Глава 19. Ласковый и печальный
4 декабря 2024 г., 16:59
Примечания:
А вот и новая часть, ура! Приятного чтения💜
как слёзы, стекающие по моему сердцу…
Когда по квартире разнёсся звук электронного замка, оповещающего, что внешний мир оставлен позади, она вздохнула. Те мучительные три дня, что Хэсон провела в больнице, наконец окончены. Конечно, у неё была отдельная палата и все возможные удобства, однако девушка всё равно чувствовала себя разбитой. Тело ужасно болело после родов, она плохо спала в незнакомой обстановке, кормили только пресной едой, а про то, какая там была тоска, можно вообще промолчать. Хэсон прошла в квартиру и завалилась на диван. Наконец-то она в знакомой и уютной обстановке. Любимый мягкий диван с радостью её встретил, прямо как Бан, который, только завидев хозяйку, сразу же запрыгнул к ней и стал обнюхивать. Девушка погладила любимого питомца, что скучал без неё всё это время, вынужденный проводить дни с Чон Суа, а не со своей любимой мамулей. В кармане куртки, которую Хэсон даже не потрудилась снять, она нащупала фотографию. Мама сделала её на полароид, что отыскала в комнате дочери. Снимок вышел чётким, поэтому было прекрасно видно синяки у Хэсон под глазами и не очень свежий цвет лица, так как краситься и хоть как-то приводить себя в порядок она отказалась. Входная дверь снова открылась, и послышалось какая-то возня. Хэсон знала, что это её родители, так как она сама пару минут назад оставила их на парковке и ушла скорее в квартиру. Девушка хотела ещё полежать и расслабиться, но долг и совесть не позволили ей отлынивать от собственных новообретённых обязанностей. Она встала и вышла в коридор. В руках папы была переносная сумка, где спала малышка Хэмин. Хэсон приняла ребёнка и понесла его в свою комнату, которую уже давно приготовила для девочки: вокруг лежали различные игрушки, подаренные друзьями, а кроватка была заправлена в чистое постельное бельё, ожидая встречи со своим маленьким хозяином. Девушка аккуратно достала дочь из переноски, переодела и положила в кроватку. Хэмин настолько устала от своего первого длительного путешествия, что даже не проснулась. Это очень радовало Хэсон, так как иначе она легко могла поднять шум и суматоху в пока что спокойном доме. За эти три дня знакомства с дочерью девушка поняла, что малышка очень требовательна к вниманию. Ей важно, чтобы рядом была мама, и чтобы та ласкала её и говорила тёплые слова, и желательно 24/7. А иначе она могла очень сильно грустить и плакать, жалуясь на несправедливость взрослых пока что единственным доступным ей способом. — Теперь это твой дом, Хэмин. Знакомься, — прошептала Хэсон, укрывая девочку одеяльцем и гладя её по маленькой нежной ручке, а та лишь причмокнула пухлыми губками во сне. Бан, как важный начальник, вошёл в приоткрытую дверь, чтобы поглядеть, из-за чего хозяйка не шла его гладить и вычёсывать. На ребёнка он посмотрел как-то настороженно. Поставив передние лапы на кровать и приблизившись носиком к Хэмин через деревянные перила, он начал обнюхивать нового жителя. Тот ему в итоге понравился. Возможно, потому, что приятно пах молоком, а может, из-за того, что тоже любил поспать побольше. В любом случае кот неопределённо мотнул головой и вышел из комнаты. Казалось, ничто не могло разрушить этот спокойный момент, даже разговор родителей из соседней комнаты. Однако привыкать к такому Хэсон, всё же, не пришлось. Вскоре началась обычная материнская рутина. Папа уехал заниматься магазином, зато мама осталась помогать девушке с уходом за маленьким плачущим существом. У него, в отличие от взрослых, нормального режима сна не было, а потому он часто просыпался поздно ночью, оповещая о том, что проголодался или соскучился. Хэсон каждый день делала какие-то открытия о том, как лучше всего кормить, одевать, укладывать и даже разговаривать с ребёнком. Суа, казалось, была ходячим кладезем знаний, которыми с удовольствием делилась с дочерью. Она всем сердцем хотела помочь ей и облегчить тот труд, который неожиданно лёг на хрупкие плечи девушки. Суа видела, как Хэсон тяжело: она перестала думать о том, как выглядит, могла даже ни разу не причесаться за весь день. Постоянно ходила в растянутых футболках, что женщина даже удивлялась, откуда в гардеробе её богатой дочери эти вещи. Под глазами виднелись тени, а питание, если бы не мама, превратилось бы в обычные перекусы. А всё потому, что Хэсон боялась отойти от ребёнка. Её мучила тревога за дочь, которая беззащитна перед всем в этом суровом мире. Ей казалось, что, если она спустит глаз с неё хотя бы на минуту, что-то определённо произойдёт. Она даже боялась выходить гулять, так как ребёнок мог заболеть. И всё равно, что июль на дворе, там ведь могут оказаться опасные бактерии и больные люди. Девушка сама не подозревала, что в ней таилась таких размеров тревога. Ещё девять месяцев назад она думала сделать аборт; потом считала, что у неё, в общем-то, нет к ребёнку особых чувств. Но что происходит сейчас? Она измотана, но чувство страха за Хэмин ходило по пятам и не давало расслабляться. Суа, как могла, переубеждала Хэсон, приводя обоснованные доводы в пользу своего мнения. Это немного успокаивало девушку, но всё же не так эффективно. Она старалась не поддаваться тревоге, слушая родителей и друзей, но всё же червячок переживаний жил в ней глубоко и покидать не собирался. И шептал он ей, что она недостаточно хорошо старается. Что можно сделать лучше, больше, быстрее, эффективнее. А она не может, не делает, не хочет быть лучше. Эти мысли выгрызали в ней дыру и делали больно почти на физическом уровне. Хэсон смотрела на свою маленькую дочь, играла с ней, гуляла, но всё равно часто ошибалась и что-то делала не так, демонстрируя неопытность, за которую корила себя. Суа её утешала, приговаривая, что это нормально. Но Хэсон почему-то не принимала поблажек. Она понимала, что ошибки по отношению к новорождённому ребёнку могут быть опасны, и боялась причинить боль. Она считала себя ужасной матерью, поэтому каждую минуту пыталась что-то делать, прерываясь лишь на ночной сон. Утром Чон Суа поставила перед Хэсон глубокую тарелку, но та даже не особо обратила внимание, клюя носом – снова не выспалась. Женщина громко постучала по дереву. — Хэсон, просыпайся и поешь. Тебе нужны силы. Девушка вздохнула, но всё же открыла глаза. Она посмотрела на тарелку, полную супа, и закатила глаза. — Миёккук? Серьезно? Я не собираюсь рожать ещё одного ребёнка, мама. Голос девушки был пропитан раздражением и усталостью, что копились в ней с самого рождения Хэмин. А это, на минуточку, уже второй месяц. — Тебе всё равно будет полезно, так что ешь. Иначе совсем запустишь своё здоровье. Тебе не только о Хэмин нужно заботиться, но и о себе. Посмотри в зеркало: ты выглядишь помято и еле держишь глаза открытыми. О каких силах может идти речь? А для тебя, как для мамы младенца, это важная вещь. Хэсон покивала. Больше для того, чтобы Суа перестала ей читать ежедневные нотации. Она, конечно, понимала, что её мама права, но всё же была ужасно упряма. Девушка водила ложкой по тарелке, размышляя об изменениях в своей жизни и ответственности, что она несла покорно, но не так уж охотно, как должна была. Скорее как обязанность, а не желание. — Чего приуныла, доча? — Думаю о жизни. — Ну и что у тебя на уме? — Что я слишком молода, слишком неопытна и слишком одинока для воспитания ребёнка. Поэтому мне так сложно, — произнесла она бесцветно, словно смирившись с происходящим. Суа возмутилась. — Ты юна и неопытна, но уж точно не одинока! С тобой я, твои друзья, твои фанаты, даже Чимин. — Помолчав мгновение, она добавила. — Хотя он мог бы и почаще приезжать. А то прохлаждается в своей компании, а про ребёнка и не вспоминает. Хэсон покачала головой. — Ты преувеличиваешь, мама. Он вспоминает и часто спрашивает, как у Хэмин дела. — На одних разговорах всё и заканчивается. Давно уже не приезжал, а ребёнку отец тоже нужен. — Она продолжала ворчать, нарезая морковку для салата. — Я надеюсь, что фанаты никогда не узнают о ребёнке и о том, от кого он. Особенно army. — Почему же? Девушка усмехнулась, поражаясь маминой непонятливости. — Они же просто затопчут меня из-за Чимина. У них огромная сила, поэтому, если правда всплывёт, я окажусь в огромной заднице. — Ну-ка не выражайся! — Она помахала ножом. — И перестань думать так пессимистически. Ты тоже не последний человек в K-pop и также сможешь справиться с хейтом. К тому же не забывай, что, если правда всплывёт, ты будешь в этом не одна. По крайней мере, Чимин тоже будет в этой же заднице. Эти слова немного удивили: Хэсон как-то об этом не подумала. Она привыкла считать, что рождение дочери – это только её проблема, хотя с ней был ещё Чимин, который теперь связан с Хэсон прочными нитями общего ребёнка. Несмотря на недовольство Чон Суа, Чимин всё же появлялся в доме Хэсон. Когда свободное время появлялось где-то ещё кроме ночи, он приезжал в гости и не отлипал от дочери ни на миг. Даже когда она спала, он готов был просто сидеть у её кроватки и наблюдать, как та мило сопит и морщит носик. Хэсон же в моменты его приезда ничего делать не позволялось. Она могла максимум сидеть рядом в кресле и смотреть, как её ребёнка развлекают. А лучше бы вообще лежала и отдыхала в тёплой постели, что она, в общем-то, и делала. Зато внимательный взор её мамы не спускал глаз с Чимина и Хэмин, чтобы тот, не дай бог, не навредил ребёнку из-за своей неопытности. За окном лил дождь. Капли глухо стучали по стеклу убаюкивающей мелодией. Сейчас был сезон дождей, а потому ливни по всей Корее не прекращались ни днём, ни ночью. Вот и сейчас, в двенадцатом часу, когда по квартире разлилась тишина, за окном барабанили капли, словно отражая все оттенки чувств, которые переживала Хэсон. Она стояла, окутанная темнотой и спокойствием, легонько покачивая колыбель дочери и перебирая руками игрушки, что висели над ней. Хэмин мирно спала, унесённая в мир своих детских сновидений, а девушка смотрела на малышку и думала о том, что до сих пор не верит в происходящее. Будто бы осознание реальности кусками доходило до неё в какие-то совершенно неожиданные моменты. Несмотря на то, что с того момента, как она узнала о беременности, прошло уже 10 месяцев, ей всё так же тяжело было поверить в это. Будто всё происходило не с ней или не наяву. Словно не она через слёзы и боль оставила свою карьеру, будто не она страдала от токсикоза и изменений в теле. Будто не она страдала от тоски без каких-либо дел в своей квартире и, наконец, не она родила целого ребёнка. Это будто было за гранью, с кем-то другим. А она всего лишь наблюдала, как юная, совершенно не подготовленная к материнству девушка узнала о своём интересном положении. Сейчас Хэсон кажется, что это был кто-то другой. Что это не она пошла на вечеринку Юнги, и не она уехала оттуда с Чимином. Та девушка была более наивной и более озорной. Сейчас же в зеркале её взгляд выглядел иначе – более зрелый, более тяжёлый. Если бы к ней подошли и предложили вернуться в прошлое и всё изменить ещё в момент, как только она приехала к небоскрёбу Каннама и встретила Бону перед вечеринкой в далёком октябре, она бы согласилась. Просто бы развернулась и ушла, спасая себя и своё будущее. Но никакой такой человек не подойдёт к ней и не предложит эту желанную сказку. Да и когда она смотрела в светлые глаза своей дочери, её решимость начинала колебаться.***
Телефон зазвонил так не вовремя – когда Хэсон только выходила из душа. Она успела обмотаться широким полотенцем, однако с волос вода всё равно капала на пол. Немного влажными руками девушка взяла телефон и поставила на громкую связь. — Я уже выехал, ты готова? Голос Чимина звучал бодро и излучал дружелюбие. А вот Хэсон в очередной раз не могла уснуть, что делало её злее и грустнее. Она взяла второе полотенце и намотала на волосы. — Да, почти готова. Это была небольшая ложь, но ведь Чимин всё равно не видит её сейчас, а значит, не узнает, на какой стадии подготовки она находится. — Ты ведь врёшь мне сейчас, да? — рассмеялся он, и девушка, ничего не сумев с собой поделать, улыбнулась. — Как ты это понял, оппа? — Она сдалась. Всё равно не было смысла скрывать то, что он и так уже понял. — Я просто догадался, вот и всё. Ты достаточно предсказуемая, ты знаешь об этом? А ещё в последнее время ты часто куда-нибудь опаздываешь. — Научилась у лучшего учителя Пак Чимина. Так что не вини меня в этом. Хэсон отыскала фен и вытащила одежду, в которой собиралась поехать к родителям сегодня. Ещё несколько недель назад Чон Суа пригласила (а вернее, не оставила выбора) Хэсон и Хэмин на Чусок к ним. Как оказалось потом, она пригласила ещё и родителей Чимина в гости, а следовательно, и самого Чимина тоже. Таким образом, сегодня, в один из тёплых сентябрьских дней, они снова готовились ехать в Пусан. И на этот раз уже втроём. Пак, кстати говоря, даже не думал отказываться от приглашения, хотя Хэсон была бы рада. Ей не хотелось снова переживать смущающий вечер в кругу семьи, когда все будут обсуждать её неловкие детские истории. А они будут, она уверена. — Даже не думал. Я очень терпелив, знаешь ли. Девушка улыбнулась. Эта черта казалась ей одной из лучших в мужчинах. Хотя думать об этом сейчас, пожалуй, не время. — Я буду готова к твоему приезду. — Хорошо, до скорого. Когда парень отключил звонок, Хэсон вздохнула. Для поездки к родителям она выбрала красивый наряд, который купила не так давно. Её параметры, слава богу, начали меняться в сторону сброса лишних килограммов, что не могло её не радовать: макияж и брендовая одежда были для неё бальзамом на душу в последнее время. Как не раз подмечала её наблюдательная мама, после родов Хэсон мало следила за собой: ходила в растянутой одежде и даже не всегда вспоминала о креме для лица, однако это вовсе не потому, что ей так хотелось. Просто ежедневные заботы отнимали время и силы, не позволяя потратить их на что-то кроме ухода за Хэмин. Зато сейчас ей выпала замечательная возможность снова быть собой. Хэсон высушила и причесала свои густые чёрные волосы, сделала лёгкий повседневный макияж и принялась за одежду. Скинув банное полотенце, она на мгновение задержала взгляд на фигуре в зеркале. Та не была точёной и спортивной, как когда-то до. Сейчас где-то некрасиво присутствовали складки, а ещё эти ужасные растяжки на животе… Хэсон надеялась, что когда-нибудь они у неё уйдут, а иначе о топах или раздельных купальниках можно забыть навсегда. Девушка нахмурилась и снова вздохнула. Ей не нравилась её внешность сейчас. Она выглядела совершенно не так идеально, как когда-то, и это разбивало сердце. Изменения тела влияли на её душевное состояние, которое и так было потрёпано. Она бы хотела привести себя в форму, снова стать сексуальной и красивой, но сейчас это было чем-то невозможным. Ей не нравилась её внешность. Она будто вернулась в свои 16 лет, когда перед дебютом попросила у мамы разрешение на пластику век. Та, конечно же, была шокирована неожиданным заявлением о желании изменить внешность: она считала свою дочь красивой без всяких вмешательств. Но девушке это требовалось для работы: она хотела быть более уверенной в себе. Компания никогда не настаивала на чем-либо – это было нужно именно ей и её низкой самооценке. И она это получила, а плюсом ещё уверенность в собственной привлекательности. После этого глаза Хэсон выглядели идеально, однако у неё создавалось впечатление, что сейчас это осталось единственным привлекательным местом на её теле. Наконец, отвернувшись от зеркала, она продолжила одеваться, скрывая свои несовершенства под слоями одежды. Не время ей сейчас раскисать, это она сделать всегда успеет, а вот заставлять Чимина ждать было не тем, что ей нужно. Хэсон оценила манеры Пака, когда тот поднялся к её квартире, чтобы взять Хэмин и самостоятельно донести до машины. Малышка с каждым днём набирала вес, поэтому носить её становилось сложной задачей для хрупкой молодой девушки. Девочка так обрадовалась, когда увидела папу, что громко закричала. Сегодня она с самого утра была в приподнятом настроении, словно предчувствуя встречу с любимыми бабушкой и дедушкой, а также с отцом, что появлялся не очень часто. К тому же как сказала ей мама, она должна познакомиться с ещё одними родственниками, и пусть слова эти были малышке непонятны, но всё же как будто очень важны. Хэмин усадили в детское кресло на заднем сидении, и Хэсон села рядом с ней, чтобы тщательно следить за ребёнком. Ей бы хотелось быть впереди, рассматривая загородные красоты из первого ряда и болтая с Чимином о чём-нибудь непринуждённом, однако выбирать не приходилось. Девочку укачало, потому она быстро сдалась сну и мило топорщила губки. Хэсон же было скучно, и она пыталась отыскать что-то интересное за тонированным окном. Пак включил музыку в салоне, рассеивая повисшую тишину. Удивительно, но Big Bag вдруг сменились на S.T.A.R.R. Хэсон оживилась, она даже села прямее. — Не знала, что ты слушаешь песни моей группы, оппа. Девушка старалась звучать как можно более расслабленно и скрыть возбуждение, которое на неё нахлынуло с открытием неожиданного факта. Чимин улыбнулся и посмотрел в зеркало заднего вида. Сегодня он выглядел хорошо: отдохнувший, причёсанный, счастливый. Не как айдол, а как обычный среднестатистический корейский парень, и это как-то по-особенному привлекало взгляды Хэсон. — Конечно, я слушаю. Вы же популярны – вас невозможно обойти стороной. Пак произнёс это так, словно это что-то само собой разумеющееся. — То, что наши песни звучат на каждом шагу, ещё не значит, что они понравились бы тебе. — И всё же они мне нравятся. — Они встретились взглядом в зеркале, и Чимин усмехнулся. — У тебя очень мягкий голос, мне нравится слушать твои высокие ноты. Пытаясь скрыть смущение, Хэсон опустила голову. Она больно закусила губу, стараясь не показывать, как сильно ей понравился комплимент. На секунду ей даже померещился скрытый сексуальный подтекст, но она быстро отмахнула от себя эту странную мысль. Ему просто нравится её пение, о чём тут ещё может идти речь? — Спасибо. Приятно слышать это от одного из лучших вокалистов Кореи. Он помотал головой. — Не говори ерунды, ты намного лучше меня. Только послушай. Чимин крутанул колёсико, увеличивая громкость на партии Хэсон. — Хэй, ты разбудишь Хэмин, — возмутилась девушка, однако без настоящей злобы. Ей нравилось, как Чимин восхищался её голосом. — Ничего страшного. Она должна знать, какой великолепный голос у её мамы. Хэсон закатила глаза, но ничего не сказала против. Она иногда пела дома, однако вовсе не для того, чтобы как-то специально продемонстрировать это дочери, скорее просто для собственного развлечения или чтобы развеселить скучающую малышку. Хэмин и правда проснулась. Она открыла глазки, не понимая, почему вокруг шум. Она смотрела свои красочные сны, а какой-то высокий женский голос вернул её обратно в папину машину. Хэсон это заметила и взяла малышку за её маленькую ручку. Кожа на ней была такой девственно мягкой, что девушка по-доброму завидовала. — Ты проснулась, детка? Хэсон улыбнулась, и девочка сделала то же в ответ. — Хэмин, это поёт твоя мама, ты слышишь? — повысил голос Чимин, пытаясь перекричать женское пение. — Красиво, да? Вообще-то, партия Хэсон уже прошла и сейчас пела Инна, но да ладно. Хэмин посмотрела на спинку кресла перед собой, за которой скрывалась фигура Чимина. Она пыталась отыскать глазами папу, но слышала только его высокий смех, не понимая, откуда он идёт. Вскоре девочка закапризничала, то ли пытаясь попросить покушать, то ли просясь на ручки. Она размахивала руками, хныча и смотря на Хэсон. Неожиданно девочка заплакала сильнее. — Что случилось? — Чимин напрягся, услышав сильный плач. Ему не было видно дочь через зеркало, поэтому он серьёзно посмотрел на Хэсон. Девушка вздохнула и начала искать антисептик в сумке с детскими вещами. — Хэмин поранилась. Она иногда царапает сама себя, когда размахивает руками. Девушка начала обрабатывать ранку дочери, а та продолжала ронять горючие слёзы, потому что мама делала ей больно. — Серьёзно? Это может быть опасно. — Не переживай, всё хорошо. Сейчас обработаем и всё заживёт. — Дети такие забавные. — Чимин помотал головой и усмехнулся. Руки на руле заметно расслабились, и он снова смог сосредоточиться на дороге. — Ты даже не представляешь. Иногда Хэмин плачет из-за того, что устала. И хотя для этого стоит лишь зарыть глазки и уснуть, эта девочка тратит ещё больше сил на то, чтобы хныкать и жаловаться, что она не спит. Пак рассмеялся. Ему ещё так много предстояло узнать о своей дочери, и Хэсон готова рассказывать ему это дни напролёт. Раньше они созванивались и обменивались новостями, но сейчас даже это сходило на нет из-за графика Чимина, что огорчало обоих. Спустя пару часов на горизонте начали появляться первые постройки Пусана. В этот раз Хэсон не ехала туда с тревожным сердцем, она рада проведать родителей, даже если те задумали снова смущать их своими историями. К дому Кан Минсу и Чон Суа они приехали быстро. У ворот уже стояла машина Паков, что означало, что ждали все только их. Мама Хэсон даже несколько раз звонила ей в течение поездки, так как не могла уже дождаться встречи со своей очаровательной внучкой. А про бабушку Кёнхи вообще можно промолчать. Их встретили с особой радостью. Все пытались обнять и поцеловать приехавших родителей, поздравляя с наступлением Чусока. Ребята не ожидали такой тёплый приём прямо с порога, поэтому даже растерялись. Хэмин тут же забрали, как увидели. Её раздели, приласкали, и начали носить по разным комнатам, устраивая ребёнку экскурсию. Принялись за это дело, конечно же, Хёнсу с супругой, которые просто дождаться не могли, когда им представиться возможность познакомиться с внучкой. До этого они разве что довольствовались фотографиями и рассказами сына. Даже когда все уселись за стол, родители Чимина не отлипали от ребёнка, лелея его всеми возможными способами. А девочка не возражала – такое знакомство с родственниками ей нравилось. Вкусно поужинав, все увлеклись беседой. Чимин похвалил дом, что был обустроен со вкусом. Здесь было много места, а это то, что всегда ценил Пак. Ну что сказать, танцоры они такие. Была бы его воля, он бы из своей квартиры сделал сплошной танцевальный зал. Долго не заставив себя ждать, Чон Суа достала альбомы с семейными фотографиями, которые не показывала на прошлой встрече. — Мама-а-а, ну зачем снова? — простонала Хэсон. Она точно знала, что там есть и её фото. Суа любила фотографировать, особенно тогда, когда дочь была против. — Я хочу показать Кёнхи, как мы раньше жили. Не ворчи, дорогая. Хэсон закатила глаза, на что Чимин рассмеялся. Он приобнял её за плечи, пытаясь унять чужое недовольство, однако это всё равно не подействовало. Мама показывала гостям то, в какой квартире они раньше жили и как ездили на море. Также там было много фотографий с выступлений Хэсон или обычных домашних фото. Чимин взял одно в руки и рассмотрел внимательнее. — Ты выглядишь здесь немного иначе, чем сейчас. Хэсон стушевалась. Её немного напрягло, что Чимин заметил разницу. С другой стороны, невозможно было не заметить. — Мои веки отличаются. У меня была пластика. В этот момент ей почему-то стало стыдно. Она никогда не стеснялась этого факта и не скрывала, а всегда ценила свой выбор и защищала его. Однако, сидя рядом с человеком, который был невероятно красив от природы, она чувствовала свою вину и уязвимость. Чимин заметил изменения в её чувствах и погладил по бедру. — Это было не обязательно, ты и до этого выглядела прекрасно. Он сказал это тише, чтобы услышала только Хэсон. Она зарделась, кивнув на его слова. Конечно, она не очень поверила в то, что он говорит правду, но всё же не стала спорить. В любом случае приятно, когда тебя называют красивой, даже если ты в это не очень веришь. В какой-то момент их родители устали просиживать диван и пошли подышать свежим воздухом в цветущий сад Суа, которая очень им гордилась. Она предложила сделать там фото, поэтому компания двинулась на улицу. Когда они услышали, что Чимин и Хэсон хотят остаться дома, лишь ворчливо покачали головами, причитая что «молодёжь совсем ленивая стала». Молодёжь же решила не комментировать данное заявление, а просто мирно устроилась на диване. Хэмин играла в центре зала, где ей расстелили мягкое покрывало и разложили игрушки. Она пыталась дотянуться до разных предметов, которые очень манили её своей яркостью, но это давалось ещё с трудом. В какой-то момент Чимин встал с дивана и сел рядом с дочерью. Он тут же начал развлекать её, беря в руки различные игрушки и разыгрывая какой-то незамысловатый сценарий о заточённой в замке принцессе. За принцессу сошла крольчиха, а вот славным рыцарем пришлось стать медведю. Но маленькую девочку это вовсе не смущало, она радовалась, громко крича и размахивая руками. Хэсон посмеивалась с нелепости происходящего в сказке Чимина, потому что крольчиха вдруг передумала выходить замуж за медведя, а пожалела раненого дракона и вышла за него замуж. Такую историю мог придумать только Пак Чимин. — Неужели это так смешно? — спросил парень, изображая обиду, когда увидел, как Хэсон чуть ли не валится с дивана из-за концовки его небольшой пьесы. — Вовсе нет, что ты, — произнесла она, стирая слёзы в уголках глаз. — А мне кажется, что сюжет очень даже жизненный. Неужели она не может влюбиться в того, кто был рядом с ней столько времени? — Если только она любит абъюзеров, то конечно. — Мой дракон никакой не абъюзер, не слушай маму, Хэмин! Он любит принцессу и готов отдать ей все свои богатства. — О, ну тогда мне понятны мотивы принцессы, — по-доброму рассмеялась Хэсон. Ей нравилось дразнить Чимина – он всегда так забавно реагировал на это. Пак вздохнул и приложил руку к груди. — Это так страшно, твои колкости попадают в самое сердце. — Я тебе не купидон. Малышка, наблюдая за общением взрослых, тихо хихикала, думая о чём-то своём. Ей ещё долго дарили внимание и любовь в тот день, рассказывая какие-то придуманные на ходу истории. Позже, когда Чимин вызвался уложить дочку спать, Хэсон нашла этих двоих спящими в обнимку на кровати. Она не стала будить эту сонную команду, а лишь укрыла Чимина одеялом, тихо желая спокойной ночи.***
Неизвестный номер *Изображение* 1 Я знаю твой секрет 1 И есть только одно условие, при котором он останется в тайне для всех 1
