пронеслось в мыслях». —Я иду в магазин, а ты сам тут как-нибудь... Выживи, — он махает рукой и покидает кухню.

***

—И? Улыбка напротив так и сверкает дружелюбием. Аж приторно. —Что? — невинно в ответ. —Почему ты стоишь у моей двери? Позволь узнать? Дело было так: Кенма ушёл одеваться и закрыл за собой дверь. А когда закончил и взял пакет для покупок, то за дверью его ожидал скример из Куроо в олимпийке и шортах. Козуме чуть не двинул ему прямо по животу. А чё он так резко появляется?! —Я пойти с тобой хочу. Помогу, — он убирает руки за спину, освобождая проход. —Я по-твоему не способен пакет донести? —Нет, нет... А вдруг тебя снова захотят украсть? Я буду рядом и спасу тебя, как принцессу, — Куроо подмигнул. Три, Два... Один. —Ай! Так нечестно! Кенма ткнул его в бок с помощью ложки для обуви и, игнорируя возгласы соседа, вышел за дверь. Он оставил на Куроо закрытие двери и выключение света в коридоре. Когда Тецуро закончил с замком, он бросил Кенме связку через коридор, а тот поймал её, прокручивая на пальце металл. Сегодняшний день выдался более прохладным, нежели вчерашний. Это было заметно по свинцовым тучам, которые опустились на город в течение ночи. Люди, предчувствуя холод, сменили свою одежду на более теплую. Кенма мог с точностью утверждать, что у каждого второго прохожего под одеждой хранился зонт на случай нежданного ливня. Но им с Куроо повезло: воздух только отдавал сыростью, без намёка на холодные капли.

***

—...И получилось вот так. А ты когда-нибудь готовил что-то масштабное? Может праздники со семьей? Или Дни Рождения? Они шли по дневному городу, минуя улицы и проходящих зевак. Куроо знал район лучше, поэтому шел впереди, то и дело поворачиваясь к Козуме. А вот сейчас он шагал вполоборота или же спиной вперёд и разглагольствовал на тему приготовления пищи. —Не было у меня праздников, — Кенма уткнулся взглядом в асфальт. —Не было застолий и разговоров до утра. Мать рано ушла из семьи или умерла. Без понятия, — его тон голоса стал ниже. — Не суть важно. А сам... Я готовил только пирожное, но его никто не съедал. Голос Козуме умолк. —Приготовишь? —... Что? — Кенма поднял взгляд. —Пирожное. Я съем, — и улыбка на один бок. Ослепительная улыбка. Кенма глядел на это и не мог понять, что чувствует внутри. Он не мог распутать затягивающийся клубок внутри, он не мог найти начало. —А ты... Делал что-нибудь необычное? —спросил он, чтобы перевести тему. —О да! Было такое один раз. И так... Они медленным шагом приближались к светофору на конце улицы. —... и эта тарелка взорвалась! Вот просто взяла и взорвалась! Ошметки были даже на потолке. Когда пришёл Акааши и увидел, что стало с его кухней... Он нас всех уби- Куроо резко замолчал. Рука Кенмы держала его за куртку в шаге от трассы. Его лицо выражало непонятную эмоцию, схожую с ужасом и удивлением. Зрачки Тецуро расширяются. Всё происходило словно в замедленной съемке. Но уже через секунду Козуме притягивает Куроо поближе к себе. ... —Ты... Ты нормальный?! — Кенма дёргает красную ткань. —Блять! Тебя бы по асфальту размазало! Кто тебя учил на улице ходить? Кто спиной ходит, не следя за дорогой?! Просто пиздец. Ты... Ты... — взгляд упал на кроссовки. Куроо молчал. —Агх! Всё. Отойди, — рука отпустила ткань, и Козуме пошёл вперёд, минуя переход. Тецуро догнал его на другой стороне улицы. —Прости. Заболтался, — он опустил руки в карманы, поравнявшись с Кенмой. —Ага, — сказал Козуме с каменным лицом. —Скажи спасибо всему живому, что ты сейчас можешь произнести извинения. До магазина они шли молча. В торговом центре царила шумиха. Не только из-за Куроо, который снова начал рассуждать, как ни в чем не было, а ещё из-за огромного скопления народа на первом этаже. Они создали такую толпу, словно пытались урвать онигири по пятидесяти процентной скидке. Кенма не хотел знать причину всеобщего веселья. Он хотел купить еды и пойти домой. И... захватить Куроо с собой. —Куда идем сначала? — упомянутый выше озирался по сторонам. —К фруктам, — обернулся Козуме. Как и было сказано, они направились к нужному прилавку. Но в процессе пути (это выяснилось позже), этот чёрноволосый дьявол успел скрыться из поля зрения. Кенма даже не мог разглядеть знакомую макушку среди бесчисленных рядов. Козуме набрал красных яблок и решил продолжить свой путь. Главное, чтобы Куроо не возникал по этому поводу. Сам виноват. К слову об исчезновениях. Десять минут назад он мог остаться единственным человеком, снимающим квартиру у странной тетушки на сайте. Ещё несколько мгновений, и Куроо бы шутил свои плоские шутки на том свете. Но что более важнее... Его не трогала эта тема. Куроо вел себя невозмутимо, словно ничего не случилось. Кенма никогда не сталкивался со смертью или смертями как таковыми. Он никогда не видел это вживую и тем более не участвовал. Его семья была слишком странной и неполноценной, чтобы он мог знать, кто из них уже не вдыхает такой нужный кислород. А может, эти люди проходят мимо него каждый день, а Козуме даже не догадывается. А может, они стали известными и богатыми людьми, как его тётя. А может, они лежат в сырой земле на неизвестном кладбище. Он не знал. Кенма мог видеть мать на одиноких фотках: каштановые волосы средней длины, зелёные глаза, круглое небольшое лицо, рост выше среднего и усталый взгляд. Если расставить фотографии по хронологии, то можно заметить, как она менялась. Как менялась её внешность. Как тускнел её взгляд. А после она и вовсе исчезла. Его тётя старалась не затрагивать эту тему. Однако Кенме всегда было интересно, изменилась бы его жизнь с присутствием в ней матери? Но нельзя сказать, что Козуме не счастлив. Ему подарили дом, еду, одежду и свободное время, которое едва могла уделить ему тётя. К сожалению, со временем люди отдаляются друг от друга. —... ма? Козуме возвращается в реальный мир. —Всё в порядке? — Куроо заглядывает ему в лицо. —А то ты так пялишься на эти красные яблоки. Кстати, мои любимые. Давай возьмем их? Его любимые. —Д-да. Бери, — и отворачивается. Через пятнадцать минут две железные корзины были полны всякими продуктами и не очень важными вещами: шоколадками со вкусом зелёного чая, кислыми конфетами, разъедающими рот до мелких ранок, и желейными ягодами. Куроо настоял на разделении бюджета, поэтому отправил часть суммы Кенме на карту. После оплаты они, наконец, выбрались на улицу. —Неси один и я понесу один, — произнёс Козуме, перекладывая в руках ручки пакета. —А наш холодильник вместит всё это? — с сомнением послышалось рядом. —Ну не знаю... Это ты брал клубничное молоко, а не я. А потом ещё и миндальное. —С ним кофе вкусный получается. Я тебе как-нибудь сделаю. —Спасибо. А теперь давай дойдём до дома. Без происшествий, — произнес Кенма, акцентируя внимание на последнем слове.

***

Удивительно, но они добрались. Козуме даже не пришлось соскребать остатки Куроо с трассы и лепить Франкенштейна в домашних условиях. Он не уверен, что есть туториалы. Консьержка была неизменна. Она сидела с таким же недовольным выражением лица. И, если честно, у него возникал вопрос, не застряли ли они во временной петле её осуждающего взгляда. Потому что йены на её зарплатной карточке точно имели несколько нулей. Не застряли. Потому что Куроо внезапно тянет Козуме за свободную руку, когда тот отвлекается на женщину за стойкой. Он тянет его в лифт. Светлые брови хмурятся. А Тецуро расслаблено стоит, будто они не держатся за руки в этот момент. —Пусти, Маленький Дьявол, — бросил Кенма и высвободил руку. —Я выше тебя, золотце, — подмигнул Куроо. ...Он бы пнул Тецуро и лишил его глаза, но, увы, в его руке пакет со стеклотарой. И будет печально, если что-то разобьётся. —Кактусовидный, блять, — процедил Кенма. —Мы придумываем друг другу клички? — спросил Куроо с улыбкой на губах. —Нет. Я придумываю, как для тебя просклонять и преобразовать слово кактус, после добавляя «блять», чтобы ты не страдал от повторения и неоригинальности твоей характеристики, — ответил на одном дыхании он. Куроо склоняет голову. —А хорошо сказано... Козуме только мысленно хлопает себя по лбу и выходит из лифта. В квартире ничего не изменилось. Разве что стоило бы проветрить минут двадцать и убрать пыль. А переложить ответственность за продукты и приготовление еды на Куроо показалось хорошей идеей в полублондинистой голове. В принципе, свалить всё на него было хорошей идеей, чтобы заняться своими делами. Под своими подразумевается приборка в коридоре, (Чёртовы пакеты! Они размножаются почкованием?) в комнате и долгий залип в компьютер. Если говорить о работе, то Кенма никогда не имел постоянного места. Возможно, он мог грести деньги лопатой, мешками, мусоровозами, но Козуме, извините за выражение, это невъебалось. Он не хотел работать на дядю или тётю и зависеть от кого-либо. Просили ли его? Да. Соглашался ли он, потому что якобы растрачивает свой талант? Ох, естественно, нет. И многое ему не требуется. Он и так живет в достатке и не жалуется. Почти. В это короткое «почти» врезается звук, как Куроо чертыхается на кухне, а после винит пакет с оставшимися продуктами во всех бедах мира. В «почти» входит один чёрноволосый дылда и присваивает всё себе. Кенме интересно посмотреть на эту мнимую борьбу. Но компьютер уже запустился, так что он застрянет здесь на пару часов.

***

—И как ты это назвал? Удиви меня, — выгнутая бровь и взгляд: «Спиздани хуйню, я посмеюсь». У Куроо довольная улыбка, белые выглядывающие клыки и готовность представить своё гениальное творение. —Это «Курзанья», — с гордостью заявляет Тецуро. А потом смотрит так, словно его собственный ребёнок сделал первый шаг. (Нет, не подумайте. Кенма не считает, что Куроо когда-либо сможет справиться с ребенком, учитывая его проклятие убивать любое растение). Он лыбится. Сияет, как блядский медный таз. Кенма приподнимает голову. И через секунду его прорывает. Он смеется прерывисто, иногда сгибаясь пополам. Просто потому, что не может дышать. Он просто не может. А Куроо тоже не может. Не может перестать слушать чужой хриплый смех, который взрывается в его голове феерверками. Чужая рука хватается за столешницу, чтобы держать равновесие и не задохнуться окончательно. Взгляд золотых глаз невольно падает на эту самую руку и Тецуро осеняет. —Кенма, — зовет он. Тот разгибается, и на его тёмных ресницах блестят слезы. Остатки смеха коротко слетают с губ. Его давно так не смешили чужие странности. —Давай развяжу, — кивает Куроо на руку, перевязанную прошлой ночью. —А...? — кидает вопросительный взгляд Кенма. А потом вспоминает про разодранную кожу под бинтом. Другая ладонь касается шершавой, а пальцы ловко ищут мелкий узелок. И только сейчас Козуме обращает внимание на чужие руки: длинные пальцы и торчащие костяшки в мелких белесых шрамах. Откуда...? Помните про «первый шаг»? Так вот. Кенма шагает по неизведанной дорожке чёрных беспорядочных волос, золотых глаз и ухмылке. Он смотрит, сканирует и запоминает. —Всё нормально. Можешь мазью помазать, чтобы быстрее затянулось. Или забей, — озвучивает вердикт Куроо. Кенма то забьет или руки Тецуро забьют ему гвозди в крышку гроба. Как пойдет. —Ты чего? — спрашивает мягко, без неровностей. Кенма только неопределенно отворачивается, но Куроо тихонько тащит его за одежду к столу. К «Курзанье». На вкус она оказалась, как лазанья, но с авторскими правками в рецепте. Конечно, у Тецуро всё получилось в меру. И теперь он, довольный собой, сидел за столом, уперевшись локтями в деревянную поверхность, и смотрел на двухцветную макушку. Он не зря старался. И хотел, чтобы Козуме понравилось. Ну не травиться им заварной лапшной, правда? —Девять из десяти, — произносит Кенма, прожевывая последний кусок. —Почему девять? — голова вбок. —Много выёбываешься. Куроо только минутно смеется и спрашивает: —Ты к себе сейчас? —А куда ещё? В приставку поиграю, потому что кое-кто не давал мне пройти игру. —Увидимся вечером, — улыбка и искрящиеся в глазах планы. Снова.

***

—Годзилла против Конга? —Нет. —Мстители? —Нет. —Сверхъестественное? —Нет. —Это уже тринадцатое название... Что тебе не нравится? Куроо и Кенма сидели на диване в гостиной, и последний откинул голову назад, любуясь потолком. А Тецуро тем временем приблизился к его лицу и зачитывал внушительный список фильмов. —Может, потому, что ты выдернул меня из прекрасного времяпрепровождения? А вообще, я тебе не дружок, чтоб фильмы в обнимку смотреть, — фыркнул Кенма. —О, — у Куроо округлились глаза. А после он выдал хитровыёбистую ухмылку.—Тогда можем сразу перешагнуть этап дружбы? Кенма приоткрыл один глаз, созерцая Тецуро, который, словно в самых дешёвых подкатах, подпёр щёку ладонью. —Нет. —У тебя на всё ответ «нет»? —Минет. —Могу устроить. Козуме уже пожалел о своей фразе. Тысячу раз. У него, видимо, мозг отключается рядом с этим чёрноволосым безобразием. Антенна отпала. Юмор тоже. —Агх... Ладно! Давай уже что-нибудь посмотрим, лишь бы не слышать твои фразочки. Уверен, что девушки, слыша это, убегали с криками, — выдохнул Кенма. —Ну вообще-то...— Куроо сделал задумчивое лицо, а-ля: «Всё неправда. Я эксперт». —Не продолжай. Ради всего живого, — взмолился он, хватаясь за голову. Тецуро с улыбкой зачесал волосы назад и придвинулся ещё ближе. Он максимально сократил дистанцию между ними, и теперь они сидели на одной диванной подушке. Козуме скосил взгляд на случайное прикосновение их коленей. —Не касайся меня. Куроо не спорил. Он погасил свет, и теперь их одинокие фигуры освещала плазма с открытым каталогом фильмов.