Выбор

Я сквозь страх и пелену перед глазами киваю на правый. Яков молчит. Мне становится страшно вдвойне, руки трясутся. — Что я выбрал? — голос дрожит. — Мне жаль, Немо. — Яко-! К моему входу подставили что-то холодное — револьвер. Я затаил дыхание в истерике. Яков приобнял меня левой рукой и нажал на курок. Ничего. Я всхлипываю и меня прорывает на плачь. От испуга я забыл, что со мной в комнате Яков и что я должен был погибнуть от его же рук. Как же хотелось развернуться и дать крепкую пощëчину этому идиоту, но дуло сзади не позволяло двигаться. Вскоре я услышал тихий и облегчëнный вздох Якова. — Сначала я подумал, что там правда была пуля и я выстрелил в тебя, — начал он, — но потом я понял, что ты плачешь от испуга. — Хочешь сказать, что пули там не б-было? — голос по-прежнему дрожит. — Да. Я удивился, что ты поверил в это, — на этом моменте я почувствовал себя так глупо, но судя по голосу, Яков беспокоился. — Иногда полезно думать, Немо, — Яков кивнул в сторону. В углу подоконника, у стены, лежало четыре пули, Яков достал их, положил, а я не заметил. Я всхлипнул послелний раз и не случайно насадился на дуло револьвера. Яков не понял, медленно добрался рукой до моего члена и удивился: — Неужели не упал? Ты, я смотрю, только сильнее завëлся, — он говорил это с насмешкой и игривостью. — Теперь извиняйся как умеешь, — я улыбаюсь, смотрю на своë отражение в окне и насаживаюсь глубже. Яков идет навстречу и аккуратно проталкивает ружьë в меня, а я выдыхаю в маску. Горячая рука параноика блуждает по моему телу, он сзади целует мои плечи, я подаюсь задом к ружью и чувствую кожей курок, понимаю, что это конец и глубже не выйдет, устало мычу: — Яков, я хочу тебя, — меня не успокоить лишь револьвером. Параноик останавливается, утыкает нос мне в шею и медленно вынимает оружие, потом кладет его рядом с пулями и другим револьвером. Я не могу смотреть на него, мне стыдно, поэтому я снова возвращаю взгляд на отражение в стекле: я весь мокрый, сзади Яков, я в его маске. Потом я чувствую ягодицами что-то твердое и мокрое, приходит понимание и новая волна возбуждения. Яков сглатывает. — Я вхожу, — говорит он на издыхании и действительно входит. Я решаю польстить и издаю протяжное мычание, в отражении вижу, что параноик довольно улыбается, улыбаюсь и я. С каждым разом он толкает глубже и быстрее, я чувствую, что он собирает все мои точки, под маской я больше задыхаюсь и краснею. Темп становится быстрее, я издаю достаточно громкие звуки. — Тише, Мистер Шпион, нас услышат, — под вздохами и полустонами голос Якова ощущается совершенно по-другому. Я сдерживаю стоны, стараюсь глубже дышать, но меня настигает оргазм и я кончаю в ладонь параноика, он старается не упустить ни капли, выходит хорошо. Я расслабленно подаюсь назад, насаживаясь на Якова, когда он замедляется. Мне нравятся такие переходы между быстрым и медленным темпом, ему, кажется, тоже. Он резко делает пару быстрых толчков, выходит из меня, быстро нагинает так, что я стукнулся об стекло, и кончает мне на спину. — Уу... — лоб отдает тупой болью, я даю это понять. — Извини, Немо, — он виновато проводит пальцами по моему позвоночнику, а потом берëт из кучи моей одежды трусы, протирает мою спину и свою ладонь. — Хельга рада не будет, — я выпрямляюсь, разворачиваюсь и смотрю на параноика. — Думай, Немо. Мы же не оставим такие улики в таком месте? Нет, — Яков передает мне чистое бельë из мешка, я его надеваю, так поступает и он. — А что ты предлагаешь? Сжечь? На меня уставились два блестящих уголька. Я непонимающе уставился в ответ. Неужели он серьезно? — Отличная идея, — я не спорил, слишком устал. Когда мы оделись, Яков отправил меня спать, а сам ушел в обратном направлении. Я задумался о тех четырёх патронах, что лежали на подоконнике. В барабан револьвера Якова помещается пять. «Значит, одна пуля присутствовала в одном из револьверов,» — и стало не по себе.