Spider-Man

ПЕРВАЯ ГЛАВА

УКУС ПАУКА

Кто же я? Вы действительно желаете это знать?

Моя история не такая простая, какой может показаться на первый взгляд.

Она имеет в себе множество темных моментов и драматичных поворотов.

Но с чего же всё начиналось?

Всё начиналось с самого простого дня. С самой обыкновенной комнаты.

Теплые лучики утреннего солнышка слабо пробивались сквозь жалюзи, укладываясь на полу в красивые узорчатые картины. Небольшая комната юноши выглядела необычайно уютно на фоне своей исключительной простоты: бирюзовые обои идеально сочетались с бурым паркетом, а голубой мохнатый коврик посередине комнаты идеально дополнял картину. Она не заставлена обилием мебели, имея в себе лишь кровать, компьютерный стол, несколько книжных полок и вмонтированный в стену шкаф с малым количеством одежды. Но даже так комнатушка имела собственную изюминку – множество плакатов с персонажами из известных и не очень аниме, от коих владелец невероятно сильно фанател. Впрочем, чего мы говорим о его берлоге, если можно о нем самом? Семнадцатилетний юноша с длинными каштановыми волосами мило посапывал, пуская слюнки на подушку и видя прекрасные сны о красивой девушке и небывалом успехе. Но жестокая реальность не могла стерпеть и решила взять паренька в свои объятия, пробудив его от сладких сновидений при помощи мерзко-громкого звона утреннего будильника. Томас встрепенулся, нелепо огляделся и наконец поняв причину происходящего, недовольно пробурчал и запихал руку под белую подушку. Нащупав телефон, он тут же отключил гадкий будильник и рухнул лицом в мягкую подушечку обратно, расплываясь в довольной улыбке. Автобус прибудет через тридцать минут, он может особо не торопиться никуда и полежать лишних пять минуток. Это ли не счастье? Однако пора было вставать. Это особенно плохо: так не хочется отрываться от мягкой и теплой постели в холодное сентябрьское утро. Усевшись на край кровати и встав босыми ножками на промерзлый паркет, Томас продрог и тут же разразил комнату продолжительным зевком, за коим последовали утренние подтягушки с еле слышным хрустом. Ривервуд немного так посидел, потупил и наконец соизволил подняться, дабы неуклюже заковылять в ванную. Ему хватало издевок за его внешность типичного ботаника-задрота, не хотелось получать подколы ещё из за то, что он грязнуля. Потому-то зайдя в небольшую ванную с раковиной и самой ванной, он немедля начал приводить себя в порядок. Дернув кран вверх и пустив струю ледяной водицы, Томас зачерпнул её ладошками и плеснул себе в лицо – вот это да! Самый настоящий прилив бодрости! Тяжело выдохнув, он почувствовал, как по его лицу стремительно бегут холодненькие капельки вниз. Блаженство. Подняв голову, Ривервуд взглянул в собственное отражение в зеркале: худосочный вытянутый парень с лохматыми, длинными каштановыми волосами и необычайно добрым лицом. Его красивые карие глаза всегда закрывали очки в круглой оправе с толстой линзой, ведь так уж сложилось, что у юноши очень плохое зрение. Впрочем, не стоило об этом думать, ведь Томас уже тянулся в сторону стаканчика с зубной щеткой. Ривервуд почистил зубы, помыл лицо специальным гелем против прыщей, немного причесался и уже наконец вернулся в свою родную уютную комнату. Конечно же это не помогло ему выглядеть на пять с плюсом, но по крайней мере его внешность улучшалась хотя бы на несколько процентов. Приблизившись к шкафу и раззявив его пасть, Томас недолго думая потянул ручонки к вешалкам с его любимой одеждой. Одевался он весьма просто, но зато удобно – оранжевая тонкая толстовка, синие джинсы и чёрные скейтерские кеды, ожидавшие его у двери на первом этаже. Юноша немного повозился, полностью оделся и подошёл к двери своей комнаты, к коей был прибит крючок с висящей на ней огромной коричневой сумкой через плечо – эдакой визитной карточкой Ривервуда, ведь без этой сумки он никуда не выходил. И естественно, куда уж он без своих круглых очков, лежащих на компьютерном столе? Расстегнув молнию и уложив сумку на стол, Томас доставал из его ящиков всё необходимое: ручки, тетрадки, и главное – фотоаппарат, ведь юноша обожал фотографировать и являлся известным школьным фотографом. Без этого агрегата он никуда не выходит, это факт. Впрочем, уже через пару минут юноша закончил собираться и уже мог полноценно спуститься по ступенькам на первый этаж, где за столом его уже ожидали его опекуны – дядя Петро и тётя Август, сидящие за столом и завтракающие яичницей. Они оба были преклонного возраста, но стариками их порой язык не повернется назвать. У дяди Петро длинные седые волосы, кои он завязывает в небольшой хвостик, при этом держа небольшие очки в прямоугольной оправе слегка приспущено на носу. Петро в силу возраста одевался простовато, в обыкновенную белую футболку с накинутой поверх синей клетчатой рубашкой и чёрными брюками на ногах. Но главной изюминкой этого мужчины являлось вечно улыбчивое лицо. Дядя Петро относился к жизни с исключительным позитивом и казалось никогда не унывал, заряжая близких такой же сильной энергией, позволяющей дойти до конца. И хоть Петро казался немощным и старым, таковым он совершенно не являлся, частенько говоря, что он только в рассвете сил. А вот тётя Август выглядела кардинально иначе, окрашивая верхушку своих недлинных черных волос в светло-блондинистый цвет, что словно нимб светился на её голове. У Августины всегда несколько расслабленно-опущенные веки и на глазах очки, в то время как на её шее красуется прелестное ожерелье, подаренное её муженьком на очередную их годовщину. Помимо этого из аксессуаров Ривервуд имела на левой руке несколько тонких браслетов, при этом надевая сиреневую футболочку с рукавами до локтей и коричневые брюки с такими же туфельками. Истинная милая старушка, которая дает фору всем молодым. Как и дядю Петро, такую не стоит недооценивать. — Глядите-ка кто у нас проснулся, – заговорил вдруг Петро своим необычайно стальным голосом. – С добрым утром, Томми. Как спалось? — Спалось отлично, а у вас тут как дела? – юноша стремительными шагами приблизился к своей тетушке и нежно чмокнул её в щечку, отчего та мило хихикнула и широко улыбнулась. – Автобус придет с минуты на минуту, мне стоит торопиться на остановку. — Подожди, неужели ты даже не покушаешь? – несколько взволнованно спросила Августина. — Ох, прости меня, тётя Август! – вдруг тот начал извиняться. – Просто… я и так часто опаздываю на автобус и мне приходится его догонять на своих двоих, – Томас нелепо почесал затылок и неловко посмеялся, выставляя себя рассеянным и несколько непунктуальным пареньком. — Сегодня тебе тем более нельзя опаздывать, – юноша тут же посмотрел на дядю вопросительным взглядом, явно не понимая причину его слов. – Колумбийский университет далеко находится и если ты опоздаешь на школьный автобус, то скорее всего опоздаешь на научную экскурсию. А я уверен, что ты не хотел бы её пропустить, – мужчина тут же потянулся к тарелке племянника, намереваясь слопать его остывающую порцию из двух яиц. — Проклятье! Как я мог забыть об экскурсии? – непутевый фотограф шлепнул себя ладошкой по лицу, понимая, что он в очередной раз чуть крупно не облажался. – Спасибо, что напомнили! Я побежал, вернусь в обед! — Удачной экскурсии, Томми! — Принеси домой хороших фотографий, сынок! — Оки-доки! Пока! – парень тут же ускакал, натянув на ноги кеды и закрыв за собой дверь. Это насколько нужно быть рассеянным и забывчивым, чтобы позабыть о важном мероприятии? Томас давно ждал экскурсию в Колумбийском Университете и сегодня он её чуть не пропустил! Но кто бы мог подумать, что эта экскурсия изменит всю его жизнь?

***

Томас со всех ног несся к остановившемуся желтому школьному автобусу, лишь бы только успеть на него сесть и спокойно добраться до Колумбийского университета. Его дверцы разъехались и юноша на всех порах заскочил внутрь словно кролик, придерживая руками лямку своей любимой сумки. Внутри всё было как обычно: многие сидели или по двое, или одни у окошка, учащенно болтая друг с другом на различные темы, начиная с школьной жизни и заканчивая вчерашней игрой в баскетбол. Но первым, кого увидел Томас, был водитель, мистер Ричардсон, с коим паренек здоровался каждое утро и этот день не был исключением. — Здравствуйте, мистер Ричардсон! – тот лишь безмолвно кивнул, редко отвечая кому-либо. Но только юноша повернулся в сторону узкого прохода меж сидениями, как в него полетел скомканный лист бумаги, больно ударившийся об его детское лицо. Со стороны одноклассников сразу же послышались нахальные смешки и грубые комментарии в адрес ничего не сделавшего ботаника: никто не был скуп на лексику и покрывал его различными неприятными словами, от коих Ривервуду становилось лишь хуже. Сжавшись и втянув в себя всё, что было, Томас держа сумку заковылял в сторону сидений, намереваясь сесть с кем-нибудь из своих одноклассников, которые этому кажется не были очень рады. — М-могу я сесть с тобой? – спросил Томас обычно молчаливого толстяка, что вечно жует сэндвичи с тунцом. — Даже и не думай, – дерзко отрезал тот, хоть особенной неприязни к Ривервуду у него и не было. — О-ой, прости меня, – товарищи по учебе тут же начали его передразнивать, повторяя эту фразу глупым мультяшным голоском, отчего у юноши пробежал табун мурашек по спине. В него продолжали лететь бумажки и самолетики, в автобусе стоял самый настоящий балаган и он не собирался прекращаться. Томас вновь предпринял попытку сесть с кем-то одиноким, но каждый чуть ли не посылал его прочь, не желая стать точно таким же объектом для насмешек. Всё-таки Ривервуд у них был настоящей иконой издевок: каждый глумился над ним, кто был в этом заинтересован. А увы, в старшей школе таких людей было навалом. Все хотели показать свой авторитет, доминируя над слабыми, а Томас славился своей слабохарактерностью и хилым телосложением. Томас осторожно блуждал по автобусному проему вперед, крутя голову из стороны в сторону в поисках местечка и хотя бы одной нормальной реакции одноклассников. Однако это встало ему боком и юноша не заметил чью-то ногу, об которую тут же споткнулся и с негромким писком полетел вниз. Ривервуд больно ударился об металлический пол и его очки слетели с лица прочь, после чего все школьники вдруг залились дичайшим смехом. Ещё бы, это ведь так забавно – издеваться над слабыми, и ведь никто ничего не говорил против. Юноша, стиснув зубы и дрожа, аккуратно пытался подняться, услышав у себя над ухом: — Смотри под ноги, слепошарый, – этот голос Томас узнавал из тысячи, ведь он принадлежал его главному задире – Бенджамину Кэту. В школе все обычно называли его Бен-Флэш из-за его необычайной скорости и идеальным навыкам игры в баскетбол, ведь Бен является капитаном школьной команды и прослыл на всё учебное заведение как крутой и крайне популярный чувак. Потому-то Бен и позволял себе измываться над слабыми, почему-то выбрав Томаса своей особенной жертвой, ведь юнцу доставалось особенно сильно. Кэт – высокий и мускулистый, с короткими серебристыми волосами и акульим оскалом, что одновременно и пугает, и заводит многих девчонок. Он одевался весьма просто, натягивая на себя салатовый бомбер с белыми рукавами, синие джинсы и черные кроссовки. Типичный спортсмен из американских шоу для подростков, ничего не скажешь. — А ну все прекратили издеваться над мальчишкой! – вдруг закричал водитель своим тяжелым голосом, что более подходил какому-нибудь рестлеру ростом под два метра. И на удивление, всё действительно прекратилось: естественно одноклассники по-прежнему кидали косые взгляды на местного неудачника и тихо комментировали то, насколько же можно быть таким лохом, однако никто не вступал в открытую конфронтацию. Даже Бен-Флэш, который спокойно уселся с скрещенными руками и смотрел вперед. С насупленными бровями и дрожащими губками Томас осторожно надел на свое лицо очки и поднявшись, добрался до самых крайних сидений позади. Он аккуратно сел у окошка, не желая затрагивать своих одноклассников, печально вглядываясь на свое отражение и улицу, постепенно исчезающую на фоне остальных. У него никогда не было друзей: всё детство он провел за чтением бесчисленного количества книг, совершенно игнорируя соседских ребят и не выходя на улицу. Быть может Томас и отличался среди остальных поразительным интеллектом, но в следствии такого образа жизни он заработал сутулость, плохое зрение и главное – одиночество. В средней школе уже никто не желал знать, кто этот ваш замкнутый ботаник? Отсюда же, уже в средней школе над ним начали все издеваться, в том числе и Бен-Флэш, который будто ненавидел Томаса всей душой. Но есть один вопрос, на который ответа никогда не было:

За что он так невзлюбил его?

***

Когда автобус наконец прибыл на место и толпа школьников собралась у преподавателя на бежево-красной красивой брусчатке, Томас наконец сумел вкусить всю внешнюю красоту столь прекрасного учебного заведения. Оно было большим и имело привлекательную площадь, ведущую к многочисленным длинным ступенькам на пути к входу в сам университет, что представлял собой большое здание старого вида с несколькими высокими, ребристыми колоннами, будто взятыми из древнего Рима и перенесенными в нынешние времена. Что уж сказать, престижный университет, в котором каждому бы хотелось учиться после окончания школы. — Старшеклассники Мидтаун-Хай, перед тем как мы зайдем в здание на экскурсию, я должен провести вам инструктаж, – преподаватель казалось пытался привлечь к себе внимание, однако многие продолжали его не слушать, глубоко наплевав на слова учителя. – Сразу скажу, что выбить научную экскурсию здесь было нелегкой задачей и для нас честь наконец посетить стены данного университета. Потому прошу вести себя нормально: не разговаривать, не хулиганить, слушать экскурсовода и по желанию задавать вопросы. Все всё уяснили? Забавно то, что даже Томас пропустил слова преподавателя мимо ушей, вот настолько он был поражен красотой Колумбийского Университета. Юноша с блестящими глазами любовался учебным заведением, глубоко погрузившись в собственные мечтания об дальнейшем обучении здесь. Если Ривервуд проучится здесь, то после окончания учебного процесса из него выйдет отличный ученый-специалист с большим и великим будущим. Правда Томас настолько увяз в потоке собственных мыслей, что совсем не заметил приблизившегося сзади Бенджамина, что слегка пихнул его в плечо, возвращая в чувства. — Ривервуд, ты че пялишься на вход как на девку красивую? – с явной усмешкой в голосе спросил задира, не намереваясь услышать серьезный ответ. — О, я… я просто замечтался, – юноша опустил глаза вниз, неловко улыбнувшись. – Я думаю о том, как же здорово было бы обучаться здесь после окончания школы. Всё-таки мы ведь в заключительном классе учимся и на носу выпускной и поступление, новый этап жизни, вот я… — Э-э, забыл добавить… мне плевать, – и тут он широко улыбнулся под разочарованный взгляд очкарика. – Но знаешь, я думаю у тебя вполне выйдет сюда поступить. Этот университет и создан для ботаников-неудачников, как ты. Так что перед тобой все двери открыты, братан. Бен-Флэш издевательски похлопал опечалившегося юнца по плечу и тут же стремительными шагами направился к своей не менее гадкой компашке, состоящей из точно таких же самодовольных придурков. Томасу оставалось разве что грустно вздохнуть: какой же он наивный, раз посчитал, что Бенджамин серьезно спрашивает его насчет подобного. Хотелось вновь ударить себя ладошкой по лицу, но не на людях же, одно дело при родных и совершенно другое при тех, кто ежедневно над тобой издевается. Как же плохо начинается казалось бы великолепная экскурсия. — Не расстраивайся, экскурсия того определенно стоит. Ты принесешь качественные фотографии и тебя за них похвалят, – шепотом подбодрил он самого себя и потянулся в сумку за своей камерой. Чутка порывшись, Томас взял небольшой дешевый фотоаппарат, купленный им на сэкономленные деньги с школьных обедов: юноша всегда мечтал быть фотографом и делать красивые снимки, вот он и начал копить на средство достижения своей мечты. Взяв аппарат поудобнее в руке, Ривервуд тут же устремился следом за группой своих одноклассников, коих вёл преподаватель прямо внутрь древнего учебного заведения.

***

Томас не перестал восхищаться необычайной красоте Колумбийского Университета, что был прекрасен как и снаружи, так и внутри: вместе с группой он зашёл в просторное помещение-лабораторию, построенную в гармонирующих серых и песочных цветах. По кругу были расставлены гладкие, чутка потрескавшиеся из-за возраста колонны, а в центре возвышался невероятно дорогой электрический микроскоп с множеством мониторов, демонстрирующих различные атомы и молекулы. С каждой секундой Ривервуд всё больше и больше хотел обучаться здесь, ведь в этом университете настолько хорошее и дорогостоящее оборудование! Вот это действительно подход к науке, который заслуживает внимания. — Добрый день, старшеклассники, – вдруг группа остановилась перед женщиной средних лет азиатской внешности, что облачалась в белый лабораторный халат. – Сегодня я побуду вашим экскурсоводом и расскажу вам много интересной информации о пауках, коих мы и изучаем в последнее время. Всего в мире около тридцати двух тысяч видов пауков, и в данной лаборатории мы содержим некоторые из них. Прошу, пройдемте к первому пауку. Томас совместно с группой своих нелюбимых одноклассников приблизился к первому маленькому террариуму, что содержал в себе лишь небольшое бревнышко с выступающей веткой. Оно всё покрыто паутиной и виновник этому не скрывался от людских глаз, спокойно отсиживаясь на ветке и будто сам глазеющий на глупых людишек. Паучок не был большим, но и маленьким его язык не повернется сказать. По правде говоря, Томас никогда и не был фанатом пауков и прочих членистоногих: они пугали его своим отталкивающим внешним видом и жутким хищным поведением. А если такую тварь увидеть ночью ползущую по стене – бррр, аж в гроб лечь хочется сразу. — Это – паук-скакун, или же представитель семейства Salticidae: они включают в себя 600 родов и 6000 видов. У них превосходно развиты зрение и мозг, но название такое они получили из-за своей любви к прыжкам. Пауки-скакуны преодолевают препятствия при помощи относительно больших расстояний, значительно превышающих размер их тела. При этом перед прыжком они всегда выделяют страховочную нить, дабы вернуться на прежнее место в случае неудачного прыжка. Глаза Томаса блестели, хоть он и не являлся фанатом членистоногих: юноша потянулся к своему фотоаппарату и уместил его на уровне глаз, возжелав сделать хорошего качества снимок. Но только Ривервуд нажал на щелчок, как Бен пихнул его в плечо. Естественно снимок вышел смазанным и не надлежащим, отчего на лице фотографа отобразилось явное разочарование. Он невинно, слегка печально посмотрел на своего школьного обидчика, что улыбался от уха до уха и из его рта вырывалась очередная болезненная колкость, будто каламбур или прямое оскорбление невиновного паренька. — Че пялишься, очкарик? — Н-ничего, – робко ответил ему Томас, боясь произнести лишнего. Как же быстро из его глаз слетела пелена восхищения, юноша грустно опустил взгляд и заковылял до следующего террариума с не менее интересным паучком в нем. Но сколько бы Томас не пытался его сфотографировать, Кэт вечно мешал ему и посему у юноши так и не удалось толково сфотографировать членистоногих, отчего его настроение всё понижалось и понижалось. Он ожидал хороших впечатлений от экскурсии, но что получил в итоге? Верно, сплошное разочарование. Да вот правда тут произошло что-то по-настоящему интересное. Экскурсовод привела группу к пяти маленьким стеклянным контейнерам, что также были усеяны сетью из паутины и содержали в себе маленьких паучков необычного, ярко-сине-красного окраса. Голос женщины изменился с спокойного на более восторженный и заинтересованный, ведь пред ней и учениками находились поистине увлекательные экземпляры восьминогих хищников. — Дорогие старшеклассники, перед вами пятнадцать экспериментальных супер-пауков. Они были лично привезены к нам из Уолкорпа дабы мы исследовали их и составили надлежащий научный отчет. У данных супер-пауков всё… Что экскурсовод говорила дальше, Томас уже не слушал: его взгляд застыл на одном пауке, что словно ответил ему зрительной взаимностью, застряв на одном месте и совершенно не двигаясь. У них словно наладилась телепатическая связь и этого не мог не заметить Бен-Флэш, что тут же шепотом отвесил неуместно-неприятный комментарий, который Ривервуд ловко пропустил мимо ушей. Что-то было не так с этими пауками и фотограф будто ощущал это всем своим телом, отчего его волосы поднялись ввысь и будто засветились по непонятной причине. — Э-э, извините? – один из учеников вдруг окликнул экскурсовода, привлекая к себе внимание окружающих. – Здесь четырнадцать пауков, а не пятнадцать. — Хм, возможно ученые забрали один из экземпляров на исследования? В любом случае, не стоит так сильно акцентировать на этом внимание, ведь у нас ещё есть что вам представить, потому прошу проследовать за мной дальше. Однако никто и подозревать не мог, что тот самый потерянный пятнадцатый паук скрывался на столе неподалеку, прячась за книжками и научными приборами. Он безмолвно наблюдал за действиями людей, будто выжидая идеальный момент для побега: что-то с этими пауками явно было не так, но вопрос – что именно? Томас специально выждал момента и «случайно» оторвался от основного сгустка школьников лишь ради того, чтобы полноценно сфотографировать загадочных пауков в коробках. Щелчок – первый снимок, щелчок – второй снимок, и все получались идеально, ведь никакой Бен не вмешивался в их процесс. Ривервуд мастерски фотографировал сидящих неподвижно пауков, и когда закончил, с улыбкой опустил камеру вниз. Нечто хорошее сегодня всё же случилось и какие-то снимки ему удастся принести, отчего на душе стало чутка легче. Словно бальзам нанесли. Томас вздохнул с облегчением и нечаянно уложил ладонь на край стола, продолжая любоваться таинственными пауками из известной корпорации Уолкорп. Пятнадцатый паук, что всё это время вёл себя тихо и предпочитал не выдавать своего местоположения, вдруг активно заполз на руку Томаса, словно увидев в ней добычу. Юноша совсем ушёл в себя и потому не заметил, как по его кисти что-то передвигается при помощи маленьких лапок, но витание в облаках у него продлилось недолго. Пятнадцатый паук вдруг вонзил свои клыки в нежную кожицу Ривервуда, пронзая её насквозь и впрыскивая свой яд в кровеносную систему паренька. Почувствовав резко возникшее острое жжение в руке, Томас тихо вскрикнул и взмахнул ею вверх, отправляя гадкого паука в недлительный полет. Фотограф стиснул зубы и сдавил руку, чувствуя адскую, горящую боль, пронизывающую его от головы до пяток: на кисти виднелся маленький розовый волдырь с двумя впадинками на месте клыков. Дрожа как замерзший в -40 голый человек, Томас краем глаза увидел, как мелкая паскуда уползает куда-то под стол, словно и не получив никаких увечий от немягкой посадки. Почему же он укусил Ривервуда, если тот ничего не сделал и никакой угрозы для его жизни не представлял? По правде говоря, Томас не сильно-то и хотел сейчас об этом думать, чувствуя, как его тело горит и лихорадит, а конечности дрожат как у больного тремором. — Ривервуд? – Томас вдруг услышал голос преподавателя, заметившего его отсутствие среди остальных учеников. – Ты чего там застрял? Иди сюда, немедленно! Сейчас Томасу больше всего хотелось поскорее добраться до дома и упасть лицом в подушку, ведь его потихоньку одолевала жесточайшая слабость, однако экскурсия ещё не была закончена. Сдавливая полыхающую кисть, Ривервуд стремительными шагами заковылял в сторону своих одноклассников, мысленно надеясь, что до конца осталось совсем немного.

***

Уже который день дядюшка Петро не мог найти себе место, нервозно размышляя насчет темного, бедного будущего у его племянника. Мужчина не делился своими переживаниями с супругой, предпочитая держать дурные мысли при себе. Однако они продолжали рвать его старческое сердце изнутри и более старший Ривервуд уже сдержаться не мог. Петро возжелал поведать Августине причину своей взволнованности, но духу начать диалог ему совсем уж не хватало. Он тихо сидел за дубовым столом, держа при себе кружку с остывающим чаем и газету с свежими новостями. Мужчина осторожно почесывал костяшки, потупив взгляд: а стоило ли ему беседовать об этом с Августиной, у которой и без того достаточно проблем? Хотя и скрывать повод для небеспочвенного беспокойства было бы преступлением по отношению к их семье. — Августина, позволишь выговориться? – женщина вдруг оторвалась от мойки, вопросительно взглянув на своего нервозного супруга. – Я несколько дней размышляю на эту тему и всё никак не могу прийти в себя: такое ощущение, что на мои плечи свалилась непосильная мне ноша, которая способна порушить жизнь тем, кого я так сильно люблю. — О чём это ты? – спросила та, ничего не поняв. — Эх, наш мальчик ведь уже совсем вырос, – Петро печально вздохнул, вспоминая времена когда Томас был ещё совсем ребенком. – Ему осталось совсем ничего: отучиться девять месяцев, сдать выпускные экзамены и всё, школа закончена. А когда заканчивается один этап, начинается другой – университет. Но обучение в университетах совсем не дешевое, мы так и вовсе никогда не были в ладах с финансами. Ещё и уволили меня недавно, – мужчина опустил помрачневший взгляд, замолкнув на несколько секунд. – Я боюсь, что мы не сможем обеспечить Томми светлое будущее и не сумеем позволить ему осуществить все его мечты. — Ох, милый, – закинув розовое полотенце на плечо, Августина стремительными шагами приблизилась к Петро, укладывая свои маленькие нежные ладошки на его крепкие плечи. – Не стоит так сильно об этом переживать, всё будет хорошо: мы справлялись и не с такой передрягой. К тому же наш Томми умный мальчик и я уверена, что он любыми шансами поступит в университет, всё же существует немало способов получить бесплатное обучение в ВУЗе. — Может ты и права, но меня всё равно гложет это. — А ты не думай об этом, подумай лучше… Женщине не дала договорить резко распахнувшаяся дверь: Августина и Петро тут же подняли головы и увидели, как в проходе маячит шатающаяся фигура явно хворающего Томаса, чьи ноги путались и он был готов упасть на пол в любой момент. Он ковылял, тяжело дыша и чувствуя, как его тело пожирает огонь изнутри. Петро тут же соскочил со стула, подскочив к своему племяннику и взяв его под руку. Вид у младшего Ривервуда был откровенно неважный, он будто заболел в самый солнечный сентябрьский день, ни с того ни с сего. — Солнышко, что случилось? – обеспокоенно спросила Августина, подбежав к кашляющему Томасу. — Н-ничего, мне просто… просто дурно как-то, – юноша дрожащей рукой снял с себя сумку и вдруг его пальцы разжались, роняя её на пол. – М-мне нужно прилечь… — С-сейчас я принесу таблетки, – женщина уже собиралась побежать к аптечке, как тот её остановил. — Не стоит… мне нужно просто полежать… — Я доведу его до комнаты, – держа племянника под руку, Петро осторожно зашагал в сторону лестницы, постоянно кидая взор на покрасневшего от жара паренька. Для Томаса эта минута продлилась вечность, ему казалось что дядя специально идет медленно, лишь бы он настрадался ещё сильнее и не дожил до своей кровати. Но когда Петро открыл пред ним дверь, юноша поблагодарил его и быстро заперся, отрезая себя от волнующихся опекунов. — Б-б-боже мой… ч-что со мной происходит…. Томас чувствовал, как его тело сгорает от адского пламени: пот обильно стекал по его лицу, спине и всему остальному. Юноша быстро сорвал с себя толстовку вместе с белой футболкой, небрежно откидывая их в сторонку, но даже это не помогло ему. Он буквально горел, его температура поднялась до человеческого пика. Ривервуда дико лихорадило и ему даже начинало казаться, что он вот-вот откинет копыта и отправиться к покойным родителям. В горле застыл гадкий привкус тошноты, словно парня вот-вот вырвет на пол и он с его ужасающей слабостью не сумеет добежать до туалета. Ноги уже не держали Томаса и тот пытаясь сделать шаг в сторону кровати, рухнул на пол, больно ударившись об него животом. В его ушах застыл писк: будто граната взорвалась рядом. Томас ничего не слышал, кроме этого ужасного шума и собственного сердцебиения, в то время как в глазах его темнело. На мгновенье ему казалось, что он видит собственное ДНК, свору ползающих тут и там пауков, а также человеческий череп, явно намекающий ему на скорую погибель. Естественно погибать от паучьего укуса в семнадцать лет ему не хотелось, но Ривервуд чувствовал, что силы покидают его. Он тянулся в сторону окна, через который пробивался свет. Тянулся и пытался доползти до него, но тут всё закончилось. С негромким шлепком его ручонка пала на паркет, а сам юнец испустил последний тяжелый выдох, окончательно потеряв сознание.

В тот момент я был уверен, что не смогу пережить этот укус.

Он был роковым: изменил всю мою жизнь, круто перевернул её с ног на голову.

Кто бы мог подумать, что обыкновенная экскурсия сумеет всё поменять?

В тот самый день я родился заново. Но это, было лишь начало моего пути.

Начало моего очень длинного пути…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ