Love is..

Вечер вышел не таким шумным и активным, как планировался. Му Цин выглянул из дверного проёма, разделяющего кухню и гостиную, чтобы посмотреть на уснувших друзей. Се Лянь и Фэн Синь с самого начала вели себя очень заторможено и стоило начаться рекламе, как эти двое прилипли друг к другу и вырубились, пока Му Цин и Хуа Чэн пошли на кухню, чтобы сделать напитки и приготовить попкорн. Попкорн вздувался и шуршал за полупрозрачной дверцей микроволновки, а когда раздался короткий писк, Му Цин успел заткнуть Хуа Чэна, прежде чем он своим "Гэгэ" на весь дом не разбудил Се Ляня, а за ним и Фэн Синя. Хуа Чэн поднял бровь, вырисовываясь рядом, чтобы заглянуть в комнату. Его лицо украсила мягкая улыбка, а по взгляду было видно, что ожидаемой ревности там вовсе нет. – Давно ты перестал ревновать Се Ляня к каждому пню? - в полголоса спросил Му Цин, тихо закрыв дверь на кухню. – Я передам Фэн Синю, что ты назвал его пнём. – Он и так в курсе. Хуа Чэн появился в их жизни как гром среди ясного неба и привязался к Се Ляню, цепляясь всеми конечностями. Между ним, Фэн Синем и Му Цином затянулась негласная война, разрешать которую со временем устал даже их "принц", предпочитая бросать своему Сань Лану пару говорящих взглядов. – Наверное, нужно перенести кого-то на кровать, - Му Цин всё ещё посматривал на дверь, но сам занимался уборкой кухни, возвращая продукты в холодильник и складывая немногочисленные тарелки с чашками в раковину. Хуа Чэн хотел согласиться, но только глубоко вздохнул и вернулся к подоконнику, наблюдая за передвижениями собеседника. – Гэгэ долго храбрился, что не хочет спать, ‐ он недовольно поджал губы, потому что всё ещё считал, что после сдачи важных зачётов нужно отсыпаться и полноценно отдыхать, а не убивать половину ночи на фильмы и разговоры. Но убедить Се Ляня так и не получилось. И хотя тот влил в себя чашечку крепкого кофе перед выходом, это ему не особо помогло, ‐ но он скорее всего проснётся, если потревожить. Му Цин хмыкнул и кивнул. Когда-то давно Се Лянь спал также крепко и спокойно, как сейчас Фэн Синь - разбудить можно только попаданием молнией и то вряд ли, но, после определённых событий в жизни, этот "дар", как он всегда называл их сон, ушёл вместе с нервными клетками. Он мог часто просыпаться из-за всякого шороха, даже если слишком сильно уставал. Вообще удивительно, что телевизор не мешал, хотя, скорее всего значительную роль сыграло нахождение его близких рядом. Мыть сейчас посуду Му Цин не стал, потому что во-первых это квартира Фэн Синя и пусть он сам убирается в ней, а во-вторых это всё ещё лишний шум и если он ненароком разбудит Се Ляня, то его очень-хороший-милый-Сань-Лан выбросит Му Цина из окна, около которого и стоит. Оставалось только сесть за стол, подперев рукой щеку. Было скучно. Телефон лежит где-то под двумя телами на диване. – Почему ты начал бегать за Се Лянем? - вопрос прозвучал раньше, чем был обдуман, но не то чтобы Му Цин жалел о том, что спросил. Ему давно хотелось узнать эту историю с другой стороны. – А почему ты бегаешь с Фэн Синем? Ответ за ответ. Му Цин умолк, быстро погасив раздражение и недовольство. Он понимал, что, наверное, то непонятное состояние общения между ним и Фэн Синем было заметно всем, кроме, разве что, самого Фэн Синя. – Я спросил первый. Хуа Чэн усмехнулся. – Мы как-то пересекались в детстве и когда встретились уже позврослев, любопытство и восхищение переросло в любовь. – Ты в каждого влюбляешься, кого в детстве видел? – Нет, на поломоек и сторожевых псов меня не тянет, - острая улыбка обнажила зубы и они могли бы поссориться здесь и сейчас, если бы, снова, в соседней комнате не спали другие люди, – Гэгэ отличается от всех. Если бы существовали Боги, то он давно бы вознёсся. О том, что все воспринимали Се Ляня как принца и Бога новостью не было и Му Цин, по правде, был разочарован услышанным. Он всё-таки рассчитывал на какую-то особую историю, которая стала бы объяснением этой неземной любви. Хуа Чэн продолжил говорить чуть тише, когда показалось, что продолжения не будет: – Но тот образ, который я запомнил и видел отличается от того, какой Се Лянь на самом деле. Без божественного ореола над головой, совсем не идеальный в понимании общества. Он может ошибаться в бытовых вещах, слишком верит в людей, часто рассеянный и не знает, где нужно остановиться. Я люблю его за это. Я хочу, чтобы он продолжал открыто любить всех этих людей, которые не достойны даже мимолётного внимания в их стороны, а я буду защищать его душу от дряни, чтобы она никогда не погасла. Могу говорить об этом бесконечно. Я просто люблю его за то, какой он есть. Даже если бы никогда не получил того же в ответ, но мне, как всегда, сказочно повезло. Слишком честный ответ для такого человека как Му Цин, но только он дал понять в полной мере кем является Хуа Чэн. Сказки и вправду не было, какого-то совпадения, спасений и прочего. Они просто встретились и полюбили души друг друга. На этом всё. Му Цин понимающе кивнул, снова обращая взгляд на дверь. Почему-то сейчас он ощущал себя спокойно в компании Хуа Чэна, но далеко не из-за этой откровенности. Тот всегда говорил прямо. Просто, возможно, Му Цин наконец-то смог принять и смириться с его обществом. За окном медленно спускался снег крупными хлопьями. Зимняя сессия подошла к концу, отпуская всех студентов на свободу, отдыхать и готовиться к праздникам. В квартире было тепло, но от одного взгляда на улицу хотелось прятаться под одеялом и согреваться горячими напитками. Му Цин добирался к этой квартире с боем: через лёд, ругательства, перенятые от Фэн Синя, сугробы и пробки. Хозяин квартиры долго смеялся, называя облепленного снегом с ног до головы опоздавшего гостя снеговиком, за что об его лицо стряхнули промокшую шапку. И хотя они чуть не подрались прямо на пороге, Му Цина высушили как могли и дали сменную одежду. Размер с Фэн Синем у них был примерно одинаковый, разве что Му Цин был уже в плечах и куда стройнее, но сейчас, сидя на кухне, он был рад этой маленькой разнице где-то на подсознательном уровне, когда натягивал рукава на пальцы. Хуа Чэн всё-таки достал попкорн, пересыпая его в глубокую тарелку. – Ну? - он вновь выгнул бровь, забрасывая закуску в рот, будто ожидал представления, - твоя очередь, начинай. – Я не бегаю за Фэн Синем или он за мной. Мы общаемся с детства, но дружбой это в адекватном понимании не назовёшь. Мы просто всегда рядом, привыкли друг к другу и если бы не Се Лянь никогда не контактировали, - Му Цин проговорил всё ровным тоном, совсем не заинтересованно, что, по всей видимости, разочаровало собеседника. – Вас друг от друга не оторвёшь. За что ты его любишь? И всё-таки Му Цин покрылся красными пятнами. Он мог признать, что они находятся рядом слишком часто, но открыто говорить о любви не желал даже в своих мыслях. Хуа Чэн, ухмыляясь, спустился на пол возле окна, удобно устроившись в позе лотоса и похрустывал остывающей закуской. Единственный стул на кухне был уже занят, а остальные в гостиной служили заменой тумбочкам, использовались как подставки под всякое барахло. – Живее соображай, - подталкивал Хуа Чэн, а через минуту чужого сомнительного мычания, похлопал по полу возле себя. Собеседник, к удивлению, только устало выдохнул, не огрызаясь лишний раз и сел рядом. – Я не знаю, - подытожил все свои сумбурные размышления Му Цин, забирая тарелку с попкорном, чтобы поставить её между ними, – просто.. л-люблю, - последнее слово вышло неуверенным и тихим, но осталось без комментариев. Му Цин - закрытый человек, буквально полная противоположность ему самому. Вполне так и есть, что он не понимает, что конкретно его привлекает или даже сам факт чувств ещё не уложился в голове. – Тогда что считаешь его лучшими качествами? – Идиотизм. О, вот тут ответил быстро, чем заработал смешок со стороны. – Он идиот. Простодушный, честный, тупой. – Вау. Лучшее описание человека, в которого ты влюблён. – Завались, - цокнул Му Цин, снова протягивая руку к закуске, - он хорош просто тем, какой он есть. Только когда Му Цин договорил, то понял, что эту же мысль озвучил Хуа Чэн, когда отвечал на его вопрос. – Я тебя понял. Возможно, между ними больше общего, чем они думали. Со временем разговор ушёл от этого смущающего русла, тарелка опустела, выявляя больше деталей: они вместе с детстве фанатели по одному комиксу, им нравились преимущественно хорроры, хотя, конечно, того уровня жести, которой любил Хуа Чэн, никто ещё не достигал и Му Цин не исключение. Им одинаково нравятся персонажи, орудующие саблями в популярной сейчас игре и к Пэй Мину они тоже относятся схоже - как к большой угрозе невинности мышления Се Ляня. Некоторые обсуждения вызывали смех и удивление. Грозная и напыщенная аура Хуа Чэна не даёт даже допустить, что наравне с ужастиками он любит сопливые мелодрамы, а ледяной вид Му Цина никак не допускает того, что его сердце может растопить новая пряжа. По большей части их диалог не имел смысла и был ленивым, но всё ещё интересным. Правда, в какой-то момент они сделали свет на кухне менее ярким и скоро отвечали с закрытыми глазами, прислонившись спинами и затылками к стене. Было уже довольно поздно, когда шумный телевизор наконец утих, а свет в гостиной загорелся. Се Лянь открыл дверь и застыл в проходе, совсем не сдерживая улыбки. Он тихо-тихо отыскал свой телефон на диване, чтобы сделать пару фотографий того, как его Сань Лан и Му Цин уснули как уличные котята, прижавшись плечами. Конечно, как бы этот вид дорогих ему людей не умилял, разбудить их пришлось, потому что от сна в таком неудобном положении ещё никому хорошо не было. Тем более на полу. Хуа Чэн и Му Цин отскочили друг от друга так, будто их ударило током и на этот шум, и, конечно, на чистый смех Се Ляня, выбрел заспавшийся Фэн Синь.